Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 70)

Отец мгновенно напрягается и поворачивается к сыну, его взгляд становится жёстким и безапелляционным.

– Наша, Эрик. Это всегда была НАША общая война, – голос отца звучит негромко, но каждое его слово проникает глубоко, подобно лезвию, добирающемуся до самой сути. – И я сделал все возможное, чтобы вы с Ари были к ней готовы. У вас это получилось. Теперь ты стоишь на пути, чтобы стать тем, кто без колебаний будет строить новую эпоху. Но на этом этапе ваша миссия завершена. Ты должен думать о будущем. О сестре, о семье, о своих детях. Ты не имеешь права сейчас мчаться сломя голову навстречу смерти! – сдержанно и твердо произносит он.

Эрик хочет возразить, его глаза горят непримиримостью и гневом, но отец резко поднимает руку, одним властным жестом заставляя брата замолчать.

– Послушай меня внимательно. Военные Полигона заняли все анклавы и будут держать оборону до последнего мутанта. Диана сейчас в Астерлионе, рядом с твоими сыновьями. Они живы, слышишь? Они в безопасности. Но ты нужен им… Нужен своей матери. Нужен людям, которые верят в тебя и готовы идти за тобой до конца. Живым, Эрик. Живым, – он делает короткую паузу, позволяя Эрику принять и осознать услышанное. – Мертвые герои становятся легендами, но они не способны изменить мир. Они не способны сделать его лучше, честнее и справедливее. Это под силу только тебе. Я горжусь тобой… Всегда гордился. И никогда ни на мгновение не сомневался ни в тебе, ни в твоей сестре.

– Я не верю тебе, – лицо брата искажает гримаса мучительной боли с проскользнувшей надеждой.

– Твоя мать в Астерлионе, – уверенно повторяет отец. – Она ждет тебя и Ариадну. Мне бесконечно жаль, что мы не смогли спасти Иллану, но твой долг теперь – думать о мире, который предстоит восстановить и защитить вместе с сестрой, – он прерывается, сглатывая подступивший к горлу ком. – Скажи Диане, что я сдержал своё слово и вернул ей детей. А свою ошибку я исправлю сам.

Он медленно переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах ту неизмеримую боль и гордость, которые он всегда умело скрывал. На краткий миг передо мной больше не лидер, не несокрушимый властелин мира, а просто отец, терзаемый от чувства вины и нежности к собственному ребёнку.

– Ты самая отважная девочка на свете, Ари, – тихо и проникновенно произносит он. – Самая сильная и храбрая. Моя любимая дочь. Я безумно сожалею о том, что лишил тебя детства и обрёк на испытания, которые не должен была пройти ни один ребенок. Прости меня за разбитое сердце, за разрушенные мечты, за то, что украл у тебя простое человеческое счастье.

Каждое его слово впивается в меня раскалённым кинжалом, рвёт на части душу, и я едва могу дышать. Я чувствую, как внутри меня ломается последняя преграда, сдерживающая всю боль и неизвестность этих долгих лет, прорываясь наружу кровавым потоком слёз.

Прошу, не надо… не проси прощения сейчас.

– Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить и хоть немного понять, – надтреснутым голосом продолжает отец.

Я знаю, что он делает…

Прощается.

Пожалуйста, нет. Не хочу… не могу пережить это снова.

– Я не злюсь, папа… – сдавленно всхлипываю, слезы бесконтрольно стекают по щекам, перед глазами все плывет. – Я правда не злюсь. Мне больно, но я понимаю тебя… Я знаю, почему ты это сделал. Другого выхода не было и нет. Но мы семья и всегда должны быть вместе, что бы ни случилось…

Его взгляд становится бесконечно нежным, каким я не видела его никогда прежде. Отец осторожно склоняется ко мне и невесомо целует меня в лоб. Так трепетно и мягко, будто боится причинить боль.

– Спасибо, милая, – тихо произносит он, с явным усилием выпуская меня из своих объятий и передавая брату. Его руки слегка дрожат, когда он отступает, взгляд задерживается на нас, и я понимаю, что он хочет запомнить этот миг навечно.

Эрик тяжело дышит, заключая меня в свои объятия, но его глаза прикованы к лицу нашего отца. Несокрушимый, жёсткий, бескомпромиссный, – человек, которым я восхищалась и хотела понять всю свою жизнь. Человек, разрушивший всё и отдавший всего себя идее нового мира, которую теперь уже мы обязаны воплотить.

Теперь я вижу перед собой лишь отца, который идёт навстречу своей последней битве, чтобы защитить нас. И я знаю, что после этого момента, я уже не буду прежней.

Сквозь мутную пелену слез я наблюдаю, как папа кладет руку на плечо старшего сына:

– Эрик, – голос отца звучит непривычно тихо, но наполнен силой и уверенностью, способной сломить любые сомнения. – Теперь ты у руля. Запомни, что власть – не право, а долг; не привилегия, а тяжёлая ответственность. Я всю жизнь держал мир в своих руках и слишком поздно понял, что сжимал их слишком крепко. Не повторяй моих ошибок. Управляй мудро и сострадательно, не позволяй власти ослепить тебя и увести с пути истины.

Он крепче сжимает плечо моего брата, словно передавая ему этим прикосновением всю свою веру и надежду на будущее:

– Ты должен знать кое-что важное, сын. Я понимал, что атака на Улей неизбежна с того момента, как Аристей захватил Ари. Это был лишь вопрос времени. Поэтому я заранее принял меры и успел переправить твою мать и ближнее окружение на Фантом. Этот остров никогда и не был тюрьмой, хотя и унаследовал дурную славу канувшего в Лету засекреченного объекта времен Кроноса. Тогда там и правда под особым контролем содержались заключенные высшего ранга: политики, лидеры оппозиции и другие личности исключительной важности, несущие потенциальный риск дестабилизации власти правящих тогда семей. Современный Фантом создавался исключительно как стратегический резерв, он станет важнейшей военной базой, чтобы окончательно сокрушить врага. Гейб уже там и введёт тебя в курс дела. Можешь полностью на него положиться, – он не подведёт.

Эрик слушает, не в силах проронить ни слова. Он молча смотрит в глаза отца, ловя каждое слово, осознавая масштаб ответственности, что ложится на его плечи.

– Твоя главная миссия – вернуть людям их настоящий дом. Вернуть их на освобождённые земли и заново построить мир, который мы чуть не потеряли навсегда. Будь сильным, сын, – отец слегка склоняет голову, выражение его лица становится мягче. – Береги сестру и своих детей. Опекай свою мать. И помни: подлинная сила не в том, чтобы побеждать в войнах, а в том, чтобы их не допускать. Когда-то я верил, что единственный способ избавить человечество от войн и бедствий, – это полный контроль над сознанием. Но я не учёл, что любая абсолютная власть всегда рождает таких, как Аристей, – тех, кто способен использовать наши ошибки и слабости против нас самих. Именно он стал воплощением моих заблуждений и доказательством того, что нельзя построить лучшее будущее, подавляя волю людей. Запомни этот урок, Эрик. Не повторяй мой путь.

Отец ненадолго задерживает взгляд на брате, затем медленно переводит его на Харпера. Между ними устанавливается тяжёлое, но полное решимости молчание. В их глазах читается взаимопонимание и готовность пойти до конца.

Сердце болезненно сжимается в груди, когда я осознаю, что сейчас случится. Они оба отправятся в самый центр моего кошмара, чтобы раз и навсегда уничтожить того, кто объявил себя богом и обрёк мир на страдания и гибель.

– Нет… – выдыхаю я, с ужасом и отчаянием глядя на застывшего Кайлера.

В его зелёных глазах разрастается бездна невыносимой боли, тихого сожаления и неизбежного прощания. Сейчас, перед лицом потери, всё становится предельно ясным. Ненависть, злость, отторжение, – я придумала их сама. Я отчаянно хваталась за них, пытаясь оправдать собственные чувства, те, которые с самого начала считала противоестественными, невозможными, запретными. Страх открыться, признать в себе слабость и уязвимость, заставил меня заковать сердце в броню, и только теперь, когда уже поздно что-то исправлять, я чувствую, как она трещит по швам, рассыпается под натиском правды.

Я протягиваю руку к тому, кого так долго заставляла себя считать врагом, пытаясь удержать, остановить его хоть на миг.

– Кайлер…

Он подходит ближе и с болезненной нежностью берёт мои руки в свои.

– Ты должна уйти, принцесса, – негромко, но уверенно произносит он. – Не спорь. Позволь себе прожить долгую счастливую жизнь. Ты её заслужила…

– Нет… прошу… – я почти кричу, чувствуя, как сердце рвётся на части, а по щекам снова начинают течь горячие беспомощные слёзы. – Не оставляй меня…

Теплые пальцы бережно касаются моей щеки, а взгляд становится глубоким и пронзительным.

– Я всегда буду рядом, Ари. Даже если ты не увидишь меня снова… – его голос угасает. Наверное, это впервые, когда у непробиваемого Харпера не хватает слов… или смелости, чтобы закончить мысль.

– Я никогда не считала тебя чудовищем… – отчаянно всхлипываю, дрожа всем телом. – Я любила тебя, слышишь? И всегда буду любить.

– И я тебя, принцесса, но, к сожалению, даже любовь не способна превратить монстра в человека, – с горечью отзывается он. – Я привел тебя сюда, чуть не разрушив все…

– Но не разрушил же! Ты не сделал этого! Ты спас меня! – глухо восклицаю я, не дав ему договорить.

– Потому что не смог, но это не значит, что однажды монстр внутри меня не вырвется из-под контроля. Я не могу рисковать. Только не тобой, Ари.

– Я помогу тебе… Мы справимся.