Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 37)

— Если иначе тебя не убедить, то да, — уверенно заявляет она.

— Тогда мне плевать на файлы, — блефую я. — И на расследование отца. Как видишь, у меня все прекрасно. Я через пару месяцев получу значительную часть акций крупной корпорации и войду в список самых влиятельных и богатых молодых миллиардеров. Весь мир будет у моих ног. Какое мне дело до информации, накопанной отцом на тех, кто ввел меня в высшую лигу.

— Мы можем передать результаты расследования отца в ФБР, — продолжает гнуть свою линию Эбигейл. — Если ты не со мной, значит, против меня. И я буду действовать в одиночку. Кто знает, что случится? Ни ты, ни я не знаем, что в файлах. Возможно, информация, собранная папой, способна уничтожить Морганов и всю твою распрекрасную новую жизнь.

Я скептически улыбаюсь.

— Маловероятно, что это так, Эби, — снисходительно отзываюсь на озвученную угрозу. Надо отдать должное ее наглости и выдержке. Но я не верю. Эби никогда не сделает того, о чем говорит.

— Но и гарантии, что не так — тоже нет, — вызывающе приподнимает подбородок, передернув плечами. Она зашла слишком далеко в своей браваде и попытке выглядеть независимой, взрослой, самостоятельной.

А ведь она действительно меня шантажирует. Кто бы мог подумать, что малышка Эби осмелится разговаривать со мной в столь категоричном, ультимативном тоне. И что мне с ней делать? Я под колпаком у Логана и Моро. Каждый мой шаг отслеживается, как и мое окружение. Я могу спросить совета у Квентина, но не уверен, что ему можно доверять. Никому нельзя. Вокруг одни предатели. Я устало выдыхаю, запустив правую ладонь во всклоченные волосы. Мне, черт бы ее побрал, действительно необходимы долбаные файлы. И она прекрасно это понимает.

— Мы полетим в Фергюсон завтра. Точнее, я полечу, а ты останешься здесь. Надо все продумать… Хотя, — я задумчиво замолкаю, поворачиваюсь к Эби и неотрывно смотрю на нее, размышляя о своем. — Через десять дней у меня запланирована рабочая поездка, деловая встреча в Фергюсоне.

— Отлично. Железобетонный повод, — улыбается она, вставая на ноги. Ее взгляд изучающе скользит по мне, натыкается на бурые пятна на рубашке. Руки с разбитыми костяшками надёжно спрятаны в карманах. Эби хмурится и вопросительно смотрит в глаза. И прежде чем она успевает задать вопрос, я опережаю ее.

— Я ненадолго оставлю тебя. Мне нужно принять душ и переодеться. Был тяжелый день. Рони составит тебе компанию. Пусть закажет ужин. У меня пустой холодильник.

— Да я заметила. Твоя девушка не умеет готовить, или вы живете отдельно? — с наигранным равнодушием спрашивает Эбигейл.

— Я живу не здесь, Эби. И у меня нет девушки, — сообщаю бесстрастно, хотя у меня все внутренности выворачивает наизнанку от напоминания о Фей.

— Но ты говорил… — начинает Эби, и я грубо прерываю ее на полуслове.

— Все изменилось.

— Когда?

— Сегодня.

— Поэтому на твоей одежде кровь?

— Да.

Эби судорожно втягивает воздух.

— Мне жаль. Искренне жаль, — бормочет она, а я сам не понимаю, почему не смог солгать или уйти от ответа. Я не нуждаюсь в утешении, нет. Просто нужно сказать, проговорить это вслух. Принять, черт возьми. Фей больше не существует в моей жизни. Но ее следы, острыми шпильками вонзившиеся в сердце, еще долго будут кровоточить при любом воспоминании о ней. Хорошем или плохом — неважно. У боли множество цветов, а у разбитых надежд только один — черный, траурный, окутанный мраком и холодом. Я смирюсь и успокоюсь только когда выясню, зачем она это сделала. Меня мучает подозрение, что за ее изменой стоит куда более тяжелое предательство. И то, что я увидел в каюте, еще не вершина айсберга. Возможно, ее первое появление на приеме у сенатора не было случайным. И меня использовали, как влюблённого юнца, сыграв на старой истории, связывавшей меня с Фей.

— Извини, но мне действительно необходимо попасть в душ, — устало проговариваю я. И Эби отвечает понимающим кивком головы.

— Иди конечно. Поговорим за ужином.

Я стою под горячими струями воды целую вечность, смывая с себя не только пот и кровь, но и пепел выгоревших дотла надежд. Мое сердце гулко и надрывно бьется, не желая прощаться с иллюзиями, но у него нет другого выхода.

Боль утихнет. Рано или поздно, но утихнет. Фей не просто изменила мне, она изменила меня своим предательством, вероломным, неожиданным. Она вонзила мне нож в спину в момент, когда я был уязвим больше всего. Мой мир не рухнул, хотя я был близок к краху.

Казалось, что больнее быть не может… После стольких потерь и смертей я думал, что ничто не может потрясти сильнее, уничтожить, выбить почву из-под ног… Я заблуждался. Ошибся. И не только в Фей, но и в самом себе. Я искал в ней исцеление и слишком любил ее, и слепо доверял. Мне не стоило быть таким беспечным. Любую другую девушку я бы проверил с дотошной доскональностью, прежде чем впустить в свою жизнь. Но не Фей. Мне казалось, что я знаю ее.

«Любящая женщина делает мужчину более сильным, уверенным, она вдохновляет его и направляет», всплывают в памяти ее слова, сказанные совсем недавно, и жалят в сердце ядовитой иглой.

Дерьмо собачье! Одна сплошная ложь. Я просто слепой глупец, который, как миллионы других влюблённых идиотов, повелся на смазливую мордашку и стройное тело. Я цеплялся за прошлое, питаясь самообманом, и верил в то, что первая любовь может стать единственной. А она просто играла роль и была настолько хороша, что ни тени сомнения не возникло в том, что она ведет свою игру, цель которой я, конечно же, выясню. А потом, как и обещал ей когда-то, вырву свое сердце и… убью.

Закончив водные процедуры, я надеваю футболку и домашние штаны и возвращаюсь в гостиную, где меня ждет еще одна «проблема» в джинсовых шортах и черных ажурных колготках. На столике перед диваном расставлены суши, сок и вино, бокалы. У меня были совершенно иные планы на вечер. Хотя какие к черту планы? Моя жизнь бесконечный балаган, участвующий в череде смертельных испытаний. Гребаная игра на выживание и ни одной долбаной передышки. Кто-то, прячущийся за ширмой, жаждет увидеть меня на коленях, склонившим голову. Не дождётся. Сломанного однажды нельзя разрушить еще раз. Невозможно. У меня иммунитет, прививка против жизни, дарующая мне главный козырь и оружие, которого нет у моих неизвестных оппонентов — отсутствие страха перед смертью. Я боюсь не умереть, нет. Я боюсь не успеть выполнить свою миссию, в которую свято верю. Да, в моих действиях и методах нет ничего святого. На моих руках кровь. Но я не остановлюсь. Чтобы ни случилось — игра продолжится.

Я захожу в гостиную посвежевший, собранный, восстановивший контроль над своим растерзанным сердцем и хаотичными мыслями. В ноздри ударяет специфический запах японской еды, вызывая приступ тошноты, подкатывающий к горлу. Мне нужно выпить, чтобы продержаться еще пару часов. Я замечаю Эби в углу комнаты. Она стоит спиной ко мне, покачиваясь с носков на пятки. Мышцы ее ног красиво напрягаются под бл*дскими колготками.

Все черти ада хихикают за моими плечами, пока я разглядываю ее задницу, обтянутую джинсовой тканью. И мне не стыдно от похабных мыслей, нагло лезущих в голову. Близость смерти, потери и другие глобальные стрессовые обстоятельства провоцируют усиление инстинкта размножения, не управляемого логикой и разумом. Над ним не властны какие-либо моральные принципы. Когда Эби несколько дней назад разделась передо мной на балконе отеля в Испании, я был шокирован. Но я понимал, что за дьявол в нее вселился. Тогда мне хватило силы воли, чтобы не взять то, что она предложила. Именно шок и изумление способствовали моей устойчивости. А сегодня я хочу верить, что у нее хватит благоразумия не дразнить меня снова.

Эби не замечает меня, она занята изучением картины Джоша. Поворачивая темноволосую голову из стороны в сторону, девушка явно пытается расшифровать смысл, вложенный в свое творение моим братом. Пустая трата времени. Его работы предназначены для создания настроения и передачи эмоций. Они теплые, живые, яркие. Эбигейл оборачивается на звук моих шагов и бегло скользит по мне внимательным взглядом. Я вижу смущение, интерес, скрытое желание, которое больше не шокирует. Она вполне могла нафантазировать, что влюблена в меня. Это естественно для ее возраста. Мы не кровные родственники, но в тоже время самые близкие друг другу люди. Ее выбор отчасти расчетлив. Так удобно влюбиться в того, кто никогда не посмеет причинить тебе боль. Глупое, наивное заблуждение. Может быть, именно поэтому я так помешался на Фей, когда она снова вернулась в мою жизнь? Нет, не хочу думать о ней сейчас, не хочу представлять, чем закончилась вечеринка после моего искромётного исчезновения. Есть такое состояние, которое можно охарактеризовать одним словом — похер. И сейчас я нахожусь под властью этого волшебного расслабляющего слова. Похер.

Эби задерживает взгляд на моих губах, потом хмурится, разглядев что-то неожиданное и напугавшее девушку до чёртиков в моих глазах, и резко отворачивается, возвращаясь к созерцанию творения Джо.

— Очень атмосферная работа. Необычная. Но мне нравится. Вызывает позитивные эмоции, — произносит приглушенным голосом. Я бесшумно подхожу к ней и встаю за спиной. Она напрягается всем телом, вибрирует, как натянутая струна. Кажется, тронь, и закричит или взорвется.