Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 52)

— К чему вы это говорите? — я спросила по тому, что лицо Ингвильды стало суровым, даже каким-то злым. Неужели из— за храма так обиделась?

— А к тому, что в храм твоей стихии мы сходить, к сожалению, не сможем, несмотря на то, что побывать там тебе было бы полезно. Но в храме огня мы обязательно встретим Алрика, и там, на территории его стихии, я не смогу тебя защитить. Пойдём, Кристина!

Потом мы побывали в храме воды, который располагался на отдельном острове. Лазурные спокойные волны с лёгким шелестом набегающие на белый песок, густые джунгли, огромные хищные цветы, раскрывающиеся словно пурпурные зонты при нашем приближении, запах фруктов, моря и нагретого солнцем песка. Водопад, о котором когда-то, ещё в прошлой, довоенной жизни, рассказывала Дашка, поразил своей мощью и красотой. С высокой отвесной скалы, в бирюзовую чашу идеально— круглого озера, срывались, словно седые густые бороды старцев, шумящие, пронизанные солнечным светом потоки воды. От них веяло прохладой и мокрым камнем, а ещё, чем-то древним, потаённым, интимным.

— Удивительное место, — вздохнула вампирша, и её голос, на фоне бурлящего водопада, показался лишним, инородным, ненужным.

Я, невольно, одарила бабушку неприязненным взглядом, словно она сотворила кощунство.

Но Ингвильда ни чуть не обиделась, напротив, мне показалось, что она чему-то обрадовалась. В её взгляде читался триумф.

Главным местом в храме воздуха была огромная гора, на которую подняться, будь ты трижды альпинист со стажем, невозможно. На эту высоту поднимали прозрачные воздушные сферы, сквозь стенки которых можно было увидеть и горы, поросшие густым лесом, и тонкие серебристые ленты рек, и рыжих коров, лениво лежащих на траве заливных лугов.

В каждом храме нас встречали с такой неподдельной радостью, что я и впрямь уверовала в свою исключительность. Стоило Ингвильде представить меня, как всем, от главного жреца, до самого молодого служителя хотелось непременно со мной побеседовать. Я купалась во внимании, во всеобщем восхищении, в заботе и желании угодить. Такое отношение и льстило, и грело, и отодвигало мысли об Алрике, разгоняя тоску, как стаю сгустившихся туч, но в то же время и настораживало. Ведь от меня ждут чего-то необычного, ждут какого-то чуда, а ведь они — не абы кто, а маги, и чудеса для них — такая же рутина, как и для нас, людей, рабочие будни.

И вот теперь, мы, переночевав в храме воздуха, вновь прибыли в столицу, которая тоже, как и созданная вампирами страна, называлась Далер.

У ног шуршало море, солнечные лучи целовали, уже начавшую приобретать загар, кожу, а я всё думала о подвиге, который должна совершить. И совершу, по крайней мере, сделаю всё возможное, чтобы оправдать доверие прекрасных существ, чтобы спасти страну такую яркую, живую, полную волшебства. Цветущие абрикосы и персики, кричащие чайки, искрящаяся морская гладь, горы, водопады и леса, как можно отвернуться от всего этого, отказать в помощи?

— Так в чём заключается моя миссия? — спросила я вампиршу, вдыхая полной грудью терпкую свежесть морского бриза.

— Ох уж это огненное нетерпение! — засмеялась женщина, рассеяно следя взглядом за парящей в аквамарине небес чайкой. — Ты видела лишь хорошую, красивую сторону нашей страны, но с отвратительной ещё незнакома. Думаю, пора тебе её показать.

Моя родственница быстро вскочила на ноги, потянула меня за собой, и мы, оторвавшись от земли полетели над утренним Далером.

Лететь над весёлыми домиками, цветущими деревьями и разбитыми клумбами пришлось недолго. Вскоре, мы опустились на пороге казенного здания. Удивительный народ — эти вампиры. Свои дома они раскрашивают в яркие цвета, окружают цветами, скамеечками и статуэтками, но казенные учреждения оставляют строгими и скучными, никаких клумб, кокетливо подведенных дорожек и фонтанчиков. Исключение составляют лишь больницы, ведь в них не только работают, но ещё и живут.

В нос ударил неприятный запах. Мои инстинкты распознали его раньше меня, по тому, я в первые минуты нашего появления в этом здании. Не сообразила, от чего так колотится сердце, а по мышцам гадким холодком растекается тревога.

Белые скучные коридоры, наглухо закрытые двери, рука Ингвильды жёсткая, решительная, неумолимая крепко сжимает моё запястье.

Как-то, в сестринской комнате нашей поликлиники прорвало трубу. Сантехник, воняющий перегаром, лениво почесав репу, заявил, что работа предстоит трудная, и целых три дня, ну а лучше три недели, в помещение соваться не стоит. Медики— люди послушные и покорные, так что спорить не стали, а взяв микроволновку и чайник, перетащив платяной шкаф, табуретки и колченогий стол, устроились в единственном свободном помещении — комнате для хранения отходов класса «Б». Отец, тогда ещё пошутил, мол, говну и место рядом с говном. Коллектив подобострастно рассмеялся, оценив юмор папочки, восхитился его остроумием, а потом, когда главный врач удалился, принялся материть грубого хамоватого начальника, желая четвертовать заживо. Ох, и намучались мы за эти три дня! Отходы класса «Б» воняли невыносимо, хотя и были тщательно упакованы в специальный контейнер. Казалось, что всё и одежда, и продукты и посуда провоняли мочой, каловыми массами и кровью.

— Нас никто не встретит? — спросила я, чтобы отогнать свой страх, иррациональный, животный, страх жертвы.

— Нет, Кристина, — вампирша дотронулась до одной из дверей, и та поехала в сторону. — Здесь моё хозяйство. С начала, общественность была возмущена. Несколько раз, кое-кто даже пытался меня убить. Но потом, когда настал кризис, и население начало загибаться от кровавого голода, все, в том числе и король, признали мою правоту. И теперь я богата, знаменита и всеми уважаема.

Дверь открылась, и я в первые секунды забыла, как дышать. В комнате, залитой красным светом, стояла огромная ванна, в которой лежал человек, до подбородка, покрытый какой-то маслянистой бурой жижей. От омерзительно— едкого, твёрдого, словно стена запаха крови, мочи, рвоты и кала моментально заболела голова и заслезились глаза.

— Воды, пожалуйста, — произнёс мужчина, а на потрескавшихся губах, выступила капелька крови.

Тёмные круги под глазами, обречённый помутневший взгляд, заострившиеся черты лица. Обезвожен, истощён.

— Ты уже получил свою норму, — ответила Ингвильда, словно прошлась металлом о металл, жёстко, отстранённо. Голос её больше напоминал лязг несмазанных механизмов.

Тем гаже показалась картина, когда вампирша подошла к бедняге и лизнула его по губе, поймав висящую кровяную каплю, словно спелую ягоду с куста.

— Пить, я очень хочу пить, — прошептал мужчина, почему-то глядя на меня.

Пронзительный взгляд, полный боли и мольбы. Из глаза выкатилась крупная слеза, одна — единственная, и застряла в густой чёрной многодневной щетине.

Меня начало трясти, но уже не от страха, а от гнева. Вот, как они используют людей! Вот, что они с нами делают! Ох, скорее бы изобрели эти самые жучки безопасности! Но только чем это поможет мне и бедному мужчине? А ведь таких, как он полным-полно, и старых и молодых, и женщин и мужчин, не даром столько дверей!

— И вы— древний мудрый народ получаете удовольствие от страданий этих людей? — зашипела я разъярённой кошкой. — Так вот, как ты хотела меня использовать, бабуля?

Последнее слово я постаралась выплюнуть, вложив в него всё призрение к ней в частности и этой ситуации в целом.

— Не горячись, моя огненная девочка! Позволь, я тебе объясню, — Ингвильда казалась спокойной, до отвращения, до оскомины на зубах. Она улыбалась, нежно, по— матерински, как несмышлёному ребёнку, что ещё больше меня взбесило.

— Объяснишь? Что именно? Вы убиваете человека, глядя на то, как он медленно умирает от жажды и голода, и, судя по характерному запаху, в собственных испражнениях. Ты ужасалась методами нашего правительства, называла их зверскими. Но ведь то, что творит ваш народ ни чем не лучше!

Жалость к этому человеку и к множеству других таких же несчастных людей, обида на собственную глупость и наивность. Стыд за своё восхищение вампирами, их великодушием и открытостью, ну и, разумеется, страх за собственную жизнь (А как не бояться, когда вдыхаешь ароматы человеческого страдания и боли?) всё смешалось, выворачивая, грызя и терзая моё нутро.

— Мы хотим выжить, и для этого нужна человеческая кровь. А её мало, ужасно мало, — Ингвильда вывела меня в коридор, повела к выходу, придерживая за плечи. — Служба доставки отлавливает непривитых людей, охотясь на землях Человеческого государства, рискуя собственной жизнью и свободой. С начала, когда мы только начали делать набеги на вашу страну, источники жили в домах вампиров, как и до войны, свободные, сытые и всем обеспеченные. Но участились убийства вампиров, суицид источников. И тогда, я придумала специальные ванны, заполненные магически— заряженной глиной. Эта глина самоочищается, и человек, лежащий в ней, может справлять нужду. Он не гниёт заживо, на его теле не появляются пролежни…

— Вершина милосердия, — съязвила я, уходя из под её руки. Выход был уже близко, и меня тянуло прочь из этого здания, к солнечному свету и чистому воздуху.

— Мы хотим выжить, — вновь повторила Ингвильда, но уже растеряно, словно оправдываясь, словно прося прощения.