Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 63)

Понять его было несложно. Его боль. Его досаду. Его разочарование.

Он вёл с отцом непримиримую войну, отчасти из-за брата, отчасти ради него, а Кит…

Кит просто шёл по пути наименьшего сопротивления, и как тот ласковый телёнок, что, говорят, двух маток сосёт, пользовался ими обоими: и отцом, и Артом. И ничуть его не заботило, чем брат пожертвовал ради него. Ничуть не беспокоило, что отец и старший сын, можно сказать, из-за младшего и стали врагами.

Керн покачал головой.

Всё, что он чувствовал, было написано у него на лице, но о чём он думал, я могла только догадываться. Особенно когда сказал:

— Ну ладно. Пусть будет так.

90

Керн словно принял какое-то решение.

— А с чего Мраз, который мэр, был зол на Никиту? — спросила я.

— Мраз — это ты сама придумала? — приподнял он бровь.

— Нет, где-то услышала. Был такой преступный авторитет, кажется, Мраз Мытищенский. Я где-то прочитала и запомнила. Так что мэр?

— Находится в счастливом неведении. Считает, что Кит помог обчистить квартиру его любовницы и страстно желает вернуть похищенные ценности.

— А на самом деле?

— А на самом деле та наставляла ему рога с Китом, и Никита помог ей припрятать подаренное.

— Какая продуманная баба, — усмехнулась я. — Но куда больше меня беспокоит, почему это расстраивает тебя?

— Потому что если этот вопрос не решу я, то никто не решит — и Кит сядет. Потому что… Блядь! Потому что я всю жизнь подтираю за ним дерьмо, а он…

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — смотрела я его прекрасное всегда, даже такое огорчённое, как сейчас, лицо.

— Да, — ответил он. — Обними меня.

Пресвятая дева Мария Гваделупская! Он мог попросить что угодно, хоть луну с неба, и клянусь, я бы её приволокла, даже если бы она сопротивлялась, но он просто развёл руки в стороны.

— Ты пахнешь курицей, — сказал он, вдыхая мой запах.

— А ты как мой будущий пёс, — улыбнулась я.

— Я подумал над твоим предложением, — ответил он, столь же неожиданно, как и всегда.

— И? — затаила я дыхание.

— У меня будет несколько правил.

Я чуть не ляпнула «Какие угодно!», но вовремя одумалась, всего лишь подняла лицо, чтобы его видеть, когда он начнёт озвучивать свои драконовские условия. И что они будут именно такими, почему-то даже не сомневалась.

— Это будет только секс, Ника, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. Глядя, наверное, даже с сожалением, что ничего другого он предложить не может. — Никаких «отношения», «мы», «вместе», «мой». Никаких свиданий. Никаких…

— Разве я просила водить меня на свидания? — перебила я справедливости ради.

Керн посмотрел на меня молча и упрямо. Вздохнул и начал заново со второго пункта.

— Никаких свиданий, никаких вопросов «где я», «с кем» и «когда вернусь». Мы не пара и никогда ей не будем. Я не твой парень и никогда им не стану, — вынес он приговор, не вердикт. — Я не тот человек, которого ты зовёшь, когда тебе хочется просто поболтать. Я не хочу видеть твоё имя в списке пропущенных звонков. И если вдруг ты захочешь позвонить мне ночью, то можешь сделать это только затем, чтобы сказать, как сильно нуждаешься в моём члене.

А членоцентричность, видимо, необратима.

Я хотела ответить, что у меня нет его номера, чтобы звонить, и, вообще-то, это было моё условие, насчёт телефона, но его глаза опустились на мои губы.

И грубый, но горячий, жадный и страстный поцелуй заткнул мне рот.

Так же внезапно, как начал, Керн его прервал, чтобы сказать:

— Ты не будешь спрашивать меня ни о чём, что не касается твоей работы или моего члена, я не буду задавать тебе вопросы ни о чём, что не касается того, насколько ты мокрая и как тебе больше нравится.

— М-м-м… — понимающе кивнула я: членоцентричность ещё и не лечится.

И послать бы его сейчас на хер, Керна вместе с его членом, но чёртовы соски от единственного поцелуя затвердели так, что были готовы вспороть тонкую ткань, а чёртовы трусики прилипли к телу, предательски требующему продолжения.

91

Керн скользнул рукой под мой легкомысленный халатик и дальше — глубже.

— Мы разделим на двоих наши тела, но не жизни, — тихо, хрипло зазвучал его голос, когда пальцы стали поглаживать всё, до чего дотянулись. — Это всё, что я могу тебе дать, Ника Астахова. Всё, что когда-нибудь дам.

Проведя рукой по бедру, он сжал мою попку, подтягивая меня к себе.

— У тебя есть вопросы?

Ответить мне удалось не сразу. Сначала он стянул с меня трусики.

— Я хочу… — начало предложения повисло в воздухе, когда я опустила взгляд на его руку.

Он ослабил ремень на брюках, расстегнул молнию и достал член.

— Хочешь чего? — приподнял мою голову, чтобы я смотрела на него, а не на его член.

— Быть твоей единственной, — сказала я.

— Разве это не подразумевается, — закатил он глаза. — Я же принял твои условия. Да, чёрт побери, я согласен трахать тебя и только тебя так долго, сколько это будет продолжаться. Счастлива?

— Очень, — усмехнулась я. Он принял мои условия — какое великое одолжение!

— Что-то ещё? — и не думал останавливаться Керн.

— Обещай… — я втянула носом воздух, когда его руки развязали халат и сжали мою грудь. — Обещай, что меня не предашь.

— Не предашь? — удивился он. — Не предашь в том дурацком смысле, что выполню все свои грёбаные обещания?

— Не предашь в том дурацком смысле, — я едва могла дышать, — что не разобьёшь мне сердце.

Он замолчал и выглядел озадаченным.

Затем обвёл большими пальцами мои соски и заглянул в глаза.

— Не помню, чтобы я когда-то посягал на твоё сердце, но, насколько я понимаю, чтобы кого-то ранить, как минимум нужно влюбиться. И если учесть, что я каждый раз повторяю: меня не интересуют чувства, сделай милость, не становись столь безрассудной, не влюбляйся. И тогда никто никого не ранит. Ни я тебя, ни ты меня. У тебя всё? — как бы давал он понять: давай уже заканчивать эти ненужные разговоры и займёмся, наконец, делом.

И я хотела продолжить не меньше него: низ живота мучительно ныл, кровь пульсировала везде, чего уже коснулись его руки, но второй шанс выдвинуть условия он мне вряд ли даст, поэтому я остановила ладонь, заскользившую по моей талии.

— Это соглашение закончится в тот момент, когда любой из нас этого захочет, правильно?

— Да, конечно, в любой момент, но сначала это должно быть озвучено, а затем сделано, — развернул он меня к себе спиной. Снял халат.

— И это секс без отношений? Только чёртов грёбаный секс?

— Именно, — заскользила его ладонь вниз по моему животу.

— Тогда добавь к нему общение. Не выяснение отношений, которых у нас нет, а чёртовы грёбаные разговоры обо всём на свете. Надеюсь, ты не станешь ими мне докучать?

Я спиной чувствовала, что он улыбнулся.