Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 48)

— У меня есть вопросы, на которые ты не ответила, — сдержанным тоном отвечаю я, пряча в карманах брюк сжатые кулаки. Я не просто в ярости, я взбешен до красной пелены перед глазами, но пока еще держу себя в руках, хотя это невероятно сложно делать, когда она смотрит на меня откровенно насмехающимся взглядом.

— Ты, правда, думаешь, что имеешь право заявляться сюда и чего-то требовать? — спокойно интересуется Фей, чуть склонив голову на бок.

Ее золотистые волосы струятся по гладкому шелку. Еще недавно… всего несколько дней назад, она встречала меня в точно таком же халате, надетом на голое тело, улыбалась и клялась в любви. Уверен, что и сейчас под ним ничего нет, но мне больше не интересно. Слишком живы в памяти воспоминания, как она скулила и кончала на вколачивающийся в нее член Зака Моргана.

Зачем вообще была нужна эта ложь? Разве я платил за любовь? Она не обязана была говорить мне громких слов, и я не просил… Хотела замуж за толстый кошелек? Надеялась, что я смогу обеспечить все ее запросы, а узнав о моих проблемах, испугалась и выбрала вариант попроще? Нет, все не так просто, она дурачила меня осознанно с какой-то определённой целью.

— Скажи мне только одно, и я уйду, — опираясь плечом о стену, произношу с деланным равнодушием. Она приподнимает подбородок, вопросительно глядя в мои глаза своими — пустыми и отчужденными.

— Валяй, малыш. Раз уж ты здесь. Так и быть, отвечу, — с ухмылкой кивает Фей.

— На приеме у сенатора мы встретились случайно? — уверенным спокойным голосом спрашиваю я. В ее взгляде вспыхивает нечитаемое выражение. Еще один мучительно-медленный глоток, трепещущие от удовольствия ресницы, напоминающие о самых интимных моментах, не связанных с дегустацией вин. Мне кажется, я жду ответа целую вечность.

— Нет, — наконец, говорит она без малейшего смущения, ожидая ответной реакции. Я не шокирован. Частично я был уже уверен, что услышу именно это.

— Зачем? — сердце в груди стучит так, словно я только что пробежал стометровку.

— А это уже второй вопрос.

— Ответь, — яростно требую, стискивая челюсти.

— Иначе что? Ударишь меня? Задушишь, как обещал? Ты любишь бросаться словами. Это я хорошо запомнила.

— Не тебе меня упрекать. Так что, Фей. Зачем? Зак или Логан? Кто из них заплатил, чтобы ты приглядывала за мной?

— Ты думаешь, что в этом дело? Банальная слежка? Но знаешь, да. Ты прав. Зак наивно полагал, что мне удастся каким-то немыслимым образом влиять на тебя, на твои решения, мысли, действия. Я сразу ему сказала, что это плохая идея. Ты неуправляем, и это твоя главная проблема. Тебе удастся переиграть их только в одном случае — если ты свалишь отсюда подальше. И чем раньше, тем лучше. Отрастишь зубы и вернёшься уже способным играть в высшей лиге. Это так… бесплатный совет по старой дружбе.

— Очень многие люди недооценивают меня, Фей. Не думал, что и ты окажешься в их числе, — грубо отвечаю я.

По ее лицу пробегает тень. Губы сжимаются, но мимолётное уязвимое выражение мгновенно сменяется самоуверенной маской холодной стервы.

— Ошибаешься. Я переоценила тебя, Джером, — хладнокровно произносит она. — И это случилось один раз. Я не повторяю ошибок. И тебе советую.

— Зачем ты хотела, чтобы я женился на тебе?

— А ты не понимаешь? Наследство, миллионы, а если что-то пойдет не так, то статус вдовы. Цинично? А по-моему, продуманно. Но ты включил идиотский инстинкт защитника, потребовал, чтобы я исчезла. В принципе, именно это я и сделала, малыш. — Она делает шаг ко мне, и я напрягаюсь, чувствуя, как холодный пот струится по коже от сдерживаемых инстинктов убийцы. — Я всегда была в безопасности. Зак не позволил бы меня и пальцем тронуть. Он убьет за меня. Любого. Это ты, Джером, ходишь по краю. Только ты один.

— Ты солгала мне, когда сказала, что не принимаешь Купидон? — яростно задаю очередной вопрос. — Он подсадил тебя? Или все-таки Логан? На кого из них, Фей? Логана тоже трахаешь?

Она с недоумением смотрит на меня, потом откидывает голову назад и смеется. Свирепо рыкнув, я отрываюсь от стены, и Фей отступает, предупредительно вытягивая руку и отступая назад.

— Вся твоя семейка помешана на волшебных витаминах. Но больше всех ими был одержим твой папаша. Ты, наверное, не в курсе, но он содержал притоны с девочками. Именно на них тестировали дешевые аналоги Купидона. В частности, Имитацию, которая сейчас расходится бешеными партиями по ночным клубам и борделям. Отличное наследие, Джером? Уже придумал, как распорядишься имеющимися инвестициями? Вся светская тусовка грешит зависимостью по дешёвому кайфу. Ты видел его в действии. Кайли неслабо отожгла, прежде чем подохнуть в луже мочи. Но, знаешь, я даже завидую ей немного, она умерла счастливой. А вот шлюхи в борделях до сих пор иногда становятся жертвами новых экспериментальных препаратов. Некоторые из них умирают, но пока есть спрос на имитацию любви и секса, этот бизнес будет процветать, а твоя семья богатеть. Ты часть паутины, один из пауков. И у вас есть секрет, преимущество, недоступное для других. Бесценная формула, особый состав препарата, который невозможно определить из конечного продукта. Ни один ученый мира не сможет этого сделать.

— Откуда ты знаешь?

— Зак любит болтать во время секса, — она раздвигает губы в чувственной улыбке. — Ты, кстати, тоже, малыш. Я же говорила, что у вас много общего.

— Еще слово, и я тебя убью, — зловеще обещаю я, снова надвигаясь на Фей. Она невозмутимо и бесстрашно смотрит на меня сквозь полуопущенные ресницы.

— Если бы хотел, то уже убил бы, — самоуверенно заявляет Фей. — Если бы не чёртова гордость, которую воспитали в тебе Спенсеры, мы бы уже лежали в постели и не тратили время на бессмысленные разговоры, — мне стыдно признавать, но в произнесенных словах есть доля истины. Я ненавижу ее. Презираю, но у меня стоит точно так же как в тот день, когда увидел ее в саду сенатора. Как я могу испытывать одновременно глубокое отвращение и нездоровую похоть к распутной продажной суке. Что, черт подери, со мной не так? Или с ней?

— Ты так и не ответила насчёт Купидона. Ты принимаешь его? — напряженно напоминаю вопрос.

— Черт, малыш, это жалко, — она морщится, поставив бокал на стол и скрестив руки на груди. — Думаешь, я переспала с Заком под воздействием чудесных таблеток, которыми приторговывает корпорация? Открою тебе тайну: у меня на них иммунитет. Не действуют. Моя мать плотно на них сидела, когда вынашивала меня. Может быть, поэтому я такая шлюха, а? Передающийся ген похоти, бывает же?

— Ты трахалась с ним, пока мы были вместе? — резко перенаправляю тему разговора, и Фей кривится, словно снова сказал что-то жалкое в ее представлении.

— А ты считаешь, что мы были вместе? Ты был, я была, постель, секс. А нас не было.

— Это не ответ, — прищурив глаза, качаю головой.

— Я ответила на херову тучу вопросов! — срывается она впервые за время моего визита.

— И все же.

— Боже, ну зачем тебе знать? — тряхнув волосами, Фей снова схватилась за свой бокал, залпом осушила его, с грохотом поставила обратно. Я продолжаю настойчиво смотреть на нее немигающим взглядом, давая понять, что не уйду, пока она не скажет. — Хорошо, — сдается она. — Я отвечу. Да.

Желание разбить ее голову о стену и сжимать горло, пока красивое и лживое лицо не посинеет, внезапно поблекло, исчезло, сменившись ощущением, неподдающимся описанию. Я миллион раз могу выстрелить в нее, придумать сотни пыток и опробовать на ней, но это не изменит ровным счетом ничего. И в этот самый момент приходит понимание, что ни одна пуля, попавшая в вопреки всему желанное тело, не изменит того, что она выстрела в меня первой. Вокруг меня гаснут краски, затихают звуки, серые тона, грязь и холод — это все, что я теперь буду видеть долгие годы.

— Больно? — голос Фей раздаётся где-то близко, и я вижу ее пристальный неожиданно ласковый, понимающий взгляд. — Можешь не отвечать. Все в твоих глазах. Теперь ты знаешь, что чувствую я. Как живу изо дня в день. Каково это, Джером, осознавать, что тебя используют? Когда ты чувствуешь, что загнан в ловушку, из которой нет выхода? Ты готов пойти на любые жертвы, совершать страшные поступки, делать все возможное и невозможное, чтобы разорвать порочный круг и защитить то, что тебе дорого? Уверена, что «да». Совесть, страх, личные принципы, чувства, любовь, боль — все перестает иметь значение, кроме конечной цели.

— О чем ты говоришь? Я никогда тебя не использовал, — обессиленно бормочу я, не пытаясь проникнуть в смысл услышанных слов. Меня обволакивает такая боль, о существовании которой я даже не представлял. Она совсем иная и ранит по-другому, но терпеть ее мучительно.

— Посмотри на меня внимательно… И запомни такой. Если нам придется встретиться снова… это будет последний раз, — ее голос срывается. Она закрывает глаза на мгновенье, словно пытаясь совладать с бушующими эмоциями, и снова смотрит на меня с нездоровым безумным выражением. — Ты не сможешь меня ненавидеть. Даже когда все закончится. Я знаю. И я не смогу. Я бы хотела. Я заставляла себя. Ничего не вышло. У нас нет шансов и не было, — в ее глазах мелькают слезы, и они не выглядят фальшивыми или наигранными.

Сбитый столку странным поведением и бессмысленными словами Фей, я застываю, позволяя ей приблизиться максимально близко. Она встает на носочки, упираясь ладонями в мою грудь, и прикасается к губам в едва ощутимом горько-соленом поцелуе. И я не нахожу в себе сил, чтобы оттолкнуть ее. Мое сердце разрывается на части, боль пульсирует в каждом атоме тела, прожигая насквозь.