Алекс Д. – Двуликие: Дева Огня (страница 12)
Из тумана, ломая деревья, вырос Лесовик. Его мшистый гигантский силуэт источал первобытную ярость. А за его спиной, почуяв слабость барьеров, лавиной катилась лесная армия.
Из расщелин и болотных ям выползали склизкие болотники, между деревьями бледными тенями скользили шептуньи и стриги. Морены – ночные духи удушья – черным маревом стягивали пространство, лишая возможности дышать, а мавки с тихим шипением выходили из болот, обнажая острые клыки.
– Скорее! – крикнул Леор, опускаясь на колени и вонзая Сдвоенный Ключ в растрескавшуюся кочку.
Две свитые в узел прозрачные дуги вздрогнули в его пальцах. В глубине реликта метнулись навстречу друг другу угольно-черная и золотая искры. Столкнулись, разошлись, вновь закружились. Воздух зазвенел от пробужденной силы.
Ключ ярко вспыхнул, открывая посреди топи вихревой поток, стягивающий к себе мощь Хозяина Леса. Гела зашептала древнее заклинание, ее окропленные собственной кровью пальцы быстро сплетали невидимые нити магии Земли, очерчивая границы запирающего круга.
– Дамир, Звено! – крикнула она.
Дамир, преодолевая резь в ребрах, вскинул правую руку. Его нож вновь отозвался на яростный призыв, вытягиваясь в сияющий белый меч. Он со всей силы вогнал тяжелое лезвие прямо в черную воду на краю начертанного круга, замыкая магический контур.
Белый луч ударил из земли прямо в Ключ Двуликих. Из глубины навстречу Лесовику вырвались тяжелые, светящиеся золотом корни. Они с пронзительным скрежетом оплели его могучие лапы и начали пригибать гиганта к земле, высасывая дикую силу назад в почву. Великан взревел, пытаясь вырваться, но магия двух реликтов держала его крепко.
Западня почти захлопнулась. Дамир уже видел, как сквозь мшистую маску проступают человеческие черты его отца...
Но в этот миг небо над Завесой с оглушительным грохотом раскололось.
Свинцовые, тяжелые тучи, не знавшие солнца веками, с треском разошлись. Из образовавшейся бреши прямо на израненную землю упал широкий, слепящий солнечный луч.
Чистый, первозданный свет ударил по болотам.
Двуликие, оказавшиеся под этим неземным свечением, зашлись в истошном крике. Их кожа покрылась пузырями, а магия начала испаряться с шипением, точно на раскаленные угли пролили ледяную воду. Остроглавы и ходари в панике бросились обратно под сень Черного Леса, спасаясь от убийственного света.
Но Детей Леса и самого Лесовика это пламя не затронуло – коренные духи Земли были частью этого мира и не боялись его солнца.
Леор, застывший в тени раскидистого дуба, оказался вне досягаемости смертоносного луча. Он завороженно смотрел, как рушится их ритуал, а ослепительный свет продолжает выжигать Завесу.
Над болотами повисла звенящая, страшная тишина, нарушаемая лишь шипением обугливающейся плоти Двуликих и торжествующим ревом Хозяина Леса, обретшего свободу.
Глава 6
Тишина, накрывшая Миру после исчезновения серебряной лисы, давила на уши, заставляя раз за разом прокручивать в мыслях ее последнее утверждение. Девушка до боли сжала пальцы. Слова Веи о том, что Дамир остался жив, не принесли долгожданного облегчения, а разожгли в груди еще больший костер тревоги.
Жив. Но где? В чьих руках?
И сколько у Дамира времени, прежде чем посланцы Кайроса доберутся до него.
Ей нужно знать. Пытаясь ухватиться за тонкую нить, Мира закрыла глаза и сосредоточила все свои силы, призывая призрачный цветок Леора. Мира детально воссоздала в памяти тот миг, когда впервые коснулась фиолетовых лепестков, затем так же дотошно прошлась по остальным моментам, связанным с появлениями цветка.
Однако, как бы сильно она ни старалась, дар правителя Тиходолья не отзывался. Мира почти отчаялась и упала духом, как вдруг на ее ладони появился прозрачный бутон, который тут же почернел и, испуская ядовитый сизый дым, рассыпался серым пеплом. Грязные хлопья обожгли ладонь, пальцы мелко задрожали.
Это могло означать только одно – защитная магия покоев глушила чужое колдовство. Кайрос извлек уроки после ее бегства в Рунвер, запечатав пространство нерушимым покровом. Отсюда вытекал неутешительный горький вывод – если Леор отрезан от нее наложенными чарами, помощи ждать не от кого.
Мира сдавленно застонала, бессильный гнев шевельнулся в груди и тотчас погас. Ненависть и ярость не спасут, а только вытянут силы и затуманят разум.
Подпаленная, пропахшая гарью рубаха душила, раздражая кожу и вызывая неприятный зуд. Оставаться уязвимой и беззащитной перед возможным возвращением Верховного Мира не хотела. К тому же владыка мог переступить порог в любой миг, и ей лучше встретить его во всеоружии.
Она подошла к принесенным сундукам. Не прикасаясь к золоту и тонкому нательному белью, Мира выудила из глубин тяжелое платье винного оттенка из плотного бархата. Наряд лег на плечи подобием доспеха. Длинные рукава и высокий воротник полностью скрыли тело, корсаж туго стянул ребра, но она однозначно почувствовала себя лучше и гораздо увереннее. Обувшись в новые изящные туфли под цвет платья, Мира метнула быстрый взгляд на испорченную рубаху, что валялась на полу бесформенным пятном, похожим на сброшенную змеиную чешую. Там ей и место.
Расправив плечи, Мира решительно направилась прочь из спальни, чтобы продолжить прерванные Жданой поиски. Она и сама до конца не осознавала, что именно пытается найти, но безропотно сидеть на месте было невыносимо.
Прежний мир с простыми и понятными деревенскими заботами остался далеко позади, за пределами Завесы. А этот, неизведанный и страшный, требовал титанической выдержки и досконального изучения. Чем быстрее она разберется в правилах и границах новой клетки, тем легче будет выстроить оборону.
Других вариантов Мира просто не видела.
Миновав анфиладу пустынных комнат, Мира вновь вошла в купальную залу. Огромная продолговатая чаша все так же исходила густым, влажным паром, но девушка на нее едва взглянула, стремительно приближаясь к неприметной двери. Стук высоких каблуков разбивался о нефритовые плиты и эхом отражался от стен. Сердце рвано колотилось к груди, прерывистое дыхание сушило губы.
Дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом, но Мира не колебалась, хотя внутренний голос вопил об опасности. Пульс набатом загремел в ушах, когда ее пальцы обхватили железное кольцо и с усилием потянули.
Запечатывающее плетение, наложенное владыкой, она ощутила сразу. Воздух перед глазами пошел мелкой рябью, пальцы обдало ледяным холодом, который попытался оттолкнуть. Однако метка на запястье вспыхнула в ответ багровым светом. Аскарская кровь вступила в яростную борьбу с магией князя. Заклятие, призванное хранить покой хозяина от чужаков, споткнулось о родственную силу. Замки признали хозяйку. Послышался внутренний щелчок, и створка беззвучно поддалась, открывая проход в неизвестность.
Мира уверенно переступила порог и оказалась в просторном, богато убранном зале, озаренном ровным светом парящих кристаллов. Вдоль стен, разделенные резными ширмами и полупрозрачными занавесями, тянулись десятки низких лож, погруженных в теплый полумрак.
Девушка застыла на месте, пытаясь понять, куда именно занесло ее любопытство. И единственное объяснение, пришедшее на ум, зародило в ней новый виток ненависти к Верховному.
В ноздри ударил манящий аромат спелых плодов, лесного меда и приторных сладостей. Пол устилали толстые ковры и небрежно разбросанные бархатные подушки. Колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. Между ними стояли низкие столики из ценных пород дерева, уставленные кувшинами с вином и чашами с фруктами. В каменных углублениях журчала прохладная вода, отражая мерцание кристаллов.
Вот, значит, где он содержит своих безвольных наложниц… В непосредственной близости от своей огромной купальни, где можно заниматься не только омовениями, но и другими, низменными удовольствиями. Да и до опочивальни владыки пройти всего пару шагов. Удобно, продуманно и… отвратительно. Мерзко.
Проглотив закипающий гнев, Мира осмотрелась по сторонам. Обитательницы роскошного плена вели себя на удивление спокойно, не выказывая и толики недовольства. Около сотни девушек, облаченных в изысканные платья всех оттенков – от карминного и лазурного до изумрудного и серебряного, – коротали время за праздными делами.
Одни расчесывали длинные косы костяными гребнями, другие тихо перешептывались, сбившись в небольшие стайки у оконных проемов, третьи вышивали золотой нитью причудливые узоры на пяльцах или перебирали украшения. Они чувствовали себя вполне сносно, окруженные богатством, теплом и изобилием, которых никогда не знали на суровых окраинах людских городов.
Но неужели все эти блага стоят того, чтобы навсегда потерять себя? Лишиться воли, гордости и права решать свою судьбу? Делить одного мужчину на всех и каждую ночь подвергать свою жизнь смертельной опасности?
Мирославе подобная участь казалась страшнее самой мучительной смерти. Но она понимала, что у этих девушек изначально не было иного выбора. Никто не станет спрашивать принесенных в дар отмеченных, хотят ли они лечь в постель хозяина или предпочтут драить полы и выносить горшки.
Стоило Мире войти, как разговоры мгновенно стихли. Она слегка смутилась и подняла руку, чтобы поправить волосы. Девушки замерли, обратив на нее любопытные взоры. Но едва они заметили пылающую корону Верховного на запястье вошедшей, как праздная скука на их красивых лицах сменилась благоговейным испугом.