Алекс Дипси – Хронотень: Рейс 815 (страница 2)

– УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ! ГОВОРИТ ГЛАВНЫЙ БОРТПРОВОДНИК. ПРОСЬБА НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ НА СВОИ МЕСТА! ПРИСТЕГНУТЬ РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ! ОПУСТИТЬ СПИНКИ КРЕСЕЛ! УБРАТЬ РУЧНУЮ КЛАДЬ ПОД СИДЕНЬЕ ВПЕРЕДИ СТОЯЩЕГО! СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ! ЭТО ТУРБУЛЕНЦИЯ! ПРОСЬБА СОБЛЮДАТЬ УКАЗАНИЯ ЭКИПАЖА! – Её голос, усиленный системой оповещения, прозвучал на удивление ровно, почти спокойно, заглушая панику.

– Эмили!– голос Джейка в переговорном устройстве был сдавлен, но чёток. – Готовь салон! Жёсткая тряска! Связь… связь пропала…

Её сердце ушло в пятки. Потеря связи над океаном. Слепой полёт. Адреналин ударил в виски, горьковатый привкус страха заполнил рот. Но годы тренировок взяли верх. Она оттолкнулась от шкафа, удерживая равновесие на качающейся палубе, как моряк во время шторма.

– Всем оставаться на местах! Головы вниз! Пристегнуться! – Её команды резали воздух, как нож. Она ловила испуганные взгляды, пытаясь влить в них каплю своего вымученного спокойствия.

Маркус Ренделл не кричал. Он смотрел в иллюминатор, а потом – на свой планшет. Лицо его было бледно, но глаза горели не страхом, а… азартом? Нет, скорее шоком от непостижимого. На экране его планшета плясали безумные графики, цифры мелькали, как в припадке.

«Он что-то считает?» – мелькнула мысль у Эмили.

Эмили села в откидное кресло и пристегнулась только тогда, когда увидела, что София, бледная, но собранная, пристегнула пассажира в 5D, а сама села в соседнее свободное кресло. Картер в своём кресле по-прежнему храпел, пристёгнутый ремнём, его голова беспомощно болталась при каждом толчке, совершенно не осознавая кошмара.

Самолёт снова качнуло, потом резко бросило вверх. Кто-то застонал. Кто-то молился. Эмили чувствовала, как холодный пот стекает по спине под безупречной блузкой.

– Капитан!– крикнул Джейк, перекрывая вой турбин и крики. – Турбуленция… она "чистая", да, но… посмотри!

Росс, весь в поту, с напряжёнными до белизны суставами пальцев на штурвале, глянул в лобовое стекло – и замер.

Небо за стеклом… изменилось. Синева помутнела, стала серовато-молочной, статичной. Как застывшая картинка. Ни движения облаков, ни бликов на воде далеко внизу. Океан превратился в плоскую, безжизненную свинцовую плиту – без ряби, без волн. Полная статика. Абсолютная тишина визуала, контрастирующая с рёвом внутри и диким мельтешением приборов.

– Что… что это? – прошептал Росс. Даже его железное спокойствие дало трещину. Это было за гранью любого опыта, любой логики. Как будто они вылетели из реальности – в какую-то мёртвую зону.

Внезапно рёв двигателей стих. Не постепенно, а разом, словно выключили рубильник. Наступила оглушительная, давящая тишина, прерываемая лишь всхлипами и прерывистым дыханием в салоне. Самолёт словно завис в этом странном, застывшем пространстве. Показания приборов окончательно превратились в безумный калейдоскоп цифр и символов.

– Капитан? Джейк? – Эмили дёрнула тумблер связи с кабиной. Только шипение пустоты. Белый шум.

Тряска прекратилась. Резко, как обрезанная ножом. Самолёт выровнялся, плывя в этом мёртвом, молочном небе над застывшим океаном. Тишина в салоне стала оглушительной, прерываемая только сдавленными всхлипами и тяжёлым дыханием.

И тут голос пожилой женщины с третьего ряда эконом-класса прозвучал громко, отчётливо, с неподдельным ужасом:

– Мы… мы же уже садились? Я помню… полосу… башню… мы уже садились! Почему мы опять в воздухе?!

Её слова, как электрический разряд, пробежали по салону. За ней заговорил мужчина из премиум-класса, его голос дрожал:

– Да… да! Я тоже! Я помню толчок при посадке! Стюардессу в синем… но это была не ты! – он указал пальцем на Джейн, сидевшую впереди.

Послышались другие, вторящие им, голоса. Салон самолёта начинал походить на гудящий улей.

Дежавю посадки?У нескольких пассажиров? В такой момент? Это было не просто совпадение. Это было… неправильно.Эмили почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Голос капитана Росса, наконец, прорвался сквозь динамики. Спокойный, но с новой, стальной ноткой:

– Внимание, это капитан. Мы… столкнулись с экстремальной зоной турбуленции чистого неба. Системы навигации и связи временно не функционируют. Сохраняйте спокойствие и оставайтесь на местах. Пристёгнуты. Мы ищем… – в его голосе мелькнула тень неуверенности. – …мы ищем возможность для посадки.

– Капитан!– голос Джейка сорвался на визг. – Впереди! Смотри!

Росс впился взглядом в статичный пейзаж. И увидел. На самой кромке этого серого, мёртвого моря, там, где неподвижное небо встречалось с неподвижной водой, виднелась тонкая, тёмная полоска. Прямая, как стрела. Искусственная. Полоса.

– Это… взлётно-посадочная? – пробормотал он. Где? Как она здесь оказалась? На картах этого сектора не было ничего, кроме воды и глубоководных жёлобов.

– Похоже на старую военную, капитан, – быстро сказал Джейк, его мозг лихорадочно работал. – Заброшенную. Видна только отсюда, в этой… статике. Приборов нет. Связи нет. Валунов или строений не видно… но длина… вроде бы достаточная. Рискованно.

Росс сжал челюсти. Его взгляд остался прикованным к полоске на горизонте. Он знал: оставаться в этом застывшем небе – без управления, без связи, без времени – было самоубийством.

Он взял микрофон. Его голос, грубый от напряжения, но не дрогнувший, заполнил внезапную тишину салона:

– Внимание, экипаж и пассажиры. Говорит командир корабля. Мы столкнулись с… экстремальными погодными условиями. Системы навигации и связи временно не функционируют. Я вижу возможную посадочную площадку. Мы совершим вынужденную посадку. Прошу всех выполнять указания экипажа. – Затем переключился на внутреннюю связь. – Готовь салон к экстренной посадке, Эмили. Жёсткой. Это будет… не по учебнику.

Он отключил микрофон и встретился взглядом с Джейком. Никаких лишних слов. Только кивок. Доверие. Или приговор. Джейк кивнул в ответ – его пальцы уже лежали на рычагах шасси и закрылков. Молодость сменилась сосредоточенной решимостью ветерана.

– Вас поняла, капитан! – Эмили перехватила микрофон салона.

Адреналин снова ударил, но теперь это был холодный, острый инструмент. Она развернулась к салону, её поза, её голос – всё излучало вынужденную, железную уверенность:

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ПРИНИМАЕМ ПОЗУ БЕЗОПАСНОСТИ! ГОЛОВА ВНИЗ, К КОЛЕНЯМ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ, ЛОКТИ В СТОРОНЫ!

Паника сменилась парализующим страхом, но дисциплина, вбитая инструктажами, сработала. Люди наклонились, обхватив затылки. Салон погрузился в напряжённую, звенящую тишину, нарушаемую только прерывистым дыханием и бормотанием молитв. Эмили повторила позу. Картер в своём кресле всё так же безмятежно храпел, его голова беспомощно свисала вниз в позе безопасности, в которую его уложил ремень и инерция.

Росс взял штурвал. Самолёт, послушный пока лишь гравитации и инерции, медленно, как сонный кит, начал снижаться к той тонкой, тёмной полоске на краю серого мира. Без приборов. Без связи. Вслепую. Гул двигателей не вернулся. Тишина была звенящей, нарушаемая лишь свистом воздуха по фюзеляжу и прерывистыми всхлипами в салоне. Серый океан медленно поднимался навстречу – всё так же неподвижный, безжизненный. Полоса приближалась, обретая детали: трещины в асфальте, проросшие кое-где пучки чахлой травы, покосившиеся огни ограждения, давно погасшие.

Капитан Росс дышал ровно, глубоко. Его глаза, прищуренные, не отрывались от конца полосы, вычисляя угол, скорость, инстинктом заменяя умершие приборы. Джейк сидел как каменный, готовый в любой момент ввести механизацию. Эмили, сжавшись, из-под лба смотрела в салон, где Маркус Ренделл, забыв о позе безопасности и даже о планшете, смотрел в иллюминатор с тем же научным изумлением, с каким, наверное, смотрел бы на открытие новой элементарной частицы. Абсурдность ситуации не отменяла его жажды понять.

Эмили хотела сделать ему замечание, но…

Удар шасси о посадочную полосу был жёстким, но не катастрофическим. Самолёт подпрыгнул, проскрежетал по асфальту, высекая сноп искр из левой стойки, и с рёвом тормозов (единственным громким звуком в этом внезапно вернувшемся мире) начал замедляться. Он катился по заброшенной трассе – мимо облупившихся ангаров, похожих на скелеты доисторических зверей, мимо мёртвой диспетчерской вышки с выбитыми стёклами. Наконец, с шипением тормозов и дрожью всего корпуса, он остановился. Двигатели сбавили обороты до холостого хода, а потом… выключились.

Наступила полная тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Ни гула двигателей. Ни ветра. Ни криков чаек. Ничего. Как будто звук выключили во всём мире. За иллюминаторами салона застыл тот же серый, безжизненный пейзаж: мёртвый залив с неподвижной, матовой водой, унылое плоское побережье, покрытое какой-то серой пыльцой вместо травы, и низкое, тяжёлое, абсолютно статичное небо. Ни птицы. Ни дуновения. Ни признака цивилизации, кроме этой треснувшей полосы и руин вокруг.

Эмили медленно подняла голову. Отстегнула ремень – её руки дрожали. Слышно было только собственное сердцебиение, гулкое, как барабан в этой немой пустоте. Она посмотрела в иллюминатор, на застывшее серое безмолвие. Потом – в салон. И увидела бледные, испуганные лица пассажиров, начинающих выходить из позы безопасности. Увидела, как вскакивает Софи, а далее по салону – Джейн, готовые действовать по протоколу.