Alec Drake – Попаданец в 90-е: Бандит, которого должны убить (страница 5)

— Хорошо, — сказал он. — Завтра. Два часа.

— Ты ответишь, Лис, — Шах повернулся к нему спиной, что было высшей степенью презрения. — Только место и время. Место я назвал. Время — тоже. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда живи до завтра.

Шах сел в «Мерседес». Грек и Барс скользнули следом. Двигатель взревел, и чёрная машина укатила в сторону Москвы, мирно, без суеты.

Макс стоял у своей раз долбанной «девятки» и пытался отдышаться.

Спина была мокрой. Пальцы дрожали так, что он едва удерживал ключи.

Он посмотрел на часы. Был почти одиннадцать. До стрелки оставалось двадцать семь часов.

Двадцать семь часов, чтобы найти выход из ситуации, где все выходы вели в могилу.

Он сел в машину. Зачем-то включил приёмник — оттуда заиграла песня «Комбинации»: «Не забывай, не забывай, я буду помнить…»

Макс выключил радио.

Он достал из бардачка блокнот Лиса — дешёвую общую тетрадь в клетку, исписанную каракулями. Чужие воспоминания подсказывали: это дневник. Лис вёл его последние полгода, записывая всё, что узнал о братве, о сделках, о ментах.

Макс пролистал до последней страницы.

Там была нарисована схема. Завод «Красный Молот». Северный цех. Отмечены входы, выходы, чердаки, подвальные ходы. Пометки на полях: «Кирпичная кладка — 1972 г., аварийная», «Электрический щиток — отключить подачу на освещение», «Лаз в котельную — 60 см в ширину, пролезет только худой».

Лис готовился к стрелке. Но не для того, чтобы умереть.

Он готовился, чтобы выжить.

Макс захлопнул тетрадь.

Значит, у Лиса был план. План человека, который украл общак, завалил Косого и хотел торговаться с Шахом. Что-то пошло не так — и Лис умер. Но план остался.

Теперь у Макса был этот план. И ещё кое-что, чего не было у Лиса.

Он знал, что Шах его всё равно убьёт. Даже если вернёт деньги и дипломат. Потому что Лис слишком много знал. Потому что он уже предал. Таких не прощают.

Никогда.

Макс завёл двигатель. «Девятка» чихнула и заглохла. Со второй попытки завелась.

Он развернулся и поехал не в Москву, а обратно — мимо «Лукойла», мимо поста ГАИ, мимо гаражей, где остался Косой.

Ему нужно было подготовиться.

И он знал, с чего начать.

Впереди был город. И люди, которые могли помочь.

А могли и убить.

В девяностых это часто было одним и тем же.

ГЛАВА 4: МЕНТ С ЗАПАДНЫМ ПРИЦЕЛОМ

14 сентября 1994 года. Московская область, ОВД «Центральный». 14:23.

Капитан Горелов сидел в своём кабинете на третьем этаже и пил холодный кофе из гранёного стакана.

Кабинет был маленький — восемь квадратов, ободранные стены, сейф в углу и портрет президента на гвозде. Портрет был старый, ещё 1992 года. Горелов его не менял — ему было всё равно, чьё лицо виснет над головой, пока он заполняет протоколы.

Он был из тех ментов, кого называли «волками». Не потому, что брал взятки — Горелов не брал. И не потому, что был жестоким — жестокость он оставлял при задержаниях, а в жизни был тихим и незаметным.

Волком его называли за чутьё.

Если Горелов брался за дело, он доводил его до конца. Даже если сверху говорили «стоп». Даже если свидетели исчезали. Даже если улики сгорали в пепельнице следователя.

Ему было тридцать пять. Высокий, лысеющий, с вечным недосыпом и дешёвым советским плащом, который он носил круглый год. Ни жены, ни детей — была квартира, была работа и была цель.

Он хотел поймать Шаха.

Не за рэкет, не за крышевание — на это всем было наплевать. За убийства. За три трупа в 1992-м. За исчезновение семьи предпринимателя Кравченко в 1993-м. За подрыв машины в центре города, когда погибла девушка.

Горелов знал: Шах — убийца. У него были показания. Были свидетели. Но каждый раз, когда дело доходило до суда, свидетели отказывались от слов, улики терялись, а прокурор находил тысячу причин отложить заседание.

Потому что Шах платил. Платил всем. Судьям. Ментам. Чиновникам.

Но Горелов не продавался. И Шах этого не прощал.

Дважды на Горелова было покушение. Первый раз — взрыв в подъезде, погиб сосед сверху. Второй раз — выстрел из машины, когда Горелов возвращался с работы, пуля пробила капюшон плаща, задела плечо.

Он не ушёл. Не попросил перевода. Просто залечил рану и продолжил работать.

Теперь у него был шанс.

Вчера, в два часа ночи, ему позвонил информатор. Пацан, который работал у Шаха уборщиком в подпольном казино. Сказал три вещи.

Первое. Лис — шестёрка Шаха — украл общак. Деньги и какой-то дипломат. Скрылся. Шах поднял всех на поиски.

Второе. Лис перед исчезновением несколько раз встречался с неизвестными. Возможно, с журналистами. Или с ментами. Информатор не понял.

Третье. У Лиса есть дискета. На ней — имена. Все имена. Судьи, прокуроры, начальники УВД. Те, кто берёт деньги у Шаха.

Горелов не спал всю ночь. Сидел за столом, курил одну за другой, смотрел на карту города и прокручивал в голове варианты.

Если это правда — это конец Шаха. Не просто задержание, а полный крах. Без крыши, без денег, без защиты наверху. Шах станет уязвимым. И тогда его можно будет взять.

Но сначала нужно было найти Лиса.

Горелов допил кофе, набрал номер телефона на столе — стационарного, с диском, с тяжёлой трубкой.

— Дежурный? Это Горелов. По городу ориентировка на Лисовского Максима. Да, того самого. Нет, не задерживать. Наблюдать. Если увидите — звонить сразу мне. На сотовый. Да, я серьёзно.

Он положил трубку. Откинулся на стуле — ножка жалобно скрипнула.

Знал бы Шах, что Горелов уже в игре — перекрыл бы ему кислород мгновенно. Но Шах не знал. Шах думал, что Горелов — рядовой опер, который копается в мелочёвке.

Ошибка.

Горелов встал, подошёл к сейфу. Набрал комбинацию — 14-08-91 (дата, когда он понял, что жить в этой стране станет либо очень трудно, либо очень весело). Достал папку.

На папке было написано от руки: «Шах. Том 1».

Внутри — фотографии. Показания. Экспертизы. Диаграммы связей. Горелов собрал этого почти досье за три года. В тысячу раз больше, чем официальное дело.

Он вытащил одну фотографию. Чёрно-белое фото, сделанное с крыши дома. На нём Шах выходит из ресторана «Волга». Рядом — начальник УВД. Оба улыбаются.

Горелов провёл пальцем по лицу начальника.

— Продажная шкура, — сказал он тихо. — Скоро вы все ответите.

В дверь постучали.

— Войдите, — Горелов закрыл папку, сунул её обратно в сейф.

Вошёл лейтенант Шпак — молодой, наивный, с горящими глазами. Такие долго не живут в ментовке, но пока держался.