Alec Drake – Попаданец. Юрка Барон: Кража века (страница 4)

— А куда я его спрятал?

— Этого никто не знает.

Юрка задумался. Кулон лежал у него в сумке — прямо сейчас, на груди. Но если старик сказал правду, и Юрка — то есть Пьеро — спрятал Глаз, а потом забыл… Выходит, он сам нашёл Глаз? Или Глаз сам нашёл его? Этот синий камень вёл себя слишком странно.

— Слушай, Филиппо, — сказал Юрка, останавливаясь. — А как выглядит этот Глаз? Ну, опиши.

— Зачем? Вы же его видели.

— Хочу проверить, не спутал ли я его с чем-то.

Филиппо пожал плечами.

— Маленький кулон. Тёмный металл. Внутри — синий камень. Говорят, когда Глаз смотрит, камень пульсирует. Как сердце.

Юрка молча расстегнул поясную сумку. Филиппо вытаращился на него, как на сумасшедшего.

— Что вы делаете?!

— Проверяю.

Юрка вытащил кулон. Синий камень пульсировал ровно, спокойно — как будто спал. Но в тоннеле стало теснее. Давление в воздухе изменилось — будто перед грозой.

Филиппо попятился.

— Синьор… синьор, это…

— Знаю, — сказал Юрка. — Это Глаз. И он у меня.

— Но вы же его спрятали!

— Видимо, плохо спрятал.

Юрка сунул кулон обратно. Но в тот же миг камень полыхнул — ярко, как фотовспышка. Перед глазами Юрки промелькнула картинка: площадь, толпа, виселица, и на ней — он сам, в камзоле Пьеро Барона, с верёвкой на шее.

— Что это было? — прошептал он.

Картинка исчезла так же быстро, как появилась. Остался только холодный пот на спине.

— Это Глаз показал вам будущее, — тихо сказал Филиппо. — Или прошлое. Никто не знает. Он показывает то, что нужно. То, чего вы боитесь.

— Я не боюсь виселицы, — соврал Юрка.

— Врёте, — Филиппо покачал головой. — Но это ваше право. Синьор, я провожу вас до конца тоннеля. А там — как решите. Медичи ждут. Или не ждут. Может, вы сбежите из Флоренции.

— Сбежать? — Юрка усмехнулся. — И куда? В Милан? В Рим? Я даже по-итальянски нормально не говорю. Пока что.

— Вы говорите на тосканском, — заметил Филиппо. — И очень чисто.

— Правда? — Юрка только сейчас заметил, что и вправду говорит на каком-то другом языке. Не на русском. И не на английском. И мыслит — тоже на нём. — Чёрт, организм сам подстроился. Удобно.

Они шли ещё минут десять. Тоннель сужался, потом расширялся, потом снова сужался. Несколько раз Юрка спотыкался о камни — кроссовки скользили по сырой земле. Филиппо шёл уверенно, как старый крот.

— Пришли, — сказал он наконец.

Они остановились перед деревянной дверью, обитой железом. Сверху — маленькая решётка, за которой виднелся слабый свет.

— За этой дверью — кухня палаццо Медичи, — прошептал Филиппо. — Сейчас там никого — обед кончился, ужин ещё не начинали. Можете вылезти.

— И что мне там делать? — спросил Юрка.

— Не знаю, синьор. Вы — вор. Придумайте что-нибудь.

Юрка прижался глазом к решётке. За дверью была кухня — большая, с медными кастрюлями, очагом и длинным столом. На столе — разделочная доска и нож. И больше никого.

— Там пусто, — сказал он.

— Тогда идите.

Юрка взялся за ручку. И замер.

— Филиппо, — сказал он не оборачиваясь. — А почему ты помогаешь мне? Ты же понимаешь, что если меня поймают, то и тебя — тоже.

Старик молчал долго. Потом ответил тихо:

— Потому что пять лет назад вы спасли моего внука. Его хотели повесить за кражу яблока. А вы подбросили стражникам кошелёк с золотом, и они забыли про мальчишку. С того дня я ваш. До смерти.

Юрка обернулся. Филиппо стоял, опустив фонарь, и в жёлтом свете его лицо казалось древним, как эти стены.

— Спасибо, — сказал Юрка просто. — Я не подведу.

Он толкнул дверь.

Кухня пахла чесноком, розмарином и жареным мясом. Юрка выбрался из тоннеля, закрыл за собой дверь и присыпал её тряпкой — чтобы не бросалась в глаза. Огляделся.

Большое помещение. Сводчатый потолок. Три очага — в одном ещё тлели угли. На стенах — медные сковороды, вертела, ножи всех размеров. На полках — банки со специями, мешки с мукой, кувшины с вином.

— Как в ресторане, — прошептал Юрка. — Только без санитарной книжки.

Он выглянул в коридор. Там было пусто и тихо. Мраморный пол, высокие окна с цветными стёклами, на стенах — гобелены с охотничьими сценами. Пахло дорогими духами и воском.

— Палаццо Медичи, — сказал себе Юрка. — Сердце Флоренции. И я стою в нём без приглашения. Как гость. Незваный.

Он сделал шаг. Второй.

И в тот же миг из-за поворота вышли двое — стражник в доспехах и женщина в чёрном платье с высоким воротником.

Женщина была красива. Лет тридцать. Тёмные волосы, собранные в сложную причёску, острый подбородок и глаза — зелёные, как яд. Она посмотрела на Юрку, и на её губах появилась холодная улыбка.

— Синьор Барон, — сказала она мягко, будто пела. — А мы вас заждались.

Юрка мысленно выругался. Вслух сказал:

— Простите, синьора. Заблудился. Ищу выход в туалет.

Женщина рассмеялась — коротко, без радости.

— Выход в туалет? — переспросила она. — Какой вы забавный. Впрочем… — она сделала шаг вперёд, — Лоренцо Медичи будет рад, что вы всё-таки пришли. С Глазом или без него.

— А я пока не решил, — сказал Юрка.

— Вот и обсудите. — Женщина взяла его под руку так крепко, что он не смог вырваться. — Следуйте за мной, синьор Барон. И не делайте глупостей.

— Я вообще без глупостей, — вздохнул Юрка. — Чистая случайность.

Стражники встали сзади. Путь назад отрезан.

— Как вас зовут, синьора? — спросил Юрка, пока его вели по коридору.

— Катерина, — ответила женщина с лёгким акцентом. — Катерина Сфорца.

Юрка вспомнил, что говорила Эльза. «Она поклялась содрать с вас кожу».

— А, — сказал он весело. — Та самая. С дневником?

Катерина Сфорца остановилась и посмотрела на него так, что стражники попятились.

— Синьор Барон, — произнесла она ледяным шёпотом, — если вы ещё раз упомянете мой дневник прилюдно, я лично вырежу вам язык и скормлю его свиньям. Вы поняли?