Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 48)

— Спасибо. Мне действительно очень жаль.

Когда я поднял ее подбородок, мое тело скрутило от боли за нее.

— Не нужно больше извиняться. Тебя обидели. Ты не сделала ничего плохого.

— Но…

Я прикоснулся своими губами к ее, чтобы остановить. Однако вместо того, чтобы успокоить ее, я отпустил свою страсть. Желание, которое я так долго сдерживал и загонял как можно дальше, бушевало, как лесной пожар. Его пламя уничтожило любые остатки подобия силы воли. Мои руки переместились на ее затылок. Лишь на мгновение я подумал о ее прекрасных светлых локонах, которые еще утром были на месте. Сейчас их нет. Но это уже не имело значения. Моей единственной мыслью, моей единственной потребностью, было приблизиться к Саре, чувствовать ее тепло подо мной, взять то, что Бог и Отец Габриель дали мне. Подарить ей такое наслаждение, которого она никогда не испытывала.

Стоны заполнили комнату, когда она прижалась ко мне и начала расстегивать пуговицы моей рубашки.

Хотя я испытывал боль от возбуждения в своих джинсах, я не хотел причинить ей сегодня еще больше боли. Не сегодня, и не после всего того, что она пережила.

— Сара, как твои ребра?

Раздвинув полы рубашки, она прильнула руками к моей груди.

— Пожалуйста, Джейкоб!

Как только она оголила мою грудь, ее маленькие ладони стали исследовать мои плечи, руки, и торс, ощущая то, что ее глаза видеть не могли.

Я расстегнул ее бюстгальтер и осторожно снял его, освободив маленькую грудь. Когда я прикоснулся к одной из них, ее сосок затвердел, и я решил, что их размер прекрасен. Крепко удерживая ее бедра, я наклонился и губами стал посасывать ее затвердевший сосок. Ее всхлипы поощряли меня, когда она запустила свои пальцы в мои волосы.

Сара потянулась руками к пряжке моего ремня, и, наконец, контроль частично вернулся ко мне.

Останавливая ее руку, я сказал:

— Сара.

— Пожалуйста, позволь мне расстегнуть его. Я хочу, чтобы твой ремень ассоциировался не только с болью.

Дерьмо!

Я отпустил ее руки и смотрел, как она расстегнула его, вытащила из петель и бросила на пол. Ее улыбка растопила мое сердце, и в то же время, вызвала еще больший прилив крови к моей и без того уже твердой эрекции. Только когда она освободила пуговицу и молнию на моих джинсах, я избавился от сдерживающих оков джинсов и боксеров.

— О, Джейкоб, — промурлыкала Сара, обхватив мой член и проведя рукой вдоль всей его длины. Мое сердце воспарило, когда она упала на колени.

— Боже, ты удивительная, — сказал я, — Но я хочу, чтобы ты встала. — Я потянулся к ней и помог встать. Когда она поднялась, наши губы столкнулись и языки затеяли танец страсти. — Поверь, я бы не отказался от этого удовольствия, но сейчас мне нужно быть внутри тебя. Это было так давно, не думаю, что смогу сдержаться.

Ее улыбка стала спусковым механизмом для моего взрыва. Я никогда не делал этого в ее сексуальном ротике. Взяв ее за руку, я направил Сару к кровати и снял с себя ботинки. В рекордные сроки я разбросал свою одежду по полу.

— Сейчас, — сказал, я с ухмылкой, когда повернулся к Саре.

Ее грудь поднималась и опускалась в ожидании, когда она опустилась на подушки.

Ее губы издавали волшебные звуки, когда я пальцами зацепил резинку ее трусиков и медленно опустил их вниз по ее ногам через гипс. Начав с лодыжки, я нежно целовал внутреннюю сторону ноги, чередуя левую и правую. Каждое прикосновение моих губ было откровеннее, чем прежнее. Хотя ее кожа покрылась мурашками, и мышцы сжались, она охотно открылась сама, предоставляя мне полный доступ.

— Оу, оу, — ее дыхание стало прерывистым, руки сжимали простынь, когда мой язык ласкал ее киску.

С каждым погружением в нее, внутри меня бушевала война. Моя эрекция требовала погружения туда, где мой рот наслаждался прекрасным вкусом моей жены. Раскрытые бедра Сары и ее сексуальные стоны поощряли каждое движение, мой язык погружался все глубже и глубже. Хотя я подозревал, что она не была девственницей, я также провел достаточно времени в чисто мужском коллективе, чтобы знать о том, что у меня был большой. Больше, чем у большинства мужчин. И я не хотел ее ранить. Она сможет легче принять меня, когда кончит. Продолжая ласкать ее лоно, я мучил ее тело до тех пор, пока мышцы внутри нее не напряглись, и она не выкрикнула мое имя.

— О, Боже, Джейкоб, это… это…

Медленно, я заскользил вверх, пока мое тело полностью не накрыло ее.

Потянувшись к моему лицу, она прильнула своими губами к моим, и я погрузился в них.

В то время как наши языки переплетались, я был готов уступить Саре.

— Если будет больно, мы можем сделать то, что ты…

— Пожалуйста, возьми меня, — прошептала она, затаив дыхание. — Я нуждаюсь в тебе.

Эту просьбу ей не нужно было повторять дважды. Вверх, вниз… и вот мой член как раз напротив ее бедер. Когда я вошел, то замер и посмотрел сверху на свою жену. Она была чертовски красива. В свете нашего первого раза, я не видел ее волос. Я увидел довольную улыбку на лице женщины, которая была полностью моей. Я уже властвовал над ее разумом. Я понял это из ее ответа, когда спросил о наказании. Она сказала, что решать мне. Теперь, наконец, я владел и ее телом.

— Что-то случилось? — спросила она, когда ее руки легли на мои плечи.

— Ничего. — Я поцеловал ее улыбку. — Я просто наблюдал за самой прекрасной женщиной в мире и подумал, как мне чертовски повезло.

Ее щеки порозовели, и я начал двигать бедрами. Наши тела вошли в синхронный ритм. Пока один из нас давал — другой брал, а потом мы менялись местами, всегда отдавая больше. Мои губы дразнили ее соски, целовали ее, и ласкали все, что было между ними.

Отец Габриель дал мне эту женщину, мою жену. Хотя я сопротивлялся, я не мог скрыть сильные эмоции, которые она у меня вызывала единением наших тел. Страсть и наше горячее желание заполнило комнату. Когда она в очередной раз взорвалась, ее ноги напряглись, губы издали стон наслаждения, и ее тело обнимало мое изнутри. Спазм толкнул меня через край: один заключительный толчок и с гортанным стоном я рухнул. Наши тела были все еще соединены.

Безрассудно пренебрегая тем, что может случиться в будущем, я поцеловал жену и прошептал:

— Я люблю тебя.

Ее скромная улыбка вернулась.

— Я тоже люблю тебя. Это просто… — она не закончила фразу.

— Что?

Она покачала головой:

— Мне стыдно.

С облегчением, я повернулся на бок и притянул Сару к себе, ее спина прижалась к моей груди. Обнимая ее, я засыпал ее макушку поцелуями.

— Ты всегда можешь рассказать мне обо всем. Что тебя смущает?

Она пожала плечами в моих объятиях.

— Наверное, я больше стыжусь.

— Ты пробудила мое любопытство.

Она вытянула шею, чтобы коснуться меня губами.

— Я просто не могу поверить, что не помню этого. Я имею в виду, это было… Вау. — Она закрыла ладонями свое лицо — Видишь, я краснею.

Моя грудь задрожала от смеха. Она может быть застенчивой, но в то же время, как от ее признания взыграло мое эго, близость ее мягкого, обнаженного тела заставили надеяться на второй тур. Часть меня была на пути к восстановлению в ту же секунду. Но на меня действовал так запах ее шампуня и его цветочный аромат, который выдвинул на передний план нашу последнюю проблему. Я перевернул Сару на спину и поцеловал в нос. Играя с концами ее волос, я улыбнулся, надеясь, что она могла услышать эту улыбку в моем голосе.

— Они милые.

Она выдохнула и поджала губы.

— Так и есть! — воскликнул я.

— Нет, не так. Я некрасивая. Я знаю, что тебе нравятся мои волосы. — Она зарылась лицом в мою грудь. — Нравились.

Я коснулся ее щеки.

— Мне нравятся твои волосы. Я люблю тебя, независимо от того, как выглядят твои волосы.

— Но я уродина.

Я нежно гладил ее руки, ее тепло сочеталось с моим.

— Сара Адамс, ты никогда не станешь уродиной. Даже, если будешь лысой, ты самая красивая женщина в мире. И кстати, тебе не позволено спорить со мной. Если я говорю, что ты красивая, ты красивая.

— Я даже не помню, какого они цвета.

Я засмеялся.

— О, это самый красивый цвет: солнечный свет в кукурузных рыльцах.

Она вытянула шею.