Alec Drake – Попаданец. Август 1945. Заговор генералов (страница 3)

«Майору Горелову А.В. Войсковая часть 46179 (Оперативная группа «Трофей»). Прибыть к 06:00 7.08.45 в распоряжение полковника Бурмистрова. Основание: распоряжение ГКО от 02.08.45.»

ГКО — Государственный Комитет Обороны. Сталин. В 1945-м ГКО уже должен был быть расформирован, но его продлили. И этот приказ пришел оттуда.

Он перечитал трижды. «Оперативная группа "Трофей"» — это звучало как обычная история 45-го года: вывоз заводов, оборудования, ученых. Но гриф «Совершенно секретно» и ссылка на ГКО намекали на что-то другое.

— Значит, не пришли убивать, — пробормотал он, затягивая ремень. — Пока.

Объект «Бункер-13». 06:00 следующего дня

Группа собралась на окраине Берлина, в районе Панков. Место было странное: бывший люфтваффе-комплекс, замаскированный под склад, с бетонными стенами толщиной в два метра.

Полковник Бурмистров — сухой, жилистый, с орденом Кутузова и протезом вместо левой кисти — провел инструктаж стоя, без бумажки.

— Задача, товарищи офицеры: выемка документации и образцов техники в германских подземных НИИ. Ваша группа — шестая по счету. До вас пять групп уже работали. Ни одна не нашла то, что искали.

— А что мы ищем, товарищ полковник? — спросил капитан с нашивками инженерных войск.

Бурмистров посмотрел на него долгим взглядом.

— Не мне вам объяснять, капитан. Вам скажут на месте. Ваша задача — изъять всё, что имеет формулу, чертеж или рабочий прототип. Вопросы?

Вопросов не было. Горелов поднял руку.

— Кто координатор от разведки?

Бурмистров посмотрел на него с интересом — тот самый взгляд, которым смотрят на опасную игрушку.

— Вы, майор. Личным распоряжением сверху. Чему я, честно говоря, удивлен. Ваше досье — как решето. Но раз приказано — значит, нужно. — Он помолчал. — Советую оправдать доверие.

В 06:30 они вошли в подземный бункер.

Уровень -4. Зона «R»

Бункер оказался не просто бомбоубежищем. Это был лабораторный комплекс — чище, чем поверхностный Берлин. Свет — аварийный, желтоватый, но работающий. На стенах — надписи на немецком и какие-то разводы, похожие на копоть после пожара.

Группа двигалась медленно: инженеры — с приборами, солдаты — с автоматами. Горелов шел вторым, фиксируя каждую деталь.

Первый зал — обычное трофейное барахло: чертежи «Фау-2», образцы деталей реактивных двигателей, ящики с оптикой. Капитан-инженер радостно охнул — это были настоящие сокровища для 45-го. Но Горелов смотрел дальше.

В конце зала — гермодверь. Сбитый замок, вскрытая еще советскими саперами.

— Там — ничего, — сказал сержант из охранения. — Пусто.

— Пусто не бывает, — ответил Горелов и шагнул внутрь.

Он ошибся. Внутри действительно почти ничего не было — кроме одного стола, не привинченного к полу, и разорванной папки на полу.

Горелов поднял листы.

Чертежи.

Он ожидал увидеть стандартные наброски немецких инженеров — каллиграфические линии, готический шрифт, даты 1944 или 45-го года.

То, что он увидел, заставило его сердце остановиться на удар.

Чертеж электромагнитного ускорителя. Компактная схема питания на графеновых конденсаторах.

Графен. В 1945-м никто не знал этого слова. Никто, кроме людей из его времени.

Рядом — еще один лист. Расчет траектории для кинетического перехватчика. Система наведения — с использованием алгоритмов, которые требовали вычислительной мощности, не существовавшей в 20 веке.

И подпись в углу — не по-немецки, а по-русски, карандашом, торопливо:

«Принципиальная схема ЭМИ-блокера. Испытание 14.09. Резервное копирование.»

Дата. 14 сентября 1945 года. Через три дня после той самой даты — 15 сентября.

Рука Горелова дрогнула.

— Товарищ майор, — инженер-капитан заглянул через плечо. — Что это? Я такое в жизни не видел. Это… это не немецкое. У них такого не было. Я всю их технику изучил, еще с 43-го. Нет.

Горелов медленно повернулся к нему. В глазах — лед.

— А я видел, капитан.

— Где? В каком НИИ?

— В другом времени.

Капитан подумал, что это шутка, и нервно рассмеялся. Горелов не смеялся.

Он сложил чертежи в планшет — те, которые нашел, те, что уцелели. Треть листов была вырвана. Кто-то побывал здесь до них. Кто-то, кто тоже искал эти схемы. Кто-то, кто знал, где они лежат.

Кто-то из «высших». Другой попаданец. Враг. Или союзник — непонятно.

Докладная полковнику Бурмистрову

В 14:00 Горелов сидел во временном штабе, перед ним — стопка изъятых документов. Бурмистров листал чертежи, хмурясь все сильнее.

— Майор, вы отдаете себе отчет, что эти схемы… — он запнулся, подбирая слово, — …это фантастика? Электромагнитное оружие? В 45-м году?

— Отдаю.

— Немцы не могли это создать. У них не было ни материалов, ни времени, ни расчетов.

— Значит, кто-то им передал.

Бурмистров отложил папку. Спросил тихо, не глядя:

— Вы верите в предвидение, майор?

— Только в подготовку.

— А я — в приказы. — Полковник поднял глаза. В них была усталость человека, который слишком много знал и слишком мало мог сказать. — Чертежи — в Москву, шифром. О результатах — молчать. Ведете эту тему лично. Моя подпись — там, где нужно. Но если это окажется дезинформацией…

— Расстрел, — закончил Горелов ровно.

— Хуже. Вы исчезнете. Без приказа, без приговора. Как не было. Такие люди, как вы, майор, не умирают в газетах. Они просто пропадают. Вопрос — на чьей вы стороне?

— Я на стороне, которая не даст сжечь мир второй раз.

Бурмистров усмехнулся — недобро, одними глазами.

— Красиво. Учтите: каждый, кто произносит такие слова, в конце концов стреляет в тех, кто был рядом. Возвращайтесь в казарму. Ждите связного. И запомните: в этой игре нет третьего раунда.

Горелов вышел из штаба. Солнце клонилось к западу, окрашивая руины Берлина в кроваво-красный.

В кармане — тот листок с чертежа. Подпись — «Резервное копирование». Осторожно, почти не веря, он провел пальцем по карандашным линиям.

Бумага была теплой. Свежей.

Кто-то работал здесь за день до их прихода. Может быть — за час.

Он поднял голову. На крыше соседнего здания, на фоне заката, мелькнул силуэт. Человек со шрамом? Или другой? Или показалось?

Горелов не стал проверять. Он достал сигарету — тот самый «Беломор», который нашел в кармане чужого кителя — и закурил.

15 сентября. Оружие, которого не может быть. Попаданец, который работает на другую сторону.