Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 81)

— У Надежды есть на её счёт какие-то сомнения? — удивился отец.

— Да. Ведь это она её нанимала. И всё никак не могла понять, что не так, но никак не могла выбросить это из головы. А потом догадалась.

— О чём?

— Что она появилась в твоём доме не просто так.

Андрей Ростиславович рассмеялся. Громко, беспечно.

— Ты не путаешь её со своей будущей женой?

Арт усмехнулся и не ответил.

— Ладно, скажу, она сегодня где-то здесь, даже искать не придётся, — ответил он. — Это всё, что ты хотел мне сказать?

— На самом деле нет. Но подумал, что, наверно, обо всём остальном нет смысла говорить.

— Конечно, нет, ведь этот суд я выиграю, — улыбнулся отец. — А этот дом… Он всё равно достанется тебе. Не стоило из-за него даже судиться. Это хороший дом. С ним связано столько замечательных воспоминаний. Надеюсь, ты их сохранишь.

Он встал, подошёл к окну. Арт больше не видел его лица, но слышал какое тяжёлое, нездоровое у него дыхание. Честно говоря, он и выглядел не очень, хотя совсем недавно вышел из больницы, а там его неплохо подлечили, но возраст, нервы, стрессы, суды, переживания — всё это подрывало его и без того некрепкое здоровье.

Арт был рад, что хотя бы он больше в этом не участвует. Судиться с отцом он больше не будет.

— Где вы решили сделать детскую площадку? — спросил отец.

Арт подошёл.

— Кажется, вон там, — показал он рукой, не став ни возражать, ни спорить.

— Хорошее место, — кивнул отец.

Они просто стояли рядом. Молча. И каждый думал о своём.

Арт — о том, что слышит снизу голос Ники и уже невыносимо по ней скучает.

— Я знаю, ты не попросишь моего благословения, — сказал отец. — Но всё же я скажу. Благословляю вас, сынок. Ты, как никто, её заслужил. Ты, как никто, сумеешь дать всё, о чём только может мечтать женщина. И я знаю, ты, как никто, этого хочешь — чтобы она была с тобой счастлива.

Арту нечего было добавить, впрочем, как и возразить.

— Рад был тебя увидеть, — сказал он.

Арт спустился на первый этаж.

Всё, что он хотел сказать, он сказал. И всё, что хотел сделать, сделал.

— Вещи забрала? — обнял он Нику.

— Да. Но Лео сказал, что не отпустит нас без обеда.

— Точнее, без ужина, — посмотрел на часы Арт.

— Он просил дать ему ещё полчаса, — сказала Мия. — И я никуда не поеду, пока не попробую всё, что он нам обещал.

— О, пойдём, я пока покажу тебе оранжерею, — вспомнила Ника. — Не знаю, цветут ли там ещё розы, но, надеюсь, что-то обязательно цветёт.

Тимофеев увязался за ними. Арт пошёл поздороваться с Лео.

И ничто, совсем ничто не предвещало беды, когда Арт вдруг услышал голос отца.

Взволнованный, очень взволнованный голос.

Они с Лео выскочили из кухни.

Арт первый.

Когда он затормозил и поднял руки, Лео врезался ему в спину.

— Я сказать: стоять. Оба стоять! Не двигаться, — с сильным акцентом сказала девушка, наставив на него пистолет.

114

Темноволосая девушка, которую Арт видел в первый раз, но безошибочно догадался, что это и есть Дина — уборщица отца.

— Я не хотеть, чтобы ты пострадать. Пострадать должен только он, — махнула она дулом в сторону отца.

Тот тоже стоял с поднятыми руками.

Бледный. С одышкой. На гране очередного сердечного приступа.

— Это он их убить. Он. Муж, отец, брат. Всех убить. Он, — смотрела она на Арта бесстрашно.

Он бы не взялся сказать, сколько ей лет. Может, под тридцать, может, за сорок. Не взялся сказать, снят ли у неё с предохранителя пистолет, сколько в нём патронов и вообще заряжен ли он. Но одно Арт знал точно — это она. Женщина, что потеряла при крушении рынка отца, брата и мужа. Три человека из тех семидесяти, что мэр даже не назвал, были её семьёй.

— Дина, не делай этого, — сказала Ника.

Чёрт! Ну почему они не пробыли в оранжерее дольше? Почему решили вернуться прямо сейчас?

Пистолет в руках девушки дёрнулся и направился прямо ей в грудь.

— Пожалуйста, не делай, — подняла руки Ника. — Твоих родных это не вернёт, а ты сядешь. И твоя мать, и твои сёстры будут оплакивать не только мужчин, но и тебя. Пожалей их. Не его. Он старый больной человек, — кивнула она в сторону отца. — И он виноват лишь в том, что создал прекрасный проект, который бездарно испортили, сэкономив на материалах, на конструкциях, на всём. Я знаю, о чём говорю. Я тоже потеряла брата. В аквапарке. И тоже поклялась отомстить. Но теперь я знаю правду. И ты тоже знаешь.

Арт понимал, что Дина, если и понимает, что говорит Ника, то не всё. Лишь некоторые слова. Скорее, она слышит интонацию, и та её успокаивает, поэтому ей это не нравится.

— Замолчать! — прикрикнула она. — Он должен умереть. Я его приговорить. И он умереть.

— Дина, — опять начала говорить Ника.

Та выстрелила. Мимо. Куда-то в потолок.

Полетела пыль, осколки бетона. Все вскрикнули, прикрылись руками.

— Я сказала: замолчать! — ходили ходуном руки Дины.

Теперь, по крайней мере, было понятно, что она не шутит, а пистолет заряжен.

И Арт не мог допустить, чтобы она выстрелила в Нику.

Он шагнул вперёд. И что бы Дина ни кричала, с поднятыми руками сделал те несколько шагов, что их разделяли. Упёрся грудью в дуло и развернулся так, чтобы, если пуля прошьёт его насквозь, она не попала в Нику. Ни в кого больше не попала.

«Выводи их всех, твою мать!» — мысленно выругался он, обращаясь к Тимофею.

Но тот и так знал, что делать, словно они репетировали.

— Если ты хочешь кого-то убить, убей меня, — сказал Арт девушке медленно и как можно внятней. — Убей меня, потом убей себя, — без труда догадался он, что она задумала, — но знай, что тебе не станет легче. И на том свете ты со своими близкими не встретишься, потому что убийство даже в исламе — харам.

— Месть — нет, — ответила она и добавила что-то на своём языке. Может, проклятие, может, слова молитвы.

Арт не понял. Он понял, что она не остановится. Как те смертницы, для которых нет пути назад, она не отступит от своего плана.

— Отойди, сынок, — услышал он голос отца. И даже не сомневался, что его отец понял то же самое. — Не смей угрожать моим детям! Ты хотела убить меня, так стреляй в меня, — обратился он к девушке. — Стреляй в меня! — буквально приказал он и закашлялся. — Исполняй свою казнь, женщина! Стреляй, твою мать!

— Пап, — выдохнул Арт.

Но было поздно.