Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 5)

Но, к счастью, спорить мне уже было не с кем.

— Не знаю, меня, наверное, должен был кто-то встретить, — сказал мужик в прижатый к уху телефон. — Но я стою тут как болван, и даже пропуск на моё имя никто не выписал.

Пресвятая дева Мария Гваделупская! Он смотрелся иллюстрацией к статье «Как одеться мужику, чтобы выглядеть охренительно», читай: самоуверенным снобом.

Но, отдать должное, его это ничуть не портило и, что куда важнее, не смущало.

Безупречная простота. Лаконичная строгость. Мужик — рациональность, мужик — порядок, мужик — дисциплина. Мужик — уверенность в будущем.

И тон голоса, и выражение лица — всё выдавало в нём человека, который привык, что мир играет по его правилам. Человека, что не выносит ждать, догонять и когда что-то идёт не по плану.

Так и хотелось сочувственно похлопать его по плечу: «Привыкай, парень! Для нашей редакции это норма. Погоди, ещё не так нагнут».

Но потом я вспомнила, что в редакции больше не работаю, и снова «вернулась» к Карме.

— Нет, про идиота, засунувшего член в бутылку, пиши сам, — рыкнула я, пройдя турникет.

— Да брось, отличная новость в рубрику советов. Хештег «ебанутым нет покоя», — ответил Карма, которого, очень надеюсь, слышала только я.

— У меня даже члена нет, какие советы я могу ему дать? — возмутилась я. — Не совать в бутылки всякую херню? Сделать на память фото младшего друга и попрощаться? Вызвать МЧС — пусть парни посмеются? — я остановилась, кипя, шипя и пузырясь от гнева.

Этот говнюк всё же довёл меня своим желанием напоследок выжать из уволенного помощника максимум пользы.

— Серьёзно? — ответила я на очередную «правку». — Воткнём пылающий факел знаний в немытую жопу невежества? Ты считаешь, это новости, которые мы заслужили?

Я остановилась.

Мужик в чёрном пальто приподнял бровь, рассматривая меня с интересом.

— Слушай, а мне здесь уже нравится, — ответил он в свою трубку, отключился и убрал телефон в карман, даже не попрощавшись.

На тёмных, коротко стриженных волосах искрились капли растаявших снежинок, и я вспомнила, что на улице зима и неплохо хотя бы застегнуться, прежде чем вспотев, выходить на мороз.

Карма всё что-то бубнил, взывая, видимо, к моей совести, хотя сам же учил, что совесть есть разновидность сексуального отклонения — привычка трахать самому себе мозг.

Зажав телефон плечом, одной рукой я нахлобучила на голову шапку, потом двумя попыталась застегнуть пуховик.

Добром это определённо не закончится, — подсказывала жопа.

И не ошиблась.

— Что ещё я должна сделать для идиота, которому некуда больше засунуть свой писюн? — возмутилась я, так и не справившись с замком.

Дёрнула бегунок и… уронила телефон.

Ощущение, что время замедлилось, в тот момент не показалось мне преувеличением.

Я успела всё. Увидеть, как, падает мой телефончик и, зацепив рукав, переворачивается в воздухе. Предположить, как сейчас он разлетится на мелкие куски, упав на глянцевый гранит пола. Подумать: купить новый мне не на что. И даже представить свою будущую унылую жизнь без телефона, когда… его вдруг поймала мужская рука.

— Пожалеть, — сказал мне откуда-то сверху голос.

— Что? — не поняла я и, ещё не веря, что мой дорогой, любименький, ненаглядненький телефончик протягивают мне целёхоньким.

— Вы должны его пожалеть, — ответили мне. — Во-первых, потому что некуда засунуть, во-вторых, это ж каким должен быть писюн, чтобы пролезть в бутылку. Как ни крути, а бедолагу жалко.

Здесь, время, видимо, ускорилось, потому что теоретически на подумать у меня его было достаточно, а за словом в карман я обычно не лезу, но ни то ни другое я не сделала, словно момент, когда взяла телефон и подняла глаза на мужчину, проскочил на ускоренной перемотке — я не нашлась что ответить.

7

Я уставилась на его выдающуюся во всех смыслах переносицу — изящный абрис, хищный и чувственный. Не помню, кто меня этому научил, но ловите лайфхак: если хотите выиграть в «гляделки», смотреть надо не в глаза, а между ними.

Мы сыграли вничью.

— Спасибо! За совет. И за телефон, — сказала я. — А вы к кому?

— К фотографу. Мне сказали, надо… что-то вроде фотосессии.

— Да, — подтвердила я, — есть такое правило: в журнале нельзя использовать чужие снимки, только те, что принадлежат редакции.

— М-м-м… Значит, вот как, — он понимающе кивнул. — Какой у вас красивый… голос, — смотрел он в вырез моего свитерка.

— Да, мне повезло, — усмехнулась я.

Жестом фокусника извлекла из кармана пропуск. Приложила к окошку. Турникет открылся.

— Вам на третий этаж.

— Понял, — снова кивнул он. И не заставил себя упрашивать.

Уже шагнул. Но вдруг остановился, повернулся и поправил на мне шапку.

— Холодно на улице, — сказал этот рисковый мужик.

Стоять в открытом турникете, что грозил захлопнуться на его достоинстве, мог только человек с воистину железными яйцами.

Он же натянул мне пониже на уши шапку, легонько стукнул пальцем по носу, подмигнул:

— И грудь тоже ничего.

А потом только прошёл.

Я вдохнула шлейф запаха, что остался после него — свежий, древесный, ненавязчивый, — и подавила желание обернуться. Лишь слушала шаги, лёгкие и решительные, да стук своего сердца, выбивающего что-то азбукой Морзе. Жаль, что я её так и не выучила.

Как там Главный сказал, его зовут? Артур Керн? Это же он? Матадор? Чтоб его!

Не удивительно, что его не испугал турникет — у быка рога побольше будут.

Чисто по-женски мне было, конечно, немного обидно, что матадор, или кем бы он ни был, оценил меня так откровенно по-мужски: из всего услышанного и увиденного заметил самое выдающееся.

Но мы видим, что видим.

Опять же, чего я хотела: не накрашенная, растрёпанная, в бесформенном пуховике. Вряд ли мужик «бизнес и ничего лишнего», мужик «риск — моё второе имя» в принципе мог заинтересоваться девушкой в уггах и шапке набекрень.

Плюс у меня, конечно, есть парень, я не забыла.

Но как-то всё равно досадно кольнуло, даже расстроило.

Впрочем, я уже была расстроена, мне и без игроков высшей лиги, куда Нике Астаховой никогда не войти, было из-за чего киснуть.

Хватанув лёгкими морозного воздуха, уже на улице я вспомнила про Карму, что, наверное, так и висел на проводе, прижала трубку к уху и вспомнила про пропуск.

— Чёрт! Главный сказал сдать пропуск, а я забыла, — выдохнула я.

— А я-то уж, грешным делом, подумал, что у тебя самой хватило ума этого не делать, — прокашлял простуженным баритоном Карма.

Он, конечно, стал невольным свидетелем нашего диалога с матадором, но, скорее всего, так и бубнил о своих статейках и всё благополучно прослушал. Или нет?

А, плевать.

— Забудь! — ответил Эд.

— Да зачем он мне нужен, — возразила я из вредности (возвращаться ради пропуска я и не собиралась). — Из ценного на работе осталась только кружка. (Где, к слову, с мужика под действием горячего исчезают трусы). Завещаю её тебе.

— Вот спасибо! А то мне своего хлама мало. Я, честно говоря, думал, ты зайдёшь попрощаться со стариком, но нет так нет, — демонстративно обиделся он и даже закашлялся как-то оскорблённо.