Алекс Борджиа – Вампиры. Исход (страница 2)

Военачальник аккуратно опустил его голову, снял с себя окровавленными пальцами шлем и медленно выпрямился, замерев на минуту в траурном молчании.

– Возьмите тело, его милости, – обратился он к стражникам, обступившим роковое место, – вынесите на улицу и похороните в отдельной могиле, рядом с погибшими сегодня в бою товарищами. А этого, – и он небрежно указал на заколотого ими жреца, – бросьте у подножия пирамиды и пусть туземцы сами погребают его.

Отдававший приказы ещё раз взглянул на графа, лежащего в луже собственной крови и на миг ему показалось, будто у того на груди что-то зашевелилось. Однако присмотревшись внимательнее, он понял, что это была лишь игра теней от факельного огня, бросающего свои отблески на прекрасное жемчужное ожерелье на шее убиенного. Просто застёжка в виде головы змеи немного сбилась и её глаза, выполненные из драгоценных камней, сверкали теперь неописуемым дьявольским блеском.

Военачальник протянул было руку к прекрасному ожерелью, но, вдруг тут же отдёрнул её, словно от раскалённой докрасна головни; выпрямился, одел шлем и покинул помещение.

Начинался очередной вечерний закат. Некогда прекрасный город был почти сожжён и теперь представлял собой лишь раздуваемое ветром пепелище. Только две пирамиды по-прежнему величественно возвышались над островом. У самой подошвы одной из них были выкопаны несколько свежих могил. Четверо солдат в помятых латах поочерёдно опускали в них своих убитых товарищей. В одну из таких могил опустили и тело графа.

Пока воины возились с погребением, наступила кромешная, непроглядная темнота, накрывшая священный город, словно чёрным одеялом. Это произошло почти мгновенно. Словно кто-то в глубоком подвале без какого-либо доступа света задул разом все свечи.

– Ничего, засыплем остальные могилы землёй завтра утром, как только начнётся рассвет, – промолвил один из солдат. – На ночь же выставим караул, чтобы изголодавшиеся звери не смогли чего доброго полакомиться покойниками. И разведите костры вокруг организованного нами стихийного погоста. Встанем здесь лагерем.

И тут же в наступившей ночи, словно в подтверждение высказанных солдатом опасений стали раздаваться жуткие рыки диких лесных хищников.

Не прошло и получаса, как прямо у входа в пирамиды был разбит военный лагерь. И всё-таки многие воины не спешили ложиться спать в расставленные шалаши, а сидя у костров, с удовольствием любовались добытыми в кровопролитном сражении трофеями, и пили вино. У тех же могил, которые не успели засыпать землёй, выставили караулы.

Однако люди были настолько утомлены, что голоса их понемногу начали умолкать, и уже через час даже никто из часовых не смог заметить, как к одной из вырытых ям, приблизились два солдата.

– Давай быстрее, – сказал тихо, один из них другому, – такое сокровище не должно пропасть. Как договаривались – тебе цепь, а мне ожерелье. Я обещал одной знатной даме, на которой собираюсь жениться, привезти что-нибудь из этого похода и то украшение как нельзя лучше подойдёт ей для подарка.

– А ты уверен, что пропажи не заметят? – засомневался второй голос.

– Не беспокойся, поутру мы зароем графа землёй, и никто ничего не узнает, – успокоил первый. – А упускать такой случай я не намерен. Лучше почаще оглядывайся, чтобы нас не увидели, – и говоривший человек смело спрыгнул в свежевырытую могилу.

В её недрах ненадолго возникла какая-то возня, а через несколько минут и вовсе раздались крики, состоящие в основном из нецензурной брани.

– Чёрт возьми, нас опередили! Здесь – нет ни трупа, ни драгоценностей! Я совершенно ничего не понимаю, – в голосе говорившего слышались раздражение, недоумение и досада. – Подай-ка мне руку, чтобы я мог выбраться, – обратился он к товарищу, который склонился над могилой и смиренно ожидал пособника в мародёрстве.

Но едва товарищ протянул подельнику руку, как кто-то с силой отдёрнул его от края могилы в темноту.

– Эй, что за шутки!? – возмутился тот, который находился в яме, внезапным исчезновением помощника. – Ты меня вытащишь из этой чёртовой могилы или нет? Куда ты исчез?

Но ответа на его вопросы не последовало. Вообще всё стихло. Даже не стало слышно пения ночных птиц и крика павианов.

– Ну, погоди! Сейчас я вылезу и задам тебе, – проговорил он с угрозой в голосе и вытащил из ножен короткий испанский клинок.

Упираясь ногами и втыкая остриё клинка в землю, мародёр самостоятельно, хоть и с большим трудом всё-таки выбрался на поверхность. Оказавшись наверху, его внимание сразу привлекло какое-то движение рядом с могилой. Напрягая всё своё зрение, он вгляделся в темноту и увидел ужасающую картину.

На земле молча лежал его товарищ, совершенно не реагируя на окрики. Над ним же склонилось нечто, напоминающее своими бесформенными очертаниями человека. И этот, если его можно так назвать, человек, вцепившись несчастной жертве в шею, судя по ужасным характерным звукам, теперь высасывал из неё кровь.

Неудачный расхититель гробниц вскочил на ноги, чтобы бежать, но попытка провалилась. Дрожь в коленях от охватившего его страха не дала ему сделать этого. Из-за поднятого им шума нечто оторвалось от своей жертвы и обратило свои огромные горящие глаза теперь на него. Мародёра словно парализовало.

Черты лица чудовища почти не проглядывались при слабом свете луны, едва пробивающейся через сомкнутые мощные кроны деревьев. Но длинные зубы с капающей с них свежей кровью, неудавшийся мародёр всё-таки рассмотреть сумел. Чудовище зашипело, словно змея и быстро поползло в направлении своей новой жертвы.

Горе расхититель гробниц вновь попытался бежать, но, то ли ужас от происходящего, то ли внезапно напавший столбняк, по-прежнему не позволили ему даже сдвинуться с места. Наоборот, пальцы его разжались, и клинок гулко упал на камни. Несчастный попробовал закричать, однако голос так и не вырвался через предательски накрепко сомкнутые уста.

Нечто, с шипением подползло к нему, резким толчком опрокинуло на землю и навалилось сверху всем своим чудовищным весом. Только теперь бедняга смог рассмотреть своего палача во всей красе; вытянутое бледное лицо, крючковатый, длинный нос, путанные седые пряди и огромные передние клыки.

Худые и холодные как лёд пальцы с длинными ногтями, обхватив голову своей новой жертвы, с невероятной силой запрокинули её, а острые клыки чудовища звонко клацнули и с жадностью впились в изогнутое обнажённое горло.

Последнее, что увидел перед смертью несчастный, это свисающую с шеи убийцы золотую цепь и большую шипящую змею со сверкающими изумрудным блеском глазами.

Вступление

Отец Ионел переступил порог камеры и тут же остановился. После длинного, хорошо освещённого коридора его глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к внезапно обступившей темноте.

Шаркая ногами и шурша длиннополой рясой, он, наконец, прошёл внутрь. Камера представляла собой небольшое помещение, около восьми квадратных метров. Свет сюда едва пробивался через узкое, закрытое решёткой из толстых прутьев окно, расположенное, высоко под потолком. У стены из серых камней, покрытых кое-где мхом и выступившими каплями влаги, сидел человек.

Из-за опущенной головы его лица почти не было видно. Одет он был в тюремную робу. Одна из рук поднята и крепко прикована цепью к торчащему из стены крюку.

Зашедший за отцом Ионелом тюремный охранник подошёл к заключённому и, схватив его за ворот, громко сказал:

– Вставай! Тебе привели священника, чтобы исповедаться перед казнью.

Человек чуть приподнял голову и, взглянув на тучную фигуру в рясе, прошептал:

– Оставьте нас наедине.

– Будьте осторожны святой отец, – предостерёг священника охранник и, выйдя из камеры, с ужасным скрипом закрыл за собой, тяжёлую железную дверь.

Отец Ионел уже больше десяти лет служил тюремным священником и настолько привык к окружающей обстановке, что его не пугали ни эти стены, ни нахождение рядом с преступником. Однако, как и всегда, перед посещением желающего исповедаться смертника, он внимательно изучил его дело, и многое для него осталось загадкой.

В письменном заключении чрезвычайной комиссии, спешно собранной и отправленной в какой-то замок, расположенный в глухой местности, говорилось; что на месте преступления были обнаружены несколько человеческих тел. Двое убитых острым предметом, и один обгоревший до костей труп. Там же нашли и орудие убийства. Это острый, довольно старинный наконечник копья, сделанный, кстати, из чистого серебра.

Самого подозреваемого в этих преступлениях доставили местные жители одной глухой деревеньки, близ которой и стоял замок. По допросным листам, они утверждали, что этот человек не кто иной, как сам дьявол. Якобы он связан с нечистой силой и пьёт у людей кровь.

Никто из следователей, конечно же, им не поверил. С привезённого из замка орудия убийства были впервые сняты отпечатки пальцев. Это был второй или третий случай применения набиравшей в Европе дактилоскопии, но именно по её заключению, сделали выводы, что доставленный местными жителями человек, держал орудие убийства в своих руках.

Его допросные листы в деле отсутствовали. Судя по описанию ведших это дело следователей, он вообще отказывался с кем-либо общаться.

Так же молча он просидел несколько заседаний суда, так же молча выслушал обвинительный приговор – смерть.