Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 46)

— Вы, товарищи гопники, меня накормите, напоите, да спать уложите, а уж потом, убивайте.

— Соображай, — шептала гиена, вяло, чуть слышно. — Думай, как нас спасти!

Но думать не получалось. Я смотрела на коричневые ветви деревьев и кустов, ловила кожей прикосновения ледяного декабрьского дождя, смутно отдавая себе отчёт, что всё это вижу в последний раз.

Нога поехала по скользкому гнилому ковру из листьев, потащив моё безвольное тело. И я бы упала, но сильная рука одного из гопников подхватила под локоть.

— Осторожно, — улыбнулся тенорок — белобрысый парень с пронзительно— зелёным, хитрым взглядом.

Какая забота! И что этот мальчик среди гопников делает? Ведь, видно же, не плохой парень. Лицо открытое, доброе, наивное. Хотя, после войны всё перепуталось, перевернулось с ног на голову. Раньше, в вампирское время, дети мечтали быть врачами, учителями, строителями, а сейчас, твёрдо уверены в том, что грабить прохожих — круто. Может, и этот белокурый юнец вступил в ряды убийц и грабителей, погнавшись за криминальной романтикой?

Мы вошли в дом. Изнутри он оказался гораздо чище и опрятнее, чем снаружи. Стол. накрытый белоснежной скатертью, огромный блестящий самовар, деревянные лавки вдоль стен, старенький диван, с вылинявшей обивкой и огромная печь, занимающая половину стены.

При взгляде на самовар, и при мысли о том, что в нём может быть вода, тёплая, или холодная, грязная или чистая, значение не имеет, меня затрясло.

Старуха, сорвав с себя шапочку и кинув её на диван, ухмыльнулась, обнажая ряд белых, ровных, молодых зубов и два верхних клыка. Властитель вселенной, да передо мной вампирша! Рыжая, без всяких сомнений, маг огня. Вон, как зыркает жёлтыми глазищами!

— Не ожидала? — рассмеялась бабка, подавая мне полную кружку воды. — Мы не стареем, ты знаешь. Но, что только не сделаешь ради родины, правда? И в гопников нарядишься, и постареешь, лишь бы охотиться никто не мешал.

Смысл её слов доходил, но медленно, словно меня не касаясь. В моих руках была чашка с водой, по моему горлу текла вожделенная жидкость, а всё остальное — мелочи.

— Нет, я не могу! — капризно наморщила носик девушка, тоже освободив копну своих серебристых волос из под шапочки. — От неё воняет багрогом и всякой другой дрянью! Мы же не можем отдать её вот такую, вонючую, грязную, истощённую.

Факт того, что обо мне говорили в третьем лице, неприятно царапнул, но лишь слегка. Я пью воду, мне тепло, мне не больно, а чувство собственного достоинства потерпит, ещё и не то терпело.

— Обезвоживание, нервное и физическое истощение, — констатировал белокурый мальчик. — Она может не выдержать перехода.

— Она восстановится быстро, — вступил черноволосый парень. — Ей необходим контакт со стихией, и силы вернуться.

— Ты есть хочешь, Кристина? — спросила старуха, забирая из моих рук чашку.

— Да, — ответила я, чувствуя, как неприятно саднит горло. — И пить тоже.

— Ты обязательно поешь и попьёшь, — мягко заговорила девушка. — Но с начала, тебе нужно смыть с себя багроговую пыль, а ещё посидеть у огня. Твоя стихия вернёт тебе силы.

Я кивнула. От мягкости в её голосе, от живого участия на глаза навернулись слёзы.

— И не бойся нас, — брюнет сел рядом, похлопал по плечу. — Ты— не еда, ты— груз, который мы должны доставить в целости и сохранности.

— Кто заказчик? — сдавленно проговорила я, ощущая как по щеке медленно, ползёт слеза, одна, потом ещё одна.

Да кто ещё может меня искать? Кто ещё знает о том, что огонь придаёт мне силы и успокаивает? Алрик, только он!

— Сама всё узнаешь, — ответила старуха. — Мы лишь курьеры. Так, парни, принесите-ка большое корыто. Кристина мыться будет.

Душистое, сваренное на далерских травах мыло, жёсткая мочалка и почти горячая вода, что может быть прекраснее! Я тёрла свою кожу, вдыхая запах эвкалипта и мяты, удивляясь, каким же худым и жалким стало моё тело. Серая кожа, мелкие прыщики, выпирающие рёбра и ключицы. Что скажет Алрик, увидев меня? Нужна ли, я буду ему такая? Стоп! Что за глупости! Он примет меня любую, какой бы я не стала.

Представлять, какой будет наша встреча нехватало сил, и я просто говорила себе, что всё будет хорошо.

На одной из лавок я нашла, приготовленный для меня, комплект нижнего белья, лёгкие босоножки и оранжевое, как у всех магов огня, полупрозрачное платье. Не по сезону, конечно, одежда, но всё же куда лучше моих грязных лохмотьев. А пальто какое— нибудь, может и выдадут, хотя, к чему оно мне в жарком Далере?

А потом был золотистый бульон, сухари из белого хлеба и какое-то желе, вампирского производства, от которого унялись и жажда, и голод, даже усталость отодвинулась, давая место воображению.

В языках пляшущего в печи огня, мне чудились горы, леса и долины, танцующие девушки в пышных юбках и мужчины в длинных плащах.

Служба поставки говорила о чём-то своём, а я наслаждалась жаром, идущим от печи и запахом поленьев.

— Я бы с удовольствием сжимал твою ладошку во время перехода, но, увы, это невозможно. Твоя стихия — огонь, и через портал тебя переведёт Илва. А мне бы так хотелось быть с тобой рядом, в этот непростой для человека момент, — интимно шептал мне на ухо брюнет, окутывая своим мягким, бархатным голосом, как могут делать только вампиры. И я, ни будь моё сердце занято Алриком, наверное, повелась бы на этот соблазняющий шёпот.

Чёрт! Ну и как на это реагировать? Дашка обязательно бы ответила нечто остроумное, легко и непринуждённо поддержала беседу. Я же, только и могла, что краснеть и по— идиотски улыбаться.

— Гуннар! — прикрикнула старуха. — Прекрати смущать девушку!

Мы подошли к небольшому озерцу, спрятанному в зарослях сухого камыша. Девушка с серебряными волосами создала надо мной купол из тёплого воздуха, так что холода я не ощущала. Зато, ощущала радостное нетерпение. Скоро, совсем скоро мы встретимся, не во сне, не в воображаемой реальности, а наяву. Неужели это происходит со мной? Неужели всё реально? Мир вокруг казался удивительным, ярким. Я любила и хотела обнять всё вокруг, и эти кривые коричневые деревья, и мокрую грязь под ногами, и серо— жёлтое, словно застиранная простынь, небо.

Вампиры зависли в воздухе над озером, едва касаясь воды подошвами туфель, меня же держала за руки старуха.

Какое-то время ничего не происходило. Мы висели над водой, рябящей и отражающей в своей глади кусок небес. Надрывно каркали вороны, ветер сухо шуршал в зарослях.

Потом, словно получив какой-то знак, запел белокурый вампир, и существующая картинка качнулась, дрогнула и раскрошилась. Реальность изменялась.

— Портал — не дверь, через которую можно попасть в заданную точку. Это место, изменяющее время, сокращающее расстояние, — говорил мне когда-то Алрик. — Только сильный, специально обученный маг способен управлять порталом, менять окружающее пространство и переводить другое живое существо из пункта «А» в пункт «Б». Одна фальшивая нота — и ты исчезаешь во времени, будто бы тебя и не было.

Мы проваливаемся в никуда, вокруг ничто, лишь звучит страшная, в своей мощи и торжественности, вампирская песня. И она становится всё громче, всё упрямее, словно пытается прорваться сквозь бесцветную, неподвижную, немую пустоту.

Я слышу голос дождя. Молодой и сильный он поёт о наступившем лете. В нём столько радости, столько задора и дерзости. Дождь мощно и громко стучит по земле, пригибая траву, грохоча по железу крыш. Но внезапно песню подхватывает лёгкий ветерок. Голос ветра нежен и прохладен. Пытаясь успокоить водную стихию, он сплетается с топотом дождевых капель. Но в дуэт ветра и дождя вмешивается шум листвы, скрип ветвей и шуршание трав. Внезапно, на самой высокой ноте общей песни вспыхивает солнце, ослепляя, разбрызгивая золотистые пятна света. И он, этот свет тоже звучит, густо и тепло. И сердце замирает от красоты этой песни, ведь в ней сама жизнь.

Но звуки природы становятся тише, их заглушает гул, а потом счастливая, безмятежная картинка с хрустом ломается, рассыпается мелкими осколками, и всё вокруг начинает кружиться. Фиолетовый, синий, голубой, зелёный, жёлтый, оранжевый и красный. Цвета быстро сменяют друг друга, как в сумасшедшем калейдоскопе.

И я не чувствую своего тела, и лишь горячие ладони моего проводника, крепко сжимающие мои пальцы, дают понять о том, что я жива, что я есть. Я существую.

Глава 24

Так! Где маленький домик в окружении гор? Где бьющий неподалёку родник? Где Алрик? Вместо всего этого зелёные высокие свечи кипарисов, за которыми проглядывается казенное здание из белого кирпича, яркие клумбы и розовые кусты, зловеще, словно артериальная кровь, алеющие в тени деревьев. Я лежала на густой, упругой газонной травке, глядя в пронзительно— голубую высь, на верхушки кипарисов и эвкалиптов, подёрнутые бронзой заката. Тёплый воздух ласкал, изголодавшуюся по солнцу и кислороду кожу. И я наслаждалась этими ощущениями. Солнечный свет, угасающий, по— вечернему оранжевый, касался меня осторожно, словно боясь ранить. А мне было мало. Хотелось больше тепла, чтобы лучи обжигали, кололи, покусывали.

Было ли? Не было? Может, я сошла с ума и сейчас нахожусь в лечебнице для умалишенных? Или, что более вероятно, сижу, скрючившись, у стены камеры, а от гипоксии мне видятся и здание, и кипарисы, и небо. Никто не бросал наши тела в пустыне, и я не ползла по красному песку, умирая от жажды, не встречала мужика на фуре, не сталкивалась со службой поставки, не переходила через портал?