Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 21)

— На самолёте. Алрику нравится человеческий транспорт.

— Ну вот, — разочарованно протянула Лена. — А мы думали, ты нам про портал расскажешь. Интересно же, вот, ты стоишь посреди снежного поля, а потом, раз — и уже на лазурном берегу.

— А мы тут у Юльки тусим, салатиков нарезали, выпивоном запаслись, — отнимает у подруги трубку Женька.

— Вот ты как раз больше всех резал, — смеётся Лена. — На диване валялся и курить бегал.

На мгновение захотелось туда, к ним, в суету и духоту Юлькиной квартиры. Где пахнет традиционной селёдочкой под шубой, где сверкает огнями ёлка, где смех и шутки ребят. За последние месяцы мы сдружились. Не могу точно сказать, что именно помогло нашему сближению, то ли моя свобода, ведь теперь я могла ходить вместе со всеми на дискотеки, сидеть в кафе и принимать приглашения в гости. А может, мой внешний вид расположил однокурсников ко мне. Как не крути, а люди встречают и оценивают тебя по одёжке. К хорошо одетому человеку испытывают больше уважения, нежели к чучелу в обносках, к нему прислушиваются и не питают чувство превосходства. Вы можете начать горячо спорить со мной, убеждая в обратном. Но, подумайте сами, какую книгу вам было бы приятнее держать в руках, в красивой глянцевой обложке или порванную в нескольких местах и масляным пятном? То-то же!

— Крови много теряешь? — теперь трубку перехватила Юлька. От её враждебности ко мне не осталось и следа. Теперь, она жалела меня. Скорее всего, я напоминала ей сестру.

Наш мир мне казался зыбким. Думалось, что одно моё неверно сказанное слово — и я вновь превращусь в изгоя. От того, я так ценила приобретенные отношения с однокурсниками, осознав, насколько это здорово— быть частью коллектива, когда по утрам люди спрашивают о твоих делах, делятся впечатлениями, интересуются твоим мнением, предлагают разделить радость.

— Нет, он берёт очень мало, — искренно ответила я. — Но зато, после забора, принимается откармливать, как на убой.

Первые дни, живя в доме вампира, я постоянно ожидала, что Алрик вот— вот позовёт меня и потребует крови. Приходя из института, я закрывалась в выделенной мне комнате и садилась за учебники, но строчки прыгали, желудок сжимался в страхе, а руки дрожали, как у пьяницы.

— Ты не можешь избегать меня постоянно, — сказал мне однажды Алрик, когда я, наскоро поев, решила сбежать. — Разве я чем-то тебя обидел? Как— то напугал?

И меня прорвало.

— Да укуси же ты в конце— то концов! — закричала я. — Возьми эту чёртову кровь, пока я не свихнулась!

— Так не терпится? — усмехнулся Алрик, как ни в чём ни бывало подавая мне чашку с чаем. — Я жду, когда ты прекратишь меня бояться. Мне не нужен твой адреналин, Крыся.

— Этого не произойдёт никогда, как ты не понимаешь? С самого раннего детства меня пугали вампирами. И отец, и бабка говорили мне, что если я буду плохо себя вести, то меня отдадут на съедение кровососу.

— И ты старалась быть заинькой— паинькой. Но, к сожалению, жизнь весьма несправедлива, и ты попала ко мне.

Алрик засмеялся, поднёс мою руку к своим губам, легонько куснул за кончик большого пальца.

— Слушай, глупая девчонка, — сказал он, и золотые искорки в его глазах весело сверкнули. — Я возьму твою кровь прямо сейчас, если это тебя избавит от страха. И давай договоримся, что теперь ты живёшь здесь. Именно живёшь, Кристина, а не существуешь. А это значит, что ты можешь приводить сюда своих друзей, ходить в гости сама и разговаривать со мной, когда мы сидим за столом.

То, чего я так боялась, на поверку оказалось вовсе не страшным. Так же берут кровь в поликлиниках на анализ, только вампирский шприц оказался больше, а игла тоньше.

— Значит, тебе повезло с вампиром, — вздохнула Юлька. — Не все так заботятся о своих источниках. И это здорово, Крысь, что Хальвар позволил тебе продолжать обучение.

Я чувствовала, что Юлька до конца не верит мне, считая моё счастье временным. И чего уж там кривить душой? Я и сама так считала, хотя и гнала эти мысли.

— Хорош о грустном! — завопила Дашка, отнимая трубку. — Давайте поздравим нашу Крыську с Новым годом!

— С Но— вым го— дом! С но— вым го— дом! — раздался мне прямо в ухо дружный хор голосов.

И радостно, и светло и печально стало на душе. Как же я раньше жила без них, этих весёлых ребят? Как могла проводить новогодние праздники в компании отца? Да и, если уж быть откровенной, то и праздников у меня не было. Была нудная, беспросветная чреда дней за учебниками, завтраки, обеды и ужины в молчании, напротив родителя, приходы бабки, как всегда недовольной моим присутствием, и ожидание окончания каникул. Нужно ли говорить, что никакой ёлки, а уж тем более, подарков под ней — просто не было. Праздники отец считал глупостью, подарки — неоправданной тратой денежных средств, а приход гостей — внедрением в личное пространство и угрозой устоявшемуся порядку.

Повесив трубку, я вышла из дома. Далерская ночь никогда не бывает тихой. Она, наполненная стрекотом цикад, громким пением сверчков, вскриками ночных птиц, воем шакалов и рокотом моря, дышит, говорит, живёт.

На костре жарилось мясо, серый дымок поднимался к чёрному, усеянному крупными жемчужинами звёзд, небу. Мою беспечность, мою бесшабашную весёлость, после окончания разговора с однокурсниками, как ветром сдуло. Да, я не покривила душой, сказав друзьям, что мне хорошо, что я счастлива. Мои, обгоревшие на солнце, плечи слегка саднило, от кожи пахло морем, а волосы стали ещё светлее. Мне нравилось просыпаться под пение птиц, щурясь от яркого южного солнца и засыпать под многоголосье сверчков. Но с каждой минутой пребывания рядом с Алриком, я всё явственнее ощущала, как наэлектризовывается между нами воздух. В присутствии вампира путались мысли, а тело ныло, мёрзло, желая огня, его огня. И если раньше, мне было достаточно лишь его присутствия, мимолётного взгляда, лёгкого прикосновения руки. То сейчас, я понимала, насколько этого мало.

Подбежать, обнять за сильную крепкую шею, прижаться грудью к его спине, ощущая под тонкой тканью рубашки отчётливый рельеф его мышц. Но что последует за этим? А то, о чём, так доходчиво рассказывал отец! Смогу ли я потом дальше находиться рядом с Алриком? Буду ли доверять так, как доверяю сейчас? Да и выживу ли после всего этого кошмара?

Горячие сильные руки обняли, ласково приняли, подняли над землёй и закружили.

— Жалеешь, что приехала? — спросил вампир, продолжая меня кружить, постепенно поднимаясь со мной к свету звёзд. — Хотела отпраздновать с друзьями?

— Нет, — ответила я, теснее прижимаясь к груди Алрика, запрокидывая лицо к куполу неба. — Если только совсем чуть — чуть.

Сказала и поняла, что, действительно, не жалею. Мне нравились и эти звёзды, такие яркие и крупные, и густая шелестящая зелень, и высокие горы, и прикосновения моря к обнажённой коже, и терпкие вина, и хор неугомонных сверчков. Тревожило лишь одно — ожидание того, к чему я не готова и, наверное, не буду готова никогда— нашей близости.

— Я знаю, что тебя тревожит, — улыбнулся Алрик, опускаясь возле костра. — Только не могу понять, почему. Тебе приятны мои прикосновения, твоё тело готово принять меня, но разум отвергает.

Так оно и было. Стоило мне только задуматься, только на мгновение представить, что наши отношения могли бы перейти на другой уровень, как в памяти тут же всплывали и жёлтый свет лампы, и менторский голос отца, и ощущение грубой деревяшки внутри меня. Распирающая боль, слабость и беспомощность.

— Я боюсь боли, — решила признаться я. — Может быть, у вампиров всё происходит по— другому, но у людей, особенно у таких хрупких, как я…

Лицо огненного мага посуровело, брови сошлись к переносице, золото глаз стало холодным и более ярким.

— Что этот грязный урод с тобой сделал? — прорычал он. — Не смей скрывать и оправдывать его! Ты понимаешь, что своими погаными россказнями он хотел сломать тебе жизнь?

И мне пришлось рассказать ему то, чего я не открывала никому, даже Дашке. Я говорила, обнажая свою душу, сгорая от стыда, чувствуя себя грязной и мерзкой.

— Кристина, — Алрик перетащил меня к себе на колени, заключил в кольцо своих рук, положил мою голову себе на плечо. — Если бы всё было бы так, как поведало тебе это чудовище, человечество бы вымерло, а вместе с ним — и мы. А со мной, тебе и вовсе нечего бояться. За свои три с половиной века, я научился доставлять женщинам удовольствие, не причиняя боли. Попробуем?

И мы попробовали. На нас смотрело звёздное небо и верхушки гор, освещаемые серебристым неверным светом луны. Нам пели сверчки и рукоплескала тёплая Далерская ночь. Моё тело плавится и вспыхивает от прикосновения горячих губ и могучих рук Алрика. Оно звенит, вибрирует в ожидании чего — то большего, но вампир зажигает меня постепенно. Язык проводит по ореолу соска, ладони скользят по плечам, животу, внутренней стороне бедра, губы оставляют горячие метки по всей поверхности кожи. Вспышка, ещё одна и ещё. Каждая клеточка моего существа загорается, я плавлюсь, я готова слиться с Алриком, отдать ему себя, чтобы он охватил меня, заключил в себе, поглотил, как огонь поглощает поленья. Наконец, он накрывает меня собой, растворяя в пламени своей страсти, опутывая золотой паутиной нежности. Я тянусь к нему, прижимаюсь ещё крепче, чтобы проникнуть в него и стать его частью. И у меня получается. Он входит в меня, и я чувствую, как мы становимся одним целым. Полное слияние, полное растворение друг в друге. Одно на двоих дыхание, одно на двоих сердцебиение. Мы двигаемся в такт, в одном едином ритме. И ничего нет вокруг, кроме наших сплетённых тел и душ. Алрик брал меня жадно, неистово, но в то же время бережно. И я, сквозь рыжее марево нашего общего желания, поняла, что хочу принадлежать ему, каждой частицей себя, без остатка. И даже если я сгорю в нём, полностью растаю и стану пеплом— уже не важно. Ведь Алрик — моё солнце, мой воздух, мой мир!