Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 24)

Не меньше, не больше — вот такие они современные успешные дамы, которые точно знают, чего хотят. Это не «случайно залетела от кого попало», не «решила родить для себя», не «наебала мужика, тайно утащив его сперму» — это честность, осознанность, проработанность, нежелание соглашаться на меньшее и это, сука, Решение с большой буквы.

— Я работаю над этим, — посмотрела на меня Мия. — Дело ведь не в наличии времени, Ник.

М-да, её, заразу целеустремлённую, так просто не собьёшь, если она что-то решила, даже переубедить подругу, то есть меня.

— Дело в том, что ты не умеешь получать удовольствие от процесса. От секса самого по себе. Тебе надо почувствовать себя в безопасности, довериться, влюбиться, твою мать. Заботиться о мужике, вкладываться в эти отношения эмоционально, тогда ты и в постели чувствуешь себя уверенно. А секс — он не про это.

Здесь она могла бы прочитать лекцию, что для секса она выбирает одних мужчин, а для зачатия рассматривает других, с подробностями и примерами, но не стала.

— Да, у меня есть кое-какие сложности с безопасностью, — ответила я, не дождавшись примеров. — Это знаешь, странно, когда девчонка предлагает свои презервативы, словно она заразная или в презервативах какой-то подвох, а от этого зависит моя жизнь. Поэтому да, мне надо быть уверенной, что меня правильно поймут.

— А ты не думай об этом. О том, как тебя поймут. Да — да, нет — нет. Мы взрослые люди. Или мои презервативы, или извини, ничего не будет. Поверь, ни один мужик не откажется. Не обязательно даже объяснять, что у тебя за проблемы, из-за которых ты свои резинки притащила.

Посмотрела бы я, будь у неё аллергия на латекс, как часто тогда она меняла бы Вов на Андреев, и с какой лёгкостью доставала из кармана презеры, не боясь, что мужик покрутит пальцем у виска и не свалит со словами «Ты больная на голову или как, если думаешь, что я на это соглашусь?».

— Это тебе так только кажется, что так будет, — упиралась я.

Она закатила глаза.

— Просто скажи, что тебе слабо. Ты из долбанного пансиона благородных девиц, у которых в голове: секс — это любовь, любовь — это брак, а брак должен быть один и на всю жизнь. Какой бы крутой по жизни ты ни была, моя дорогая, вместо того чтобы перепихнуться и забыть, ты вечно заморачиваешься с чем не следует: женат он — не женат, напишет — не напишет и, что хуже, ввязываешься в отношения, которые тебе на хрен не нужны. С мужиками, которые тебя не заслуживают. Позволь ты себе оторваться хоть раз в жизни! Секс ради секса — это не так уж и плохо. И куда проще, чем ты думаешь.

— Да могу я секс ради секса, — отмахнулась я.

— Для себя, детка, — подняла она палец, давая понять, что это важное уточнение. — Секс для себя, а не для него. Срать на него. Сделай это для своего удовольствия. И получи его. По полной!

Я согласно кивнула, лишь бы она уже отстала.

Да, звучало «получи удовольствие», конечно, неплохо. Но только в теории. Можно подумать, я не пробовала. Можно подумать, у мужика на лбу написано покажет он тебе небо в алмазах или попыхтит невнятно две минуты и на этом всё закончится.

Хорошо, что мысли дизайнер свадебных платьев Мия Леонтьева читать не умела.

Думала я сейчас совсем о другом.

Какой мужик! Какой секс! Все мои мысли крутились вокруг конверта, который во что бы то ни стало надо вручить. И я придумала план.

Не знаю, можно ли доверять тому начальнику безопасности, который сказал, что Керна несколько дней не будет, но я решила этим воспользоваться, только совсем не так, как он предлагал. Не отдохнуть от своих бесплодных попыток подкараулить Артура Андреевича, а наоборот — забраться в его логово.

Но если моя подруга что-то задумала, её просто так не остановишь.

— Смотри, что у меня есть, — потрясла она перед носом какой-то цветной картонкой.

— И что это? — спросила я без особого энтузиазма.

— Вечеринка года, — гордо ответила она.

— Пресвятая дева Мария Гваделупская! — закатила я глаза.

— Уверена, тебе понравится, — не отставала подруга. — Но даже если нет, мужика на одну ночь ты себе там найдёшь.

— Мужика на одну ночь я могу найти где угодно, можно даже с этого дивана не вставать, — с подозрением покосилась я на нарядную бумажку.

— Но не такого уровня, — назидательно подняла палец Мия. — Забывать бывшего надо так, чтобы его самооценка залезла в задницу и боялась оттуда высунуться — вот какой тебе нужен мужик.

И я, конечно, могла бы возразить, что мне его и забывать не надо — забыто!

Но возразить просилось о другом.

— Так мы бывшего забываем или про получить удовольствие говорим?

— А одно другому разве мешает? — выкрутилась коза.

— Ладно, и что это? — подтянулась я повыше и даже чипсы отложила.

— Это празднование Китайского Нового года, — протянула она мне приглашение. — А заодно и благотворительный вечер — собрать денежек для каких-то благородных целей никогда не помешает, но именно поэтому там будут все самые крутые, богатые и шикарные мужики города. Все, Ника!

— Да ладно, — хмыкнула я. — Самые крутые и богатые, говоришь? А мне казалось, твой лучший секс был с грузчиком мебельного магазина.

— Вот ты сучка, — покачала она головой. — Ничего и не изменилось. Этот потный вонючий грузчик так и остался лучшим, на 9 из 10.

— Ну и кто из нас сучка? А с ним-то что было не так? Почему не 10?

— Чтобы не зазнавался, — гордо задрала она носик.

Я покачала головой.

— Ладно, что там у тебя за приглашение, — неожиданно подумала я, что хороший секс и правда не помешает. Но согласилась не поэтому. На картонке огромными буквами было написано «Авалон». А раз все «самые-самые», то и владелец «Авалона» будет наверняка. Это же мой запасной план, подумала я. А вслух сказала: — Надеюсь, мэра там не будет. Мне к нему ближе, чем на пятьдесят метров подходить нельзя. Судебный запрет.

— Ничего, там большой зал. Места всем хватит.

Я покрутила в руках картонку и, для порядка, нехотя согласилась

— Хрен с тобой! Для секса на одну ночь сойдёт.

Мия улыбнулась.

— Жду тебя тогда послезавтра. Завтра, ты помнишь…

— Помню, помню, завтра у тебя по графику секс. Я не прихожу.

— А послезавтра с утра прошвырнёмся по магазинам, к обеду я договорилась со своими девками, они из нас таких конфеток сделают — все нас недооценившие сдохнут от сахарного диабета.

— «Авалон», значит, — рассматривала я приглашение.

— Ес-стественно, — хмыкнула подруга. — Где может проходить самая шикарная вечеринка года? Только в самом шикарном заведении города — на крыше бизнес-центра «Авалон».

Я кивнула. Запасной план точно не повредит, и, надеюсь, в день встречи Китайского Нового года мне будет что праздновать — конверт Керну я вручу.

32

Добраться до отеля на следующий день раньше обеда у меня не получилось — Мия попросила съездить с ней в клинику. Осознанное материнство — это вам не просто сдать кровь и принести мочу в баночке, это хренова туча анализов, проб, генетических тестов.

Я не смогла отказать и поехала с ней.

Но Керн мне был и не нужен — караулить его с утра у входа.

Мой план — агрессивно ждать его в его же логове и дождаться, если повезёт. Если нет — сойдёт и график его поездок и деловых встреч, желательно с указанием мест.

Пройти мимо охраны отеля казалось невозможным, но я же не зря несколько дней вынужденно наблюдала за работой лобби отеля — проскользнула в коридор с лифтами незамеченной.

На ключах, что я взяла в ящике стола Можайского, был номер — два ноля. Что это пентхаус на закрытом верхнем этаже, догадаться было несложно — именно там и стояли чёртовы ноли — над всеми этажами.

Нажать получилось не сразу. Лифт уже закрылся и как пустой, приглушил свет, когда я сообразила, что на связке есть магнитный ключ, который нужно приложить, чтобы кнопка «00» стала активной.

Вышла, оглянулась на пустом этаже. Здесь же есть камеры? Или владелец так ценит конфиденциальность, что предпочитает, чтобы в его жизнь не заглядывали даже глаза камер?

Впрочем, какая мне разница. Я открыла дверь своим ключом и вошла.

Странно, но, когда входишь в помещение, почему-то нетрудно понять, живёт в нём мужчина или женщина, молодой или пожилой человек, пара или семья.

Здесь явно пахло мужиком.

Свежо, легко, даже приятно, явным самцом. Молодым активным самцом.

— Ну что, господин Керн, — усмехнулась я довольно. — Теперь вы никуда от меня не денетесь.