Alec Drake – Попаданец в 90-е: Бандит, которого должны убить (страница 6)

— Капитан, там поступала информация. Лисовского видели на выезде из города. У заправки «Лукойл». С Шахом.

Горелов замер.

— С Шахом? Живым?

— Да. Разговаривали. Потом Шах уехал. Лис остался.

— И что Лис?

— Уехал в сторону гаражей. Потом потеряли.

Горелов потёр переносицу. Если Шах встретился с Лисом и не убил его — значит, Лис ещё нужен. Значит, дискета ещё у него. Шах хочет получить её мирно.

А значит, у Горелова есть время. Но мало.

— Шпак, принеси карту города. И маркер. Отметь все точки, где Лис появлялся за последние сутки.

Лейтенант убежал. Горелов остался один.

Он достал из кармана плаща сотовый телефон — огромную трубу «Моторолу», которую ему дали после того, как он раскрыл убийство депутата. Дрожащей рукой набрал номер.

— Это я. Ты говорила мне про Лиса. Всё подтвердилось. Нужно встретиться. Ты знаешь, где он может быть?

Пауза. Женский голос на том конце ответил что-то короткое.

— Понял, — сказал Горелов. — Давай через час. На старом месте.

Он отключился. Посмотрел на портрет президента. Тот смотрел куда-то в сторону, словно не хотел иметь ничего общего с этим кабинетом.

— Скоро всё изменится, — сказал Горелов пустоте.

Он надел плащ, сунул в карман служебный «Макаров» и вышел.

Коридор ОВД пахло хлоркой и страхом. Мимо прошёл полковник с двумя нашивками — посмотрел на Горелова как на таракана, отвернулся.

Горелов улыбнулся ему в спину.

Он знал фамилию полковника в той дискете. Знал, сколько тот взял за то, чтобы закрыть дело об убийстве. Знал, на какой счёт перевели деньги.

Скоро. Ещё немного.

Он спустился по лестнице, вышел на улицу. Шёл мелкий дождь — типичный сентябрь в Подмосковье. Горелов поднял воротник, сел в старенькую «Ниву» без опознавательных знаков.

Из магнитолы играло что-то западное — Горелов слушал только западное. «Scorpions». «Bon Jovi». Всё, что не напоминало о том, во что превратилась страна.

Он завёл машину и поехал.

Перед выездом со стоянки замедлился. У ворот стоял человек в гражданском — ведомственный стукач, Горелов знал его в лицо. Смотрел прямо на него.

Горелов кивнул. Тот не ответил.

Значит, уже всё знает. Скоро Шаху сообщат, что Горелов выехал за город. Скоро будут следить за каждым шагом.

Но Горелов привык.

Он выжал сцепление, воткнул первую передачу и исчез в серой пелене дождя.

На переднем сиденье лежала фотография Лиса. Молодое лицо, злые глаза, татуировки на пальцах. Горелов посмотрел на неё и подумал то, что не сказал бы вслух никому:

«Ты мусор, Лис. Бандит и крыса. Но ты — моя единственная путевка на тот свет, где Шах будет сидеть или лежать. И я тебя найду. Даже если придётся пройти через все трупы».

Дождь усилился. Дворники едва справлялись.

Впереди, за поворотом, начинался город.

Там, в панельных многоэтажках, в подвалах, в гаражах, прятался человек, у которого была дискета, способная уничтожить половину области.

Или спасти одного упёртого капитана.

Горелов нажал на газ.

ГЛАВА 5: ПУЛЯ ДЛЯ НАЧИНАЮЩЕГО

14 сентября 1994 года. Московская область, пятиэтажка на улице Гагарина. 18:47.

Макс знал, что возвращаться в квартиру Лиса — идиотизм.

Шах знал адрес. Половина группировки знала адрес. Даже соседка снизу, тётя Рая, знала, где торчит этот «нервный парень в кожанке». Но у Макса не было выбора. В квартире оставалось то, что могло спасти ему жизнь.

Он припарковал «девятку» через два дома, бросил рюкзак с деньгами и дипломат в багажник, замотав брезентом. «ТТ» сунул за пояс сзади — куртка прикрывала.

Перед тем как войти в подъезд, постоял минуту под козырьком, слушая.

Сентябрьский вечер тянул сыростью. Свет в окнах зажигался рано — лампы дневного света, жёлтые, скудные. Из открытой форточки на пятом этаже орал телевизор: «Сегодня в программе „Время“…»

Тишина. Ничего подозрительного.

Макс вошёл.

Подъезд пах кислой капустой и кошками. Лифт не работал — он полез пешком. Третий этаж. Четвёртый. Пятый.

Квартира пятьдесят восемь.

Дверь была старой — филенчатая, с советским глазком. Никаких следов взлома. Макс достал ключи, вставил в замок.

Замер.

Что-то было не так. Запах. Из-за двери тянуло дымом — дешёвыми сигаретами, «Примой» или «Беломором». Лис не курил дома. Только на улице или в машине.

Макс вытащил «ТТ», передёрнул затвор. Осторожно, стараясь не шуметь, повернул ключ.

Дверь открылась с протяжным скрипом.

Коридор. Темно. В конце — луч света из приоткрытой кухонной двери. Кто-то был дома.

— Есть кто? — спросил Макс, целясь в пол — для приличия. Воров тут не водилось. ОПГ стояла на районе, любого чужака спросили бы по понятиям до того, как он сунулся в подъезд.

Никто не ответил.

Макс шагнул в квартиру. Закрыл за собой дверь — на щеколду. Прошёл по коридору, прижимаясь спиной к стене.

Кухня.

На столе — пепельница, полная бычков. Три окурка — два «Примы», один «Мальборо». Чайник ещё тёплый. Рядом — пустая рюмка и надкусанный бутерброд с колбасой.

Кто-то был здесь недавно. И не один.

Макс медленно развернулся. Проверил ванную — пусто. Спальню — пусто. Заглянул в кладовку — там висели старые вещи Лиса и валялся мешок со спортивной формой.

Последней оставалась комната.

Та самая, где Лис спал. Это была запущенная клетушка — кровать с грязным бельём, старый телевизор «Рекорд», письменный стол, заваленный бумагами, и кожаное кресло, продавленное до дыр.

И в этом кресле кто-то сидел.

У Макса ёкнуло сердце. Он поднял пистолет, но сразу опустил.

Конец ознакомительного фрагмента.