Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 50)
Когда все кончается, она тянется ко мне, оставляя на губах долгий, мучительно-нежный, соленый поцелуй. И я силой отрываю ее от себя, отступаю назад, тяжело вдыхая кислород в раздувающиеся легкие. Застегиваю брюки, потрясенный, растерянным взглядом наблюдая, как она бессильно сползает вниз на дрожащих ногах, прикрывается халатом. Кутается в него и трясется как в ознобе. А потом поднимает голову, и я вижу затравленное несчастное выражение в бирюзовых блестящих глазах, быстро сменяющееся холодным равнодушием.
— Это был мой прощальный подарок в знак моего особого к тебе отношения, — произносит она охрипшим от стонов голосом. Надевает халат и медленно встает на ноги, опираясь о стену. — А теперь уходи. Я собираюсь навестить Зака в больни… — Фей замолкает, оглушённая пощечиной. Моя ладонь горит, ее щека тоже. Я второй раз в жизни ударил женщину и едва сдерживаюсь, чтобы не ударить снова.
— Шлюха, — свирепо выплёвываю я. Она криво улыбается распухшими губами, сторона лица, на которую пришелся удар, быстро отекает.
— Так пойди и найди себе девственницу. Не трать на меня свое время.
— Уже нашел, — с губ срывается нервный жестокий смех. Она бесстрастно смотрит на меня. — Не забудь рассказать своему любовнику, что я навестил тебя.
— Обязательно, — насмешливо кивает Фей. — И поверь, его это только возбудит, прибавит перчинки нашим отношениям.
Я ошарашено застываю, не веря собственным ушам. Липкое чувство омерзения и разочарования накатывает на меня. Слишком поздно.
Шатаясь, как пьяный, я разворачиваюсь и иду к выходу, оставляя Фей в своем прошлом, словно дурной жестокий сон, болезненное наваждение и безжалостный урок, так щедро преподнесённый жизнью. Закрывая за собой дверь, я думаю, что никогда ее больше не увижу, отпуская осыпавшиеся потускневшие запятнанные грязью надежды. Выдираю заштрихованную черным страницу, вычеркиваю из своей памяти и сердца, как я надеялся, навсегда…
— Заказать вылет в Сент-Луис? — спрашивает меня Брекстон, когда мы оказываемся в салоне автомобиля. Я достаю сигарету и, приоткрывая окно, закуриваю одну. Мои пальцы все еще нервно дрожат, в голове пустота и мрак. Отрицательно качаю головой, вспоминая о заданном вопросе.
— Отвези в отель. Я останусь в Чикаго, — отвечаю отрешённым голосом.
В понедельник у меня встреча с Моро, и если я оказался здесь, то нет смысла возвращаться обратно. Но если быть до конца откровенным, я просто не хочу возвращаться. Дом, оставленный Логаном на мое попечение, пуст и полон гнетущих воспоминаний, а в пентхаусе меня ждет Эби, и я просто не способен сейчас посмотреть ей в глаза. А может, я боюсь, что снова натворю бед, причинив боль девушке, меньше всего заслуживающей мою жестокость. Мне еще придётся ответить за то, что я сотворил прошлой ночью, но это случится не сегодня, и даже не через месяц. Моя совесть сама назначит цену и расплатится по счетам, когда я позволю ей проснуться. А сейчас… сейчас меня ждет еще одна бесконечная бессонная ночь в номере отеля.
Чтобы убить время я отправляюсь в бар при гостинице, где пытаюсь залить тяжесть на душе привычным способом, но алкоголь не лезет в горло. Я давно обратил внимание на странность, ставшую уже тенденцией. Чем сильнее удар, тем быстрее я встаю на ноги, собираюсь и начинаю действовать трезво и планомерно. Словно в подсознании включается некий резервный сервер и начинает работать на полную мощность, заменяя и форматируя пораженные вирусом программы. Блокировать эмоции несложно, если получится это сделать хотя бы раз, но вот запустить их обратно куда труднее. Каждая новая перезагрузка несет в себе опасность потерять нечто важное, кажущееся изначально незначительным, а в итоге составляющее неотъемлемую часть личности, которая рушится и видоизменяется, становится совершенно другой после очередного обновления, пока окончательно не исчезает с поврежденного жесткого диска. И нет никаких гарантий, что новая материнская плата, прокаченная и защищенная многочисленными новейшими программами от всевозможных вирусных атак, окажется лучше и стабильнее предыдущей. Вот он век компьютерных технологий, новых слов и понятий, когда любое душевное состояние, каждую эмоцию можно описать, используя язык программирования. Но, как ни странно, с этой позиции мне гораздо легче понять, что со мной происходит сейчас и что может ждать завтра.
На протяжении всего вечера выпиваю только пару шотов текилы, а все остальное время наблюдаю за другими посетителями бара, погрузившись в хаотичные запутанные размышления, пытаясь из сотни разрозненных идей выстроить одну уверенную стратегию. Шум, музыка, смех, чужие разговоры и подсаживающиеся за мой столик подвыпившие раскованные искательницы приключений не мешают мне думать. Напротив, окружающая суета действует расслабляюще, позволяет отсеять все лишнее, концентрируясь на основных аспектах, имеющих первостепенное значение. Последнюю красотку я забираю с собой в номер без особых уговоров. Можно сказать, она сама выступает инициатором. Я не знаю ее имени, возраста. Мы практически не разговариваем. Точнее, говорит только она, смеется, болтает, я не слушаю. Мне достаточно зрительного восприятия. Выдающаяся грудь, неплохая задница, темные короткие волосы, большие ореховые глаза, как у мультяшного оленёнка Бемби, ноги не самые ровные, но кому это интересно, вообще?
На короткий миг в голове возникает вопрос: зачем мне это? Еще одна шлюха, на которую я трачу свое время, энергию и даже гребаный запас сперматозоидов. Это не нужда и не неконтролируемая подростковая похоть, я просто не могу остановиться. И так происходит всегда, когда тонкий мост под моими ногами начинает расшатываться. Я понял еще в семнадцать, когда Лиен вместо нового укола сделала мне минет — секс — отличная анестезия, когда под рукой нет ничего более действенного.
Малиновое платье в блестящих пайетках быстро оказывается на полу. У девушки без имени набиты татуировки вокруг сосков и на лобке. Не уверен, что мне нравится, когда женщины уродуют свое тело таким образом. Я рассеянно смотрю на замысловатые цветные узоры, пока, стоя на коленях, брюнетка достаточно профессионально берет в рот. Рабочее горло, умелые губы, покачивающаяся в ритм движений грудь. Так до отвращения банально. Я совершенно безучастен, хотя физические реакции в порядке, но оргазм не приносит привычного удовлетворения, он словно проходит мимо, сходит на нет, так и не набрав высоту. Я выпроваживаю девицу вон, сунув ей несколько зеленых бумажек в ладошку, которой она снова собирается схватиться за мой член. Брюнетка кажется разочарованной.
— А как насчет меня, красавчик? — призывно улыбается девушка, принимая сексуальную позу. Но я не заинтересован. Слишком потасканный товар.
— Облом крошка, трахать тебя в мои планы не входило. Я итак заплатил больше, чем ты стоишь, — ухмыляюсь я, бросая в нее трусики, которые она зачем-то сунула в мой карман. Видимо, насмотрелась эротических фильмов или хотела оставить на память. Брюнетка совершенно не обиделась. Пожала плечами и, одевшись, довольно быстро свалила. Вот он настоящий сервис. Профессионально оказанная услуга. Никаких вопросов и обид.
Словно сам себе напророчив, в эту ночь я действительно не могу уснуть. Меня раздражает все: запах кондиционера, шуршание чистых простыней, шорохи и шаги в коридоре. Разговоры за стенкой, шум автострады, шорох дождя за окном. Устав вертеться, я ложусь на спину, складываю руки на груди и смотрю в потолок, рассеянно наблюдая за разгулом неясных размытых теней. Мои мысли блуждают по запутанным лабиринтам прошлого, и я вижу образы, похожие на осознанные сны. Их так много, четкие и неясные, цельные и разрозненные, непоследовательные, двигающиеся назад нисходящей волной. И я закрываю глаза на воспоминании о холодном утре, случившемся почти двадцать лет назад. Колючие снежинки, обжигающий холод…
Снова и снова слова неправильного стишка крутятся в голове, выстраиваясь в ряд, меняясь местами, пытаясь найти упущенный смысл, разгадать, как ребус, требующий немедленного решения, и уже под утро, словно почувствовав толчок в области солнечного сплетения, я резко открываю глаза и сажусь, часто и тяжело дыша. Ответ приходит внезапно и с неожиданной стороны.
Глава 12
Главное офисное здание корпорации «Медея» находится на берегу озера Мичиган, и из панорамных окон конференц-зала, где проводятся самые важные совещания и принимаются судьбоносные решения, открывается захватывающий вид на безмятежную зеркальную гладь, в которой отражается серое насупившееся небо с седыми тяжелыми облаками.