Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 24)

Да, это моя вина.

И моя ответственность.

Я медленно выпрямляюсь, собирая разрозненные мысли в стальной кулак. Где-то там, за океанами, горит самый защищенный остров Корпорации, в недрах которого были рождены наши мечты и наши кошмары. А здесь, в Астерлионе, сквозь трещины подземных артерий Аристея, прорывается к свету новый ужас.

Сделав глубокий вдох, я механически провожу пальцами по декодеру, всё ещё работающему в режиме фоновой расшифровки. Отец оставил мне больше, чем прощание. Среди «обугленных» фрагментов данных, запутанных цепочек псевдокодов и ловушек я замечаю странный файл. Без подписи и описания. Почти на автомате запускаю. На прозрачной панели вспыхивают две пульсирующие точки.

Одна – здесь, в Астерлионе.

Вторая…

Сердце замирает.

Вторая – на востоке Камчатки, неподалёку от Драссиана. И я уже знаю, что это. Маяк Ариадны. Живой сигнал. Движение. Она там. Пока ещё там.

Кровь стучит в висках. Мир вновь обретает четкость, прорывающуюся сквозь боль. У нас есть шанс, который я не имею права провалить.

Быстро копирую файл из дешифратора и сбрасываю его на защищённый модуль переносного терминала. Отец предусмотрел всё: код автономного маяка лёгкий, он не требует сложной обработки. Теперь сигнал Ариадны будет со мной. Пока бьётся её пульс, – у нас есть ориентир и путь.

– Мы имеем подтверждение текущей локации Ариадны. Ее биотрекер активен, – бросаю коротко, защёлкивая терминал на предплечье. – Цель движется в районе восточного побережья Камчатки.

– Какая цель? – не успев вникнуть, спрашивает Фостер.

– Маяк Ариадны, – поясняю я. – Зафиксирован через автономный канал, спрятанный в архиве президента. Координаты живые.

Белова на секунду замирает, переводя взгляд на дешифратор. Фостер хмурится.

– Еще один сюрприз? – глухо спрашивает он. – Уверен, что это координаты твоей сестры?

– Да. Судя по показаниям, второй биотрекер во мне.

– А если в ней? – скептически предполагает Мика, кивая на Белову.

– А смысл? – жёстко отвечаю я.

Фостер на секунду задумывается, а затем поднимает руки, признавая поражение.

– Пока маяк Ариадны активен, у нас есть направление, – напористо продолжаю я. – Но чем дольше мы будем в пути, тем меньше шансов застать ее на прежнем месте до смены локации.

Фостер с силой сжимает челюсти.

– Значит, выдвигаемся немедленно.

Я молча киваю.

Только после этого он снова поднимает на меня взгляд:

– Эрик… – глухо бросает он. – Твои родители…

– Нет, – резким тоном отсекаю я. – Они живы. Пока не доказано обратное, – живы. Президент не из тех, кто сдаёт позиции. И моя мать тоже.

Мика согласно качает головой, хотя, возможно, не разделяет моей уверенности, но война учит не хоронить раньше времени. И нет, это не отрицание и не желание отстрочить боль утраты, а подтверждённый многолетним опытом факт. А еще твердая вера в стратегическое мышление отца, в его развитое чутье и умение просчитывать все ходы противника наперед. Он – манипулятор высшего звена и не позволит так просто себя утопить.

Фостер меняет тему, ровно и сухо, как положено в подобных ситуациях:

– Я думаю, на генерала можно не рассчитывать. Он уже либо мертв, либо… – Микаэль осекается, не закончив мысль.

– В любом случае помощи ждать больше неоткуда. Нужно рассчитывать только на себя и свои силы, – мрачно резюмирую я.

– И какой план? – вмешивается Белова, аккуратно складывая бумаги в стопку и бросая на меня прямой сосредоточенный взгляд. Голос её звучит твердо и деловито, без лишних эмоций. Всё верно: мы теперь в одной лодке.

Я машинально выпрямляюсь. Оцениваю её тон и уверенную выправку. Внутри всё еще клокочет неутихающий гнев, но сейчас он не оружие, а балласт. О мотивах отца стараюсь не думать, но вряд ли бы он загрузил в свою «посылку» программу отслеживания Ари, чтобы пустить меня по ложному следу.

– Зафиксировать все сигналы активности в районе Драссиана, – сдержанно отвечаю я. – Там находится единственная шахта с доступом к баллистическому оружию…

– Объект под многоуровневой защитой, – перебив, напоминает Белова, внимательно следя за моим лицом. Ее замечание слегка устарело, учитывая сообщение генерала. К слову, Елену ничуть не покоробило, что Одинцов отправил свое последнее послание «призраку».

– Скажи это жителям Улья, которые уже кормят акул, – хрипло бросает Микаэль. – Остров тоже находился под многоуровневой защитой, и где она? Ты же у нас полковник Водного Щита. Может, объяснишь…

– Отставить, – обрываю я. – Споры и выяснения: кто виноват, – сейчас не помогут.

Фостер зло щёлкает костяшками пальцев, но замолкает.

– Работаем, – продолжаю жёстко. – Поднять все данные по сейсмической активности, аномальной динамике мутантов и нарушении ими периметров. Мобилизовать все патрули и штурмовые группы анклавов. Укрепить оборону заградительных линий. Запустить разведывательные дроны. Доступны только малые дистанции. Связь через резервные частоты. Привести в боевую готовность бронетехнику Астерлиона.

– Срок? – уточняет Фостер.

– Два часа. За это время – сбор наступательного отряда, полная экипировка. Без опознавательных знаков. Готовность к быстрому развертыванию.

Фостер коротко кивает. Белова держится прямо, впитывая каждое слово.

– Цели операции? – уточняет она.

– Две, – отсекаю я. – Первая: не допустить развертывания остатков арсенала, зачистить и законсервировать объект. Вторая: выйти на Ариадну. Пуск ракет произведён из шахт, расположенных в сорока километрах от Драссиана, а одно из гнезд Аристея находится прямо под ним. Маяк показывает, что моя сестра там.

На мгновение в глазах Беловой мелькает что-то похожее на замешательство.

– Гнезда? – переспрашивает она.

– Неужели есть то, чего ты не знаешь, полковник? – цинично бросаю я.

При упоминании Аристея и анклавов она даже глазом не моргнула, но о созданной им подземной структуре, похоже, и правда слышит впервые.

– Ладно, коротко поясню. У него есть семь гнёзд – убежищ, центров дислокации, называй как хочешь. Мы используем термин "гнёзда". Каждое находится под одним из анклавов и связано с другими разветвлённой сетью подземных туннелей. Он перемещается между ними на скоростном составе, редко задерживаясь в одной точке надолго. Именно поэтому нам нужно ускориться. Теперь все понятно?

– Не совсем, но я разберусь.

– Значит, разделение сил, – глухо комментирует Микаэль.

– Именно, – коротко подтверждаю я. – Фостер поведёт группу к шахтам. Задача – заблокировать доступ и удерживать оборону. Я возглавлю отряд в туннелях. Ведущий биохимик из освобождённых в «Аргусе» едет с нами. Полковник Белова – тоже.

– Времени почти нет, – напряженно бросает Лена.

– Времени у нас больше нет совсем, – отрезаю я.

Белова делает полшага вперёд, не сводя с меня прямого взгляда:

– Архивы, – напоминает она, указывая на дешифратор со все ещё активированным интерфейсом.

– Да, – киваю. – У тебя два часа. Пробей всё, что передал президент. Точнее то, что успеешь. Особый акцент – нестандартизированные файлы, схемы, рукописные пометки. Архив был передан неслучайно. Отец знал, что этот день может наступить.

Фостер сжимает челюсти, взгляд его становится тяжёлым, как свинец.

– Значит, всё-таки готовился.

Я в этом и не сомневаюсь. Отец всегда просчитывал всё наперёд. Даже когда казалось, что контроль ускользает. Даже тогда, когда весь мир ещё верил в иллюзию незыблемой защиты. Он не спас Улей. Но возможно, Дэрил Дерби и не собирался его спасать…

На какое-то время в помещении становится тихо, как в могиле. Приказы отданы. Маршруты определены. Дальше только путь. Без гарантий и права на ошибку.

Я опускаю голову, на мгновение застывая над пустыми контурами карт в своём сознании. Провожу ладонью по лицу, стирая липкую усталость.

Пора.

Я вспоминаю о главном. О тех, ради кого стоит сражаться даже тогда, когда всё вокруг рушится и катится ко всем чертям.

Иллана. Богдан. Мирон.

Их лица вспыхивают в сознании ярче любого плана, любого долга. Их жизнь – мой последний неприкосновенный приказ.