Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 31)

А вслед за ним с грохотом на пол упала картина.

Керн толкнул меня к стене на место холста. Не мудрствуя с застёжками, стянул через голову бюстгальтер. И сжав пальцами воспалённые, твёрдые от возбуждения соски, заставил застонать.

Только чулки и короткие сапожки на каблуках остались на мне на тот момент, а он всё ещё стоял в костюме, заставляя меня вздрагивать, замирать и трепетать от его прикосновений.

Заставляя выгибаться ему навстречу, кусать губы, ликовать от удовольствия и изнывать от желания.

Я потянулась руками к его ширинке. Он позволил её расстегнуть.

Скованный лишь тканью брюк, его член вырвался на свободу. И я невольно облизала губы, глядя на матовую головку с каплей смазки.

Пресвятая дева Мария Гваделупская! У него был самый красивый член, что я видела в своей жизни. Большой, прямой, ровный, пропорциональный. Я бы заглотила его весь, целиком, до самых яиц, неважно какими губами — любыми, какие бы он выбрал. Но он выбрал мою руку.

41

Он трахал мою руку членом, а меня пальцами, заставляя изнемогать, пульсировать, постанывать. Заставляя хотеть его так, как никого и никогда в жизни.

Его тугой, влажный пенис, покрытый взбухшими венами, подрагивал в моей руке.

Пожертвовав пуговицами, он рванул рубашку, чтобы прижаться голой грудью к моим торчащим соскам, и откровенно наслаждался этими ощущениями, когда я шумно вздыхала и так же шумно выдыхала, скользя по его мокрой коже грудью.

Его шея покрылась потом. Пот тёк по вискам, блестел на лице и груди. И он бы мог прекратить эту сладкую пытку в любой момент — мы оба были возбуждены до крайности, но ему явно нравилось находиться на этом краю.

Он не позволял мне кончить, меняя темп или останавливаясь в тот момент, когда я была близка к разрядке. И не позволял довести себя до кульминации, мягко убирая мою руку или зажимая вместе с членом между нами.

— Твою мать, Арт! — выдохнула я, жаждя его так сильно, как только можно хотеть мужчину.

Наверное, так сходят с ума, не получив желаемое.

Но это был не наш случай.

Он приподнял мою голову за подбородок и посмотрел в глаза. Я провалилась в его тёмный вожделенный взгляд, что словно просил: будь со мной.

Керн надорвал зубами пакетик с презервативом, сплюнул уголок, не сводя с меня глаз. Раскатал кондом на члене и… едва слышно выдохнул.

— Сука!

Я поняла, что-то не так. Но что?

— Всё хорошо, — ответил он на мой тревожно взметнувшийся взгляд.

Подхватил меня под ягодицы. И нет, не вошёл, скорее надел меня на свой хрен.

Осторожно, медленно, бережно.

И когда я благодарно застонала, принимая его член в истосковавшуюся по нему глубину, когда глухой узел внутри меня начал пульсировать, предвкушая скорую разрядку, сделал всего пару движений, глубоких и мощных и… мир рассыпался цветными искрами.

— Твою мать! А-А-Арт! — выгнулась я.

— Твою мать! — тихо выдохнул Керн.

Он словно наступил на оголённый провод под напряжением в тысячу ватт, так нас тряхнуло.

А потом медленно и словно под наркозом, отпустило.

Я ткнулась лбом в его плечо, он — в стену.

— Ебать, ты горячая девчонка, — сказал он, тяжело дыша.

Бережно опустил меня на пол.

— Ты тоже ничего, — едва удержалась я на неверных ногах.

— Определённо, ты заслуживаешь лучшего, — заставил он меня повернуться.

Его член уже слегка обмяк, но всё ещё позволял судить о его размерах. И я поняла, что было не так. Презерватив, что я ему дала, едва доходил до середины ствола и так его сдавил, что Керну, наверное, было больно.

Как он вообще его натянул? Как этот чёртов кондом не порвался?

— Это что за гондоны для гномиков? — стянул он тугой безлатексный презер и с облегчением вздохнул. — Боюсь, два оставшихся нам не понадобятся.

— Что ты имел в виду? — спросила я, цокая за ним в комнату.

— Можешь уже всё это снять, — коротко показал он головой на мои каблуки. — Душ там, — мотнул в сторону и, вырвав несколько влажных салфеток из пачки, кинул мне упаковку.

— Спасибо, — поймала я салфетки, но так и осталась стоять. — Когда сказал, что я заслуживаю лучшего, что ты имел в виду?

— Разве это не очевидно? У твоего бывшего крошечный стручок, если эти резинки были ему впору. Сколько вы были вместе?

Я помолчала, думая, что же ему ответить, учитывая, что мне не нравится ни его тон, ни его презрение, ни перспектива сделать мои отношения предметом насмешек.

— Тебя не касается, — ответила я.

Стянула сапоги. Затем чулки. Уверенно вытащила из шкафа чистое полотенце.

Керн проводил меня взглядом.

И я почти захлопнула дверь, когда услышала.

— Кто у нас сегодня ночной портье? — сказал Керн в трубку, как обычно, без здрасьте и до свидания. — Отлично. Мне нужны безлатексные презервативы большого размера. Срать, где и в какой круглосуточной аптеке они продаются. Безлатекстные гондоны размера икс эль, — повторил он. — Сейчас.

Его видимо, спросили, сколько. Он ответил:

— Все, сколько есть.

И положил трубку.

Я аккуратно, чтобы не хлопнуть, закрыла за собой дверь.

Похоже, у него и правда неплохой аппетит, усмехнулась я, и одного раза ему недостаточно.

Ну, я, собственно, не против. Если честно, я очень даже за.

Мне тоже было мало. Неприлично мало.

Я хотела его ещё.

42. Керн

Встреча

Артур Керн чувствовал себя голодным.

Настолько голодным, распалённым и с недотрахом, что съел бы эту девчонку целиком, хотя только что вынул из неё член.

Пусть тащат презервативов, сколько найдут — они понадобятся ему все.

Давно, нет, никогда ему настолько не нравилось в женщине всё: как она пахнет, как она стонет, как она двигается. Её большая грудь, её маленькая щёлка. Густые волосы, бездонные глаза, идеально пухлые губы. Даже её голос. Керн терпеть не мог болтливых баб, но эту готов был даже слушать.