Alec Drake – Попаданец. Эксперимент «Элдридж»: исчезнуть из времени (страница 4)

Но теперь будущее не было картинкой. Оно было здесь. Прямо сейчас. Будущее накладывалось на настоящее, как плёнка на плёнку, и Дэн не мог понять, где он находится. На «Элдридже» в 1943-м? В том странном городе с летающими машинами? Или где-то посередине, в щели между секундами, куда не долетает ни одно время?

— Отключайте! — заорал кто-то из динамика. Голос Макнила. Дэн узнал бы этот металл из тысячи. — Немедленно отключайте систему!

— Пытаемся, сэр! — крикнул в ответ О'Брайен, бросаясь к пульту. — Флетчер, рычаг!

Дэн уже держал его. Медный рычаг. Тот самый, который не двигался в прошлый раз. Сейчас он двигался. Легко. Свободно. Как рычаг отключения в исправной системе.

Дэн дёрнул его вниз.

Ничего не произошло.

Он дёрнул ещё раз. И ещё. Рычаг ходил вверх-вниз, вверх-вниз, но генераторы не замолкали. Зелёный свет не гас. «Элдридж» продолжал исчезать.

— Не работает! — закричал Дэн. — Система не реагирует!

— Обходные контуры! — рявкнул О'Брайен. — Режь питание на башнях!

Дэн бросился к распределительному щиту. Рубильники. Десять штук. Главные. Он схватился за первый — тот не поддавался. Второй — залип. Третий — сломался в руке, ручка осталась в ладони, а механизм внутри щита продолжал работать.

— Заземление! — крикнул кто-то сзади. Миллер. Старый техник с подводной лодки. — Флетчер, руби заземление! Оно держит контур!

Дэн посмотрел на пол. Там, у его ног, шли три медные шины — глухое заземление, три контура, как в инструкции. Он выхватил из кармана монтировку, сунул под первую шину, нажал.

Шина отскочила с звуком, похожим на человеческий крик.

Ничего не изменилось.

Вторая шина. Третья.

Зелёный свет стал белым. Белый — фиолетовым. Фиолетовый — чёрным. Не тьмой, нет. Чёрным цветом, который был ярче любого света. Цветом небытия.

— Флетчер... — сказал О'Брайен, и голос его звучал странно спокойно. — Флетчер, у тебя ног нет.

Дэн посмотрел вниз.

Лейтенант был прав. От пояса и ниже Дэна не существовало. Не было ног, не было брюк, не было ботинок. Только ровный срез, как будто кто-то отрезал нижнюю половину его тела идеально ровным ножом. Но Дэн не падал. Он стоял. На чём? На пустоте.

— Это не больно, — удивился Дэн.

— Потому что это не по-настоящему, — сказал голос. Тот самый. Тень с сигаретой.

Дэн обернулся.

Человек стоял в углу временной лаборатории. В том самом месте, где только что была переборка. Теперь там был проход. Проход в никуда. Человек курил. Сигарета тлела, но не сгорала, не уменьшалась. Дым от неё падал вниз, а не поднимался вверх. Падал сквозь палубу, сквозь землю, сквозь всё, что было внизу.

— Кто вы? — спросил Дэн.

— Инженер, — сказал человек. — Как и ты. Только я старше. И умнее. И у меня есть план.

— Какой план?

— Выжить, — человек усмехнулся. — Ты, я, этот корабль. Выжить. Потому что то, что здесь происходит, не должно было случиться. Эксперимент должен был создать маскировку. Невидимость на радарах. А не это. — Он обвёл рукой лабораторию, корабль, дым, который падал вниз. — Кто-то изменил параметры. Кто-то помог системе пойти вразнос.

— Кто?

Человек посмотрел на него долгим взглядом. Глаза — обычные, серые, усталые. Такие бывают у механиков, которые работают по шестнадцать часов в сутки.

— Тот, кто заплатил за эксперимент, — сказал человек. — Не военные. Не правительство. Кто-то другой. Кто-то, кому нужен не невидимый корабль, а невидимый оператор. Ты, Дэн. Ты им нужен.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. — Человек сделал затяжку. Дым упал на пол, растёкся серой лужей. — Слушай внимательно. Сейчас система вырвет тебя из реальности. Ты исчезнешь. Не умрёшь. Исчезнешь. Для всех, кто тебя знает, ты перестанешь существовать. Документы сгорят. Фотографии станут чистыми. Даже мать забудет, что рожала сына.

— Нет, — прошептал Дэн.

— Да, — сказал человек. — Но это не конец. Это начало. Ты попадёшь в 1943 год. За месяц до эксперимента. Мир будет почти таким же, как ты помнишь. Почти. Но ты должен будешь кое-что сделать.

— Что?

Человек не ответил. Потому что в этот момент система сделала последний, решающий рывок.

«Элдридж» закричал.

Дэн слышал этот крик. Не металл. Не пар. Не гудки. Сам корабль кричал — живое существо из стали и кабелей, которое только что поняло, что его убивают. Крик был низким, инфразвуковым, он проходил сквозь тело, не через уши — через кости.

— Отключайте! — заорал Макнил в последний раз.

Поздно.

Дэн почувствовал, как его разрывает на части. Не больно. Просто он перестал быть одним человеком. Он стал множеством. Тысячи Дэнов из тысячи параллельных реальностей, все они существовали одновременно, все они кричали, все они исчезали.

Он увидел себя в 1943 году. Стоящим на пирсе. В чужой форме. С чужими документами.

Он увидел себя в 2026 году. Стоящим перед комиссией, которая допрашивает его об эксперименте, которого не было.

Он увидел себя мёртвым. В гробу. С закрытыми глазами. И живого себя же, стоящего над гробом и смотрящего на собственное лицо.

— Якорь, — сказал человек с сигаретой. — Помни, ты — якорь. Тяжёлый. Чугунный. Сорок пудов.

— Не помогает! — закричал Дэн.

— Знаю, — человек улыбнулся. — Потому что ты не якорь. Ты — корабль. А я — якорь. И я остаюсь здесь, чтобы ты мог уплыть.

Человек шагнул к нему. Протянул руку. Вложил в ладонь Дэна что-то маленькое, металлическое, холодное.

— Что это? — спросил Дэн.

— Твой жетон, — сказал человек. — С номером семь. Сохрани его. Он единственное, что докажет тебе, что ты настоящий.

Дэн сжал кулак.

Мир взорвался зелёным.

А потом — ничего.

Абсолютная, полная, бесконечная пустота.

Ни времени. Ни пространства. Ни звука. Ни света.

Только голос. Не человека с сигаретой. Не Макнила. Не О'Брайена.

Голос, который звучал отовсюду и ниоткуда. Голос, который был самим временем.

— Временной оператор № 7, — сказал голос. — Потерян для текущей реальности. Фиксация невозможна. Повторение...

Голос запнулся.

Потом сказал, уже другим тоном. Человеческим. Испуганным.

— Повторение неизбежно.

И Дэн понял, что это не система говорит.

Это кто-то другой.

Кто-то, кто тоже исчез.

Кто-то, кто был до него.