Алекс Д. – Двуликие: Дева Огня (страница 4)

– Ты не смеешь прятать ее от нас! – взревел владыка Жарокрова.

– Я смею все, – голос Кайроса упал до угрожающего шепота, заставив пламя в зеркальных рамах пугливо прижаться к краям.

Воздух в Чертоге Отголосков сгустился до состояния жидкого свинца. Владыка позволил малой частице своей сути просочиться сквозь пространственный барьер. Моррак и Доргар синхронно поперхнулись, ощутив на своих глотках фантомную хватку драконьих когтей.

– Вы забываетесь, князья, – чеканя слова, продолжил Кайрос. – Мертвый дурак приковал девчонку к жертвеннику и пустил ей кровь. Она истощена и отравлена страхом. Дева останется в покоях, пока полностью не исцелится.

Доргар поджал губы, не решаясь спорить с неумолимой логикой главнокомандующего. Зато уязвленный Моррак решил вернуться к своему главному доводу, тщетно пытаясь сохранить остатки гордости.

– Допустим! – рыкнул правитель южных пределов. – Но лорды Рунвера в ярости! Они готовы поднять бунт против нового князя! Рейгар – ходячее недоразумение на престоле!

– Предателя следовало казнить на глазах у всей империи, а не возвышать, – встрял Доргар. – Убей его и отдай рунверские земли кому-то из достойных!

Кайрос смерил полководцев взглядом, полным глубочайшего презрения. Поразительно, как бессмертие обостряет инстинкты выживания, напрочь стирая способность к стратегическому мышлению.

– Вы рассуждаете как отупевшие мясники, а не мудрые властители судеб, – процедил Верховный, опирая ладони о холодный камень. – Рейгар – отец Девы. И каким бы жалким клятвопреступником он ни являлся, в девчонке сохранились человеческие слабости. Она соткана из упрямства, обиды и никчемной жалости. Убейте Рейгара – и вы получите неуправляемый вулкан, который разорвет наши планы в клочья.

Князья притихли, напряженно переваривая услышанное.

– Казнить Рейгара сейчас – преступная глупость, – Кайрос выпрямился, возвышаясь над столом. – Смертные привязаны к своим жалким чувствам. Любовь, долг, родство – это прочнейшие кандалы из когда-либо созданных. Нам нужна ее лояльность. Она не встанет на нашу сторону, если мы начнем с убийства Рейгара. Дева строптива, но в ее венах – кровь Аскаров. Мы обязаны направить ее ярость в нужное нам русло.

Кайрос сделал короткую паузу, позволяя своим словам осесть в головах правителей.

– Возведя Рейгара на трон, я убил сразу стаю зайцев. Лорды Рунвера ненавидят его. Он окружен врагами и зависим от моей воли. И пока я сохраняю ему жизнь, девчонка будет повиноваться мне… из благодарности, а не страха.

В глазах Доргара мелькнуло невольное восхищение. Моррак глухо зарычал, признавая правоту Верховного. И только Кайрос мысленно усмехнулся, вспоминая всю широту «благодарности» Огненной Девы, когда он озвучил ей условия сохранения жизни Рейгара.

– Ты уверен, что древнее пророчество не лжет? – задумчиво спросил Доргар, перебирая массивную цепь на своей широкой груди. – Больше тысячи лет миновало с тех пор, как мы услышали его впервые.

– Дева пробудила Аскарота. Какие еще вам нужны доказательства? – надменно поинтересовался Верховный.

– Ты слышишь его? Чувствуешь силу Аскарота? – Князь Жарокрова прищурился, чуть склонив голову.

– Я всегда его слышал, – благосклонно кивнул Кайрос. – Аскарот не утратил свои разум и мощь, если ты об этом, Моррак. Вейрон усомнился в его могуществе, и где он сейчас?

– Когда тень Аскарота накрыла Рунвер, я ощутил магическую волну такой силы, что рухнул на колени и едва не выгорел изнутри, – поспешил объясниться князь. – Не представляю, как ты выдерживаешь…

– Когда-то они были единым целым, – вставил Доргар, не дав суверену договорить. – Кайрос ждал пробуждения Аскарота сотни лет…

– Что не мешало ему управлять нашими драконами, – перебил его Моррак.

– Довольно пререканий! – оборвал обоих Верховный. – Вы укрепите границы. Удвоите дозоры. Приструните своих наместников. И будете ждать приказа, – тон владыки Пепельных Земель не терпел возражений. – И, может быть, через неделю вы увидите ту, что откроет путь в Аскарию.

Не ожидая их согласия, Верховный провел ладонью над кровавой выемкой. Багровое и золотое пламя в зеркалах разом погасло, уступая место непроглядной черноте.

Чертог Отголосков вновь погрузился в безмолвие. Кайрос остался один во мраке, вслушиваясь в мерный гул подземных тектонических плит.

Он виртуозно скармливал им ложь. Затыкал рты мнимой заботой о «лояльности» девчонки, хотя сам прекрасно осознавал, что полукровка никогда не проникнется преданностью к Аскарам.

Более того, Кайрос отлично знал, что князья не хотят возвращаться в Аскарию. Они жаждали одного – воссоединиться с драконами и окончательно утвердить свое господство над этим миром. Но для этого необходимо соединить реликты и сорвать печати, а девчонка... она идеально подходила на роль жертвенного тигеля.

Кайрос смежил веки, ощущая хтоническую усталость. Он властвовал над этими землями, играл чужими судьбами, двигал континенты, но временами бремя абсолютного знания весило больше самой Огненной Горы.

Князь мысленно потянулся наверх, сквозь толщу мрамора, базальта и защитных арканов. Его сознание змеей скользнуло в собственные покои, безошибочно находя знакомую искру.

Она металась. Дерзкая, яркая, переполненная страхом и нерастраченной злобой. Он физически ощущал биение ее пульса, чувствовал исходящий от нее запах тревоги и тщетной надежды.

На губах владыки сама собой возникла предвкушающая усмешка.

«Отдыхай, Дева,– подумал он, неспешно поднимаясь по высеченным во тьме ступеням. – Набирайся сил. Прячь свои смехотворные дары. Ибо когда эти два дня истекут, я выпотрошу твою душу, переломаю смертную волю и выжгу из тебя всю человеческую жалость. Дотла».

Кайрос шагнул к выходу из Чертога, направляясь к подземным горнилам, но тяжелая плита на пороге застонала, пропуская гостя. Тьма шевельнулась, исторгнув высокую фигуру, затянутую в глухую броню из вываренной кожи и черного шелка. Единственный Аскар, чье появление в этих глубинах дозволялось личным указом правителя Пепельных Земель.

Магистр Тайного Сыска, высший инквизитор Ксавьер преклонил колено, покорно опустив голову. Глубокий капюшон опускался до самого подбородка, полностью скрывая его лицо. Он вряд ли мог что-либо видеть сквозь плотную черную ткань, но этому существу и не требовалось обычное зрение: он считывал мир сквозь пульсацию чужой крови и тончайшие колебания магии.

– Владыка, – голос магистра прозвучал как шорох пепла по могильной плите. – Я бы не посмел потревожить тебя в Чертоге Отголосков, если бы Купели Эха в столице не сошли с ума.

Кайрос замер. Зрачки владыки вытянулись в хищные вертикальные щели, улавливая малейшее движение воздуха. В Клинграде, в глубоких казематах сыска, инквизиция веками отслеживала малейшие колебания энергетического фона планеты с помощью гигантских сосудов, наполненных заговоренной ртутью. В эту массу еще на заре основания Клинграда, когда Аскары возводили столицу на руинах прежнего мира, инквизиторы добавили кровь первых человеческих бунтовщиков и вожаков, пытавшихся сопротивляться новой власти. Настроенные на генетический код порабощенного народа, Купели чутко реагировали на любые аномалии.

– Говори, Ксавьер, – ледяным тоном приказал Верховный.

– Меньше четверти часа назад ртуть в главной Купели закипела, плюясь серебряной пеной, – взволнованно сообщил инквизитор, не поднимая головы.

Его дыхание все еще оставалось прерывистым, а от ткани плотного плаща отчетливо тянуло сыростью и гарью людских земель – неизбежная плата за пространственный переход. Чтобы преодолеть барьеры между Клинградом и цитаделью за считаные минуты, инквизитору пришлось выжечь добрую половину собственного резерва силы.

– Жидкий металл мгновенно застыл, покрывшись сеткой глубоких темных разломов. Это была магия Разорванного Звена Воли, владыка. Древний, чистый импульс человеческого реликта, который наши ищейки безуспешно искали на протяжении многих веков.

Сигилы на плаще Ксавьера зашипели, впитывая невидимый жар. На черной ткани проступили влажные пятна, а кожа инквизитора покрылась испариной. Мощь Кайроса, несущая в себе первородный огонь Аскарота, предупреждающе скользнула по залу.

– Где произошел всплеск? – сосредоточенно уточнил князь. – В каком из городов?

– В том-то и безумие, владыка, – в голосе магистра впервые проскочила едва уловимая дрожь. – Импульс выявлен за пределами обитания смертных. Он вспыхнул и тут же погас в самом сердце Пояса Завесы. На границе Черного Леса, близ уничтоженного Тиходолья.

Кайрос нахмурился, и пепельная дымка вокруг него сгустилась до состояния грозового облака. Расклад сил казался ему абсурдным. Разорванным Звеном Воли мог обладать только обычный человек, полностью лишенный магии, но ни один смертный без княжеской метки не способен выжить в Завесе и пяти минут. Исключением из многовековых правил стал наглый деревенский мальчишка, увязавшийся за его Огненной Девой и посмевший касаться ее своими грязными руками.

Кайрос не задумывался, как назойливому человеческому отребью удалось пересечь Завесу и остаться в живых, но не исключал того, что его чудесному спасению поспособствовала пробуждающаяся магия девчонки, коей она неосознанно с ним делилась. Князь успел на себе ощутить ее нестабильное и непредсказуемое влияние, способное как исцелять, так и оставлять глубокие ожоги. Так что данная версия вполне вписывалась в общую картину.