Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 3)
–– В пробку попала на Московском, – по привычке соврала я, безразлично пожимая плечами и при этом осматривая захламленный стол друга выискивающим взглядом. – Угостишь кофе? – спросила я, так и не обнаружив ничего нового, что могло бы заинтересовать меня, привлечь внимание и вписаться в интерьер моего кабинета.
–– Да, конечно, – кивнул он, бодро поднимаясь с кресла. Станислав подошел к кофемашине и, нажав кнопку на матовом корпусе, как-то резко обернулся. – А что ты делала в Московском районе? – сощурился он от
–– Я же сказала, – мгновенно раздражаясь, насупила я брови от недовольства, – в пробке стояла. Что неясно?
–– Да нет, все предельно ясно, – повел плечами он, наверняка не усматривая повода для раздражения. – Ты заглянула ко мне по делу или просто кофе угоститься? – выдержав небольшую паузу, дабы я подостыла, спросил Смолов, сунув пузатую чашку под короткий хоботок кофеварки.
–– По делу, по делу.
Он прямо-таки замер в тревожном ожидании с ложкой в руке (и это неудивительно, ведь от меня не приходилось ожидать чего-то хорошего, поэтому его тревожность была вполне уместной и оправданной).
–– Что ты слышал о бойцовском клубе «Кайман»?
Я внимательно и даже с небольшим интересом наблюдала, как машина истекает черным кофе, иногда все же помещая глаза на Станислава.
–– Слышал много нехорошего, а вот хорошего – мало. Тебя какие-то конкретные слухи интересуют?
–– Интересуют слухи в принципе, а какие они – не важно, – с удовольствием втягивая носом терпкий кофейный аромат, сказала я, наблюдая за ловкими движениями друга. Он опустил пару кубиков рафинада в свою чашку, а затем, оторвав край белого стика, сыпанул туда же сухие сливки.
–– Тебе добавить? – глянул Смолов на меня, демонстрируя пустой стик.
–– Нет, мне черный.
Он разместил чашки на столе, с трудом отыскав на нем свободное место, и уселся в кресло, откинувшись на невысокую спинку.
–– Не замечал раньше за тобой интереса к слухам, особенно если они имели отношение к спорту, – вновь странное подозрение осветило его взгляд с какой-то пошловатой поволокой. Это заставило брезгливо скривиться. – У нас что, Правительство распустили? Или
–– Правительство распустят, можешь не сомневаться, – угрожающе начала я, наблюдая, как Стас помешивает кофе ложкой, закручивая белую струйку пара в спираль. – А вот до выборов мне и вовсе нет ни малейшего дела. Неинтересно. Ничуть, – добавила я негромкий фырк вместо точки. – Я решила составить тебе конкуренцию. Тем более отец не против. Ему тоже надоели вассалы бывшего главы с их постоянными кляузами на меня и пустыми угрозами.
Недоверчивый взгляд друга, несомненно, требовал еще порцию лжи. Я не смогла отказать в добавке (по доброте душевной).
–– Да они же все скучные и спят на ходу! Ты лица их видел? Это же не лица, это же тупые пекинесьи мордочки! Меня утомил перманентный «токсикоз» от созерцания этих пресных физиономий. А как бездарно они используют ложь, уповая на мою врожденную женскую глупость, хотя прекрасно знают, что вижу я их насквозь и что непременно все выше сказанное ими перековеркаю и выдам за чистую монету, но все же продолжают мило улыбаться и любезничать, а по прочтении интервью бегут к папочке ябедничать. Вот я и решила написать несколько статей о «Каймане». О живых и активных людях. Попробовать себя на новом поприще, так сказать, – продолжала говорить я, иногда запивая свою приторную ложь горьким напитком.
–– Что-то ты темнишь, Дашка, – никак не мог поверить мне Стас. – Да и о ком писать-то? Похоже, клуб трещит по швам: спортсмен за спортсменом уходит из профессионального спорта в никуда. Руководство – сплошные отморозки, сами недавно из клетки. Поверь мне: лучше скучные физиономии чиновников, чем нескучные бойцов, прикрывающие отбитые на ринге мозги.
–– Я хочу поговорить с теми, кто чаще меня в последние годы говорил с моим братом, – глухой голос лишился иронических, саркастических и язвительных нот, наполнившись болью и сожалением. – Чувство вины гложет меня без передышки. Стас, я же за последний год видела Данилу раза три от силы, а звонила и того меньше.
–– Ты решила измучить себя окончательно? В том, что произошло, нет твоей вины.
–– Есть. Пусть косвенная, но она есть. Помоги, – попросила я, пристально глядя в его глаза и при этом сжимая пальцы на теплой чашке.
–– Нет! И не проси! Тебе нечего делать в клубе. Если Владимирович узнает, то отправит меня восвояси, в Кораблино, первым же автобусом…
–– Отец не узнает, я обещаю.
–– Слушай, он что, по-твоему, идиот? Не догадается, откуда ветер дует? Я же сказал: нечего тебе там делать! – разозлился на меня Стас. Он замолчал, сунув сигарету в рот.
–– Это я привела Данилу в секцию ММА, исполнив его самое заветное желание, наперекор желанию родителей, – начала тихо говорить я, рассматривая большой стеклянный шар, лежащий на столе, внутри которого находился ринг с двумя маленькими боксерами в красных перчатках. – Я привозила его каждый вечер на тренировку и терпеливо ждала по два часа в машине, пока брат счастливый и уставший вернется ко мне. А как он радовался победам: свой первый кубок за третье место он каждый вечер укладывал рядом с собою на подушку. Полгода, каждый вечер, перед сном. А потом очередная победа – и золотая медаль. Как же он целовал меня, а с каким запалом рассказывал журналистам, что это я исполнила его самую заветную мечту, что эта победа только благодаря моей вере в него, моей поддержке. Первый в стране. Лучший во всей России. Он всегда и во всем был лучшим, был первым. Даже в смерти опередил всех нас…
–– Дарья, прекращай! – прервал меня Смолов, жадно затянувшись сигаретным дымом. – Хорошо. Я помогу, но только знай: делаю я это нехотя.
–– Расскажи мне о клубе, – попросила я, с благодарностью глядя на друга.
–– Я, конечно, не так много знаю о нем, как бы тебе того хотелось, ведь «Кайман» закрыт для посторонних. Туда попадают лишь лучшие из лучших (если говорить о спортсменах). Владелец лично отбирает кандидатов в члены, присматривая их на соревнованиях, некоторых даже привез из-за границы (переманил из иностранных клубов), правда, они потом делись непонятно куда, но это не столь важно. Я знаю, что там крутятся баснословные деньги, а за каждую победу в клетке боец получает щедрое вознаграждение…
–– Данила получал деньги за победы? – перебила я Стаса, пораженная его словами (брат жил за счет родителей: они оплачивали его обучение в институте, арендованную квартиру и услуги тренера в этом самом клубе. Ни о каких гонорарах и выплатах мы и знать не знали).
–– Наверняка получал.
–– А кто владелец клуба?
–– Курганов Руслан Юрьевич, – сказал он с долей неуверенности, – хотя официально он всего лишь генеральный директор, а владелец якобы живет за границей и его имя держится в тайне.
–– «Якобы»?
–– Думаю, что этот Курганов и является владельцем «Каймана», вот только у него есть – какие-то неясные для меня – причины скрывать этот факт. Несомненно, во всех документах фигурирует подставное лицо, – хмыкнул Смолов, выпустив белый дым в сторону приоткрытого окна.
–– И какие могут быть причины?
–– Откуда же мне знать? – скорчил он недовольную мину, от чего-то раздражаясь. – Спроси у мужа.
–– А муж-то тут при чем?
Я даже испугалась его странного предложения, прекрасно понимая, что если мой «любимый» супруг узнает о моей затее, то… А после этого «то» уже не будет ничего, ну, ничего хорошего уж точно не будет.
–– Он же у тебя ФСБешник, – произнес Стас так, будто бы Макар был вором в законе, а не борцом с этими самыми
–– И что? – скрестила я руки на груди, щурясь от негодования, которое пыталась взять под свой контроль.
–– Ничего, – недовольно буркнул он себе под нос и с какой-то нервозностью воткнул недокурок в пустую пепельницу.
Глядя на него с подозрением, я допила свой остывший кофе и, вернув чашку на стол, спросила:
–– Это все, что ты знаешь о клубе?
Голос мой заметно вибрировал от напряжения, вызванного плохим поведением Смолова. Он вмиг уловил в нем шипящие ноты гнева, что и предопределило дальнейшее настроение разговора.
–– Не всё, – усаживаясь ровно в кресле, начал он как-то высокомерно, с вызовом, что ли, – но прежде, чем сунуть свою известную всему городу физиономию в клуб, получи на это разрешение товарища Курганова.
–– А это еще для чего? – нахмурилась я, почему-то испытывая страх от одной мысли о встрече с этим таинственным Кургановым.
–– Я же сказал: клуб закрыт для посторонних. Да тебя даже на порог не пустят, особенно если узнают, – злобно хихикнул Станислав, раздражая все больше и сильнее.
–– Вообще-то, я – журналист!..
–– Поздравляю! – перебив, воскликнул он – я вздрогнула. – Конечно, такой себе аргумент, о-очень, знаешь ли, сомнительный, – протянул Смолов, попросту издеваясь надо мной. – «Кайман» – частная собственность и владелец вправе решать, кто будет посещать его, а кто, нет.
Высокомерно хмыкнув, я поднялась с кресла и направилась к выходу. Необходимо было досрочно прервать беседу, ведь могло все окончиться плачевно: взаимными обидами и несколькими днями обоюдного молчания, а я не любила этого.