Алекс Алезаров – И грянет атомов песнь (страница 4)
Этим я и занимался в свободное от рабства время, доставал то что нужно одним, изыскивал то что нужно другим, оказывал услуги третьим. Не то, чтобы мне это было по душе – но я задался целью выстроить систему вокруг себя.
“Ради чего?” – мог бы спросить меня кто-то.
А я бы ответил, что как оказалось – именно ради этого момента.
– Эй, чего столбом стоишь? – Орал мне Гока, на котором форма портового грузчика смотрелась невероятно уместно. – Три шкуры драть тебя налево, все за вас думать надо??
Перекричать оглушительный звук Ворчливого Сота было нелегко, но легкие у Гока были что надо. Я взглянул на хаос, что мы учинили, отдал честь и ринулся бежать в сторону технического шлюза застывшего надо мной корабля.
План был прост – устроить бардак с помощью старого драндулета, сорвать график разгрузки, отвлечь внимание от моей персоны, что проникнет на таинственный корабль и поколдует над инструкциями распределения некоторых грузов, перебросив ордера от незаинтересованных лиц к заведомо заинтересованным.
– Доступ технической группы, порядковый номер УПИ-47. – Сказал я и приложил добытое удостоверение к пропускной панели.
Слабый искусственный интеллект, ограниченный и ячейковый, сверил фотонную сетку чипа, и был таков. Полный запрет Хозяев на создание и внедрение потокового, симбиотического и централизованного ИИ сыграл мне на руку, как и всегда прежде.
Нечто важное стояло за искоренением любой адаптивной нейросети в мирах Простора, но голова моя была забита совершенно иными задачами, нежели размышлениями о мотивах Хозяев.
–
Дверь отъехала в сторону совершенно беззвучно, открывая освещенный фиолетовым сиянием коридор. Корабли мидриан, а именно так Хозяева называли себя во всеуслышание, были архитектурным совершенством по меркам любого уважающего себя человека.
Потому как именно люди, или другие покоренные виды, эти корабли и строили.
Оказавшись внутри, я провел рукой по переборке из дисматерии, как всегда испытав ощущение высасывающей пустоты и запертой внутри смерти. В этом металле не было жизни и движения молекул, энтропия не касалась его – вычеркивая из настоящего, словно невидимку.
Парадоксально, что величайшая слабость мидриан стала опорой их империи – скрепляя ненадежные союзы правящих домов единственной неподвластной их силе вещью.
Вернее, одной из вещей.
Дисматерия плохо гнулась, но была почти неразрушима. Поэтому в интерьере и экстерьере превалировали угловатые и резкие формы – палец протяни и порежешься.
– Для протокола, – произнес я заготовленную речь, отстукивая шаги по темному полу, – производится рекалибровка подачи гидрогеля в стыковочной опоре О3, поврежденной при разгрузочных работах. Калибровка будет производиться в ручном режиме.
– Вот и умница.– Похвалил я единственного моего собеседника.
– Эй, это не для протокола! – Поспешно воздел я руки.
–
– Согласился со мной голос.
Я обреченно вздохнул и вернулся к целям моего плана. А их было несколько и одна была важнее другой, так что прерогативы разглагольствовать я был лишен еще до начала операции.
Интерфейс был стандартный и понятный даже хуллу – Хозяева чурались грязной и рутинной работы, предпочитая управлять глобальными узлами. Поэтому местечковое оборудование было адаптировано под наши руки, ну или руки других несчастных – разница была не велика.
Противопоставленый большой палец был слишком удачной генетической находкой, как и разного рода ключевые элементы эволюционирующего организма. Поэтому населяющие Простор виды были в целом одного поля ягоды.
Просто одни были красные и сладкие, а другие с дополнительной парой рук. Ну или глаз.
Или зубов.
Быстренько перенаправив движение гидрогеля по новым маршрутам, я использовал аварийную ситуацию чтобы открыть доступ к другим системам корабля.
Заправским движением фокусника я вытащил из рукава техинжектор, вставляя его в разъем. С этой самой секунды, пока тупенький бортовой компьютер не разберется с фальшивыми запросами и поступающими нелепыми инструкциями – я имел карт-бланш в доступе к базам «САЙТИАСа».
«Зерновые культуры, униформа, эмбрионы…»
Я листал списки, попутно насвистывая что-то ободряющее, искал то самое, не забывая перераспределить некоторые грузы в некоторые непланируемые ранее места.
«Мебель, производственные конструкции, короб с-назначения…»
Я замер, потер виски и вернулся к последней строчке. Прошелся по параметрам, проверяя не врут ли мои глаза.
Назначение С – абривиатура для обозначения сакральной категории объектов, священных даров производственной махины храмовых миров Простора.
Сакральники никогда не делались большими – это противоречило основному принципу расщепления анимы. Структура вокруг двигателя имела ячейковую природу, чтобы локализовать непредвиденную терминальную стадию темной энергии, и не допустить разрыва поля Аман-Хорста.
Сакральные коробки были величиной с небольшой ларец – я сотни раз держал их в руках, я добывал тьму и складывал ее внутрь, я лез с ними вглубь и возвращался с ними обратно.
В общем был своего рода докой в этой части.
«С-короб – палуба Н, цех 02» – гласили параметры.
Я присвистнул.
Эта сакральная коробка занимала целое производственное помещение, где то у меня над головой. Моя вторая цель была почти у меня в руках – и мое сердце забилось чаще.
– Эврика… – Прошептал я, не сумев сдержать ликование.
Я отмахнулся от него и запустил симуляцию утечки гидравлического геля на палубе Н. Несложная задача для того, кто так много времени провел рядом с Йен, выискивая уязвимости вражеских систем через планетарные сети.
Мысли могут съедать тебя коварным хищником, если ты даешь им откусить часть своей души. Я давно уже бросил это занятие – загрубел, или думал так, пройдя сквозь столько битв и потерь. Зачерствел настолько, что дал бы фору оставленной на века на ветру краюшке хлеба.
А может просто в моей душе и кусать уже было нечего.
– Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки. – Я направился к следующему шлюзу, за которым был путь наверх.
Я вернулся к терминалу и нашел логический блок с инструкциями, касающимися защитных систем судна.
Времени оставалось мало, стоило поторопиться – я спрогнозировал критическую ошибку гидравлической системы, присвоив класс опасности «Красный» и загрузил через техинжектор в нутро программного кода корабля.
– Запрашиваю доступ к палубе Н для устранения утечки. – Повторил я настойчиво, молясь что настроил логические цепочки верно.
С этим разберемся позже, подумал я. Надежда перевешивала возможные риски , словно тяговый рулл на чаше весов боролся с обычной полевкой.
Вот и люк, такой же как и внизу, только с нужной мне литерой на табличке сбоку. Я поднес пропуск к считывателю, мельком глянув на унылое лицо его реального владельца – худое и усталое, хотя казалось бы этот инженер вытянул вполне себе счастливый билет.
Работа в порту на обслуживании кораблей не шла ни в какое сравнение с мерной потерей рассудка в кромешной тьме шахт.
Дверь открылась и я вполз внутрь, покрякивая для порядка. Глаза мои, скрытые за стеклами дыхательной маски, внимательно осматривали доступное пространство, подмечая ориентиры, особенности и, естественно, пути отхода.
В дальнем конце коридора огромные двери скрывали грузовой лифт, но при всем моем желании воспользоваться им по назначению – это было равным самоубийству, а я пока еще был далек от решения уйти в мир иной.
«Восемь, семь, шесть…» – я шел мимо запертых дверей к номеру два, а мозг вел обратный отсчет, словно устроился помощником к таймеру детонатора.