Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 2)
Макар уселся напротив.
–– Что-то произошло? – спросил он.
Я посмотрела в его холодные глаза, после чего безразлично пожала плечами, не имея ни малейшего желания разговаривать с ним: одни и те же разговоры никогда не приносили плодов, оставаясь пустыми словами.
–– Уже прошло более года, – зачем-то напомнил муж о том, о чем не стоило вообще больше никогда напоминать. – Ты когда вернешься в реальность?
Я с ненавистью смотрела на него, чувствуя, как слезы собираются на нижних веках, чтобы продемонстрировать этому бесчувственному, черствому человеку отчаянье, которое до сих пор занозой сидит в груди.
–– Когда возмездие настигнет виновного, – ответила я, задыхаясь от необъятной ненависти, продолжая смотреть на мужа в упор.
–– Ты же знаешь, что мы делаем все возможное…
–– Давно пора было начать делать все невозможное! – прошипела злобно я, утратив контроль над эмоциями.
–– Хватит! – рявкнул он, ударив ладонью по столешнице, а мое и без того подрагивающее от злости тело вздрогнуло от громкого хлопка.
–– Его изуродованное до неузнаваемости лицо до сих пор стоит у меня перед глазами, мои пальцы все еще помнят его ледяную, липкую, окоченевшую кожу, я с каждым вдохом слышу этот тошнотворный запах смерти. Его искалеченное тело не позволяет мне вернуться в вашу чертовую реальность! – крикнула я в отчаянии, а в сердце вонзилось острие тюремной заточки. Слезы капнули на стойку, соскользнув с ресниц. Звон длинной звуковой цепочкой звучал в ушах, заглушая нависшую над нами тишину.
–– Прости, – попросил муж, накрыв мою дрожащую руку свой тяжелой ладонью. – Ты же знаешь: ребята делают все, чтобы найти этого отморозка, но у них помимо этого дела еще уйма работы.
–– Прости? – хмыкнула я, рассматривая хмурое лицо. – Может быть, твои ребята нуждаются в моем сочувствии?
–– Ну причем тут это? Дарья, пойми, я просто хочу, чтобы ты продолжала жить дальше – жизнь продолжается…
–– Но не моя!
–– Это не повод спиртовать себя живьем! – сказал Макар злобно, не имея в запасе весомых аргументов, способных убедить меня вновь начать радоваться тому, что осталось там, в лесу, у старого клена. – Если тебе плевать на себя, подумай о родителях. По-твоему, они способны пережить похороны еще одного ребенка?
–– По-моему, мне плевать на это! – опять разозлилась я, но, скорее, на то, что он использовал неприемлемый, недопустимый аргумент, пытаясь разбудить мою совесть, дабы потом иметь возможность с ее же помощью манипулировать мной.
–– Ты пьяна, – заключил муж. – Иди спать.
Недовольно фыркнув, я спрыгнула со стула и, обойдя длинный диван, оказалась у окна гостиной. Снег медленно падал вниз, скрывая недостатки призираемого мною города, которые я могла рассмотреть и под этим плотным зимним покрывалом, и в этой кромешной темноте. Я чувствовала их нутром, я знала о них, я не могла их не замечать, я не могла их принять, я не желала с ними мириться.
Макар беззвучно подошел сзади и несмело коснулся плеча. Обернувшись, я уткнулась ему в грудь и тихо заплакала. Наверное, испытывая банальную жалость, он прижал меня к себе и погладил по голове.
–– Я люблю тебя, – непонятно зачем прошептал муж. Я тут же отстранилась и посмотрела в его по-прежнему холодные глаза, не находя в них подтверждения озвученному признанию. – И готов сделать все, чтобы ты была счастлива.
–– Тебе не надо делать
–– Найду. И, если хочешь, ты лично вынесешь приговор без суда и следствия, и сама приведешь его в исполнение, – предложил он, а я перестала дышать, рассматривая светлые глаза.
–– Хочу, – шепнула я – муж кивнул.
–– Иди спать.
Оказавшись в ванной комнате, я спешно стянула с себя одежду и, войдя в душевую кабинку, включила воду погорячее, уповая на скорейшее расслабление. Стоя под многочисленными струями, я пристально смотрела на стремительно запотевающее зеркало, погружающее мое отражение в млечный туман, который отлично прятал грусть в глазах, печаль на лице и нервозность, легко читающуюся по губам, которые я очень часто покусывала, стараясь справиться с непокорными эмоциями.
Непроизвольно поднявшаяся рука коснулась указательным пальцем мутного зеркала, машинально изобразив на нем всего лишь пять букв, – пять букв, способных предопределить судьбу человека, уже сбившегося с жизненного пути; указать в противоположную выходу сторону, намеренно заводя в тупик.
Отступив назад, я полностью вошла в мощные струи, чтобы не ощущать осточертевшие слезы, раздражающие своей солью мою нежную кожу. Тихо всхлипнув, я прижала ладони к лицу, качая отрицательно головой. «Прости», – шептала я непрерывно, глотая подсоленную слезами воду, слизанную с губ.
Когда бой с эмоциями был окончен моей безоговорочной победой, я смахнула капли с лица и открыла глаза, уставившись на зеркало. Слово «месть», как координаты, обозначающие направление движения по жизненному пути, отражало мой взгляд, жаждущий возмездия. Еще несколько минут пристального взгляда глаза в глаза, и я покинула кабинку, укутавшись в махровый халат.
Резко распахнувшаяся дверь явила мне Макара. Кроткий равнодушный взгляд на мужа – и я повернулась к зеркалу, заглянув в покрасневшие от слез глаза. «Эти глаза не принадлежат молодой женщине, – думала я, медленно вдыхая наполненный паром воздух ванной комнаты. – Они принадлежат неопознанному существу, избитому до полусмерти озверевшей жизнью, искалеченному и брошенному на верную погибель на ее же обочине…»
–– Даша, – тихо позвал муж, прервав мои философские мысли, – скоро утро – ложись спать.
Все с тем же равнодушием осматривая его лицо, я даже не собиралась выполнять указания, которые он так ловко привык раздавать не только на работе, но и в повседневной, а особенно в семейной жизни.
–– Я быстро приму душ и… – стягивая с плеч черную рубашку, Макар внезапно застыл на месте, уставившись на смертоносные буквы, все еще виднеющиеся на слегка запотевшем зеркале кабинки. Какая-то зловещая улыбка приподняла уголки моих губ, предвкушая приближение мечты, больше походившей на одержимого убийцу, готовящегося к первому и от этого очень значимому для него преступлению.
Пока он пытался проанализировать то, что видели его неморгающие глаза, я проскользнула в дверную щель и юркнула под одеяло, а минут через десять, когда Макар вышел из ванной комнаты, талантливо изобразила человека, погруженного в глубокий, крепкий сон. Тяжелый вздох – и он вышел из спальни, прикрыв за собою дверь.
–– Так-то лучше, – прошипела я и уткнулась лицом в подушку, соглашаясь на просмотр известного наизусть хоррора.
Явившись поздним утром – минут эдак в двадцать двенадцатого – в офис газеты «В курсе», я сразу же направилась в кабинет Смолова. (Станислав Смолов – спортивный журналист и по совместительству мой лучший и, пожалуй, единственный друг. А вот подруги в моей жизни и вовсе отсутствовали то ли по причине наличия у меня скверного, порой совершенно невыносимого характера, то ли это чувство конкуренции мешало особям женского пола задерживаться подле меня надолго, да и вообще приближаться на небезопасное расстояние. А, может быть, это моя привычка доминировать вызывала агрессию у окружающих? Хотя зачастую их слабый характер или его полное отсутствие предписывали безоговорочное подчинение. Сильный же характер Смолова лояльно относился к моим отвратительным способностям находить общий язык с людьми. Он порой даже не реагировал на колкости, на мое извечное состояние «не в духе», частое фырчанье, недовольные гримасы, занудный бубнеж и слова с негативной окраской. Стас не видел во мне конкуренции – как большинство людей – и относился ко мне так же, как и ко всем женщинам, которые, по его мнению, в принципе, всегда чем-то недовольны.
Меня чаще окружали мужчины еще и потому, что мое внимание никогда не привлекали «женские штучки», а влекли исключительно мужские, например, автомобили (в которых я вроде бы как неплохо разбиралась), в некой степени холодное оружие (особенно времен Российской империи), но в большей, конечно, огнестрельное (стреляла я тоже очень даже ничего). Ну и, естественно: политика (там столько редких «краснокнижных» экземпляров, да и к тому же профессия обязывает проявлять интерес), история, военная техника, экстремальный отдых, туризм, спорт и т. п. В общем некогда мне было стоять у плиты, бегать по магазинам в поисках какой-то фантастической туши для ресниц, вытирать носы детям, вычесывать блох домашней псине (которую выпросили дети, а обслуживаю я), кормить прожорливых хомяков и вылавливать с утра пораньше из аквариума дохлую гуппи, чтобы потом не вытирать по новой носы скорбящим по рыбке детям. Да и когда мне всем этим заниматься, если у меня снова полетел турбокомпрессор из-за попадания пыли в ротор? С ним всегда возникают проблемы, а вина целиком и полностью лежит на неубранном городе с его постоянно пыльными и грязными дорогами. К тому же мой
Оказавшись в просторном кабинете, я кивнула другу в знак приветствия и, усевшись на мягкое кресло, закинула ногу на ногу.
–– Привет, дорогая! Ты сегодня особенно поздно, – делая голос наигранно сердитым, Стас качанием головы изобразил осуждение.