Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 51)

— Что я делаю здесь? Ведь мне изначально не было тут места! Алрик никогда не любил меня, он любил мою мать, рыжую безрассудную Адель. А я? Да просто напоминание о ней, о весёлых беззаботных днях студенчества, проведённых подле неё, ошибка природы, случайность.

Наверное, я произнесла это вслух, так как вампирша ответила:

— Ты — не ошибка! Ты — чудо! Чудо, которое больше никому не удалось повторить! Тебя послали боги во спасение нашего народа! Только ты сможешь помочь нам, Кристина!

Он, мой огненный маг, тоже когда-то так меня называл. А я думала, что это просто ласковые слова, комплименты. Алрик знал о моём родстве с Ингвильдой, знал и мою мать и моего отца, но почему же тогда молчал? Теперь и не спросишь.

— А что нужно делать?

Ощущение собственной исключительности взбудоражило, заставило кровь бежать быстрее. Я— избранная, я — необычная, во мне нуждается целый народ. Куда там какой-то поликлинике?

— Ничему тебя жизнь не учит, — как всегда принялась зудеть гиена. — Ты ведь даже не знаешь, что тебе хотят предложить, а уже слюни распустила и готова дать согласие.

— Я очень рада, что ты готова пойти навстречу, — в глазах моей бабули промелькнула грусть. — Но мне бы хотелось, чтобы твоё решение было взвешенным, осознанным.

— Но, как оно может быть таковым, когда я даже не знаю, что от меня требуется?

— В твоей ауре есть и вампирское и человеческое. Она соединила в себе всё лучшее от двух наших рас. Ты обладаешь магией, хоть и весьма слабой, но не нуждаешься в человеческой крови, на тебя не действуют ни амгра ни багрог, но даёт силы стихия. Поделись ею, спаси вампиров от жажды, а людей от нас!

— Во мне больше нет магии, — ответила я, почти с вызовом.

— Это не важно, дорогая, — отмахнулась Ингвильда.

— А что важно? Что я должна сделать?

— Ну, ты и балда! — взвизгнул мой питомец так, что зазвенело в ушах. — О награде спрашивать надо! Что тебе будет за труды? О, Властитель вселенной, в чьей башке я живу!

Но о награде, как раз, я спрашивать постеснялась. Сейчас, на данный момент, у меня всё было, и бабушка, и намечающееся дело, и крыша над головой, и безопасность. А того, чего не было, Ингвильда дать мне не сможет.

— Я всё тебе объясню, когда ты примешь окончательное решение, действительно, от всего сердца захочешь нам помочь. Ты должна познакомиться с Далером поближе, прочувствовать, проникнуться. Ведь как можно спасать то, о чём не имеешь представления, верно?

Ингвильда встала, потянув меня за собой к зданию. Ощутив моё нежелание возвращаться внутрь, вампирша нахмурилась.

— Завтра нам предстоит тяжёлый день, девочка моя, — сказала она. — А ты недостаточно окрепла для таких прогулок. Хочу, чтобы ты отдохнула и набралась сил.

— Я в больнице?

— И, да и нет. Это исследовательский институт, где главой является ваша покорная слуга. Здесь лечатся люди, пострадавшие от войны, отказавшиеся, по каким-то причинам, от человеческой крови. Но кроме этого, мы проводим исследования, ставим опыты, ищем спасение от нашей жажды.

Проводив меня до дверей палаты, Ингвильда удалилась. Я же, обессиленная множеством мыслей и свалившейся информацией, повалилась на кровать.

А если я совершу тот подвиг, которого от меня ждёт Ингвильда и весь вампирский народ, Алрик изменит ко мне отношение? Перестанет ли считать врагом? Или у сумасшедших своя, безумная логика? Жаль, не успела я доучиться в институте, и курс психиатрии студентам читали уже без меня. Блин! И спросить-то не у кого! Но ведь должен же быть какой-то выход, ведь Алрик всё же служит в храме, выполняет определённые обязанности, а значит, не настолько безумен. Но чем тогда объяснить пожар, в тот первый день моего пребывания здесь?

Я принялась расхаживать по палате, дотрагиваясь до мягких стен. Мне казалось, что время бездарно уходит, что прямо сейчас можно и нужно куда-то идти, что-то делать. А может, я не нужна ему, и никогда не была нужна? Просто в один прекрасный день он увидел меня и вспомнил ту, другую? Ненавидит? Мечтает убить? Так пусть скажет мне об этом сам! Я совершу, этот чёртов подвиг, найду Алрика, пусть мне даже придётся дойти до самого короля!

Мечты о безоблачном будущем закружили воронкой. В них я то прогуливалась по Далеру в статусе героя и почётной гражданки страны, то совершенно неожиданно сталкивалась с Алриком. Момент нашей встречи со слезами, объятиями и жаркими поцелуями, со множеством красивых, будоражащих и заставляющих замирать сердце слов, я прокручивала и прокручивала, выдумывая новые подробности. По щекам бежали слёзы, слёзы нежности, облегчения и радости, словно всё, придуманное мной, происходило не в моём воображении, а именно сейчас, в эту минуту. И сжималось сердце, и перехватывало дыхание, и сладко тянуло в животе.

Глава 26

В небо, такое ослепительно— голубое, безоблачное и безмятежное с шумом вздымались пушистые серебристые фонтаны, обдавая прохожих сотней брызг и бодрящей прохладой. Город утопал в зелени и дымке цветущих абрикосовых деревьев. Жаль, в саду Ингвильды не росли абрикосы. И почему она лишила себя этого зрелища, этой удивительной, завораживающей картины, когда с деревьев, плавно осыпаются розовые лепестки, покрывая траву, мелкими лоскутами шёлка. И хочется вдыхать этот удивительный сладкий запах, валяясь на ковре из тонких, гладких пластинок, и смотреть в вверх на то, как на голубом фоне неба, подсвеченные солнцем, мелко подрагивают густые зефирные кроны.

Вампиры в свободных рубахах и брюках цвета своей стихии, вампирши в лёгких, полупрозрачных платьях, пролетали мимо, переговариваясь друг с другом, улыбаясь и здороваясь. Небольшие уличные кафе, разбросанные тут и там, милые домики под разноцветными крышами, крики чаек. Мы прошлись по набережной, шумной и многолюдной, или вернее сказать — многовампирной. Посидели в кафе, перекусив тающим во рту, пудингом из местных фруктов, спустились к пляжу. Волны, прозрачно— бирюзовые, насквозь пронизанные золотыми иголками утреннего солнца, шипя накатывали на берег, оставляя после себя ажурное кружево пены. Оглушительно пахло солью и йодом, а сердце колотилось с такой силой, что казалось, способно проломить грудину и выскочить. Картины нашего с Алриком прошлого вставали передо мной, смешиваясь с реальностью. Здесь, на островах я была счастлива. Наверное так чувствует себя человек, после долгой разлуки, вернувшийся в отчий дом. Он вдыхает запах пожелтевших книг и игрушек, хранящих частичку безвозвратно— ушедшего детства, вслушивается в тиканье старых ходиков, недоумевая над тем, что между тогда и сейчас прошло столько времени.

— Вы часто бывали здесь с Алриком? — спросила Ингвильда, усаживаясь на мокрую блестящую от морских брызг гальку.

Я последовала её примеру. К чему жалеть платье, если у меня таких, оранжевых и полупрозрачных, целый шкаф? Заботливая бабушка, в тот же вечер, после нашего разговора, распорядилась притащить в моё узилище шкаф с одеждой, платьями, нижним бельём и обувью. Всё лёгкое, приятно касающееся кожи, почти невесомое. Вот только выходить из палаты мне, по— прежнему запрещалось. Ингвильда опасалась очередного покушения со стороны Алрика.

— Бывали, но не часто. Нам больше нравилось проводить время в посёлке.

— О да! — Ингвильда мечтательно закатила глаза. — Маленький домик в окружении гор, родник, водопады и извилистая дорога к морю. Как романтично!

Наша трёхдневная экскурсия по Далеру подходила к концу, и возвращаться в здание исследовательского института, пусть даже окружённого роскошным садом, было немного жаль. За эти три дня я успела поведать новоприобретенной родственнице о своей жизни практически всё, и об отце, и о нашем знакомстве с Алриком, и об отчислении из института, и о багроговых шахтах. Никто и никогда не слушал меня с таким вниманием, с такой тревогой и пониманием в глазах, если не считать Алрика. Вот только моего огненного мага со мной больше не было, а Ингвильда, такая заботливая, спокойная, всегда готовая помочь находилась рядом.

Мы посетили храм земли — глубокую пещеру, пол которой был устлан ковром из зелёного светящегося в темноте мха, а в гуще этого ковра, в его ворсе, сновали разноцветные червяки и жуки.

— Разве не прелесть? — спрашивала меня вампирша, указывая на фосфоресцирующие сталактиты и сталагмиты, на розовые грибы, коими были усеяны стены, на копошащихся тварей, пугающих неестественной яркостью своего окраса.

Я, не желая кривить душой, но и боясь обидеть Ингвильду, неопределённо пожимала плечами.

— Тебе здесь не нравится? — бабуля удивлённо поднимала брови. В фосфорном освещении пещеры она походила на утопленницу, от чего становилось жутко.

— После багроговых шахт, у меня появился страх замкнутого пространства и темноты.

— Прости, Кристина, — вампирша по всей видимости, огорчилась. Но, конечно, не тем, что всколыхнула в моей памяти неприятные воспоминания. Она, наверняка, рассчитывала на моё восхищение и восторг. Вот, только, мох, сырость, полумрак и слизни различных форм и размеров, меня никогда не прельщали, свет и свежий воздух, я люблю больше.

— Твоя стихия любит свободу и не терпит ограничений, — рассмеялась вампирша. — В этом, ты схожа с Адель и своим дедом. Погибшим на войне. Огонь — слишком прямолинеен, слишком нетерпелив. И если вода и воздух будут искать лазейку, а земля примет всё, как есть, то огонь, быстрее погаснет, уничтожит сам себя, но никогда не пойдёт на компромисс, даже временный. Он не прощает и не щадит, он жесток и не примирим.