Альбина Нурисламова – Вернувшиеся (страница 34)
Уже договаривая фразу, Илья понял, кто наверняка знает. Юрий Олегович должен быть в курсе, где купила дачу родная сестра его жены.
– Мить, есть телефон? – с надеждой спросил Илья. Если нет, придется идти на поклон к соседке.
Сотовый был у Митрофана с собой, номер домашнего телефона Мишиного отца Илья отлично знал с детских лет: в той квартире прежде жил и Миша. Ему повезло, Юрий Олегович отозвался сразу же, сам подошел к телефону.
– Конечно, знаю, где это, – ответил он на вопрос Ильи. – Там и наши с Сафроновым дачи неподалеку.
Фамилия Сафронова подняла в душе Ильи новую волну, но он подавил ее и спросил, как добраться до «Академического».
– Погоди, ты туда собрался? И Миша там с Лелей? Что случилось-то, можешь объяснить?
– Позже объясню обязательно. Мне срочно нужно к Мише и…
– Все, понял. Ты где, у Мишкиного дома? Иди к метро, я спускаюсь, буду минут через семь.
Спорить с ним было бесполезно: решил – сделает, да и зачем отказываться от помощи? Это лучший выход, ведь в одиночку Илья будет долго плутать в поисках дачи, теряя время. И потом, у Юрия Олеговича душа все равно уже не на месте, неужели он повесит трубку и преспокойно отправится смотреть сериал перед сном?
Не успели Илья с Митрофаном подойти к станции метро, как подкатил белый внедорожник Матвеева-старшего. Илья забрался на переднее сиденье, Митрофан, кряхтя, вскарабкался на заднее и с грохотом захлопнул дверцу. Если Юрий Олегович и был этим недоволен, да и вообще удивлен присутствием незнакомого человека, то виду не подал.
Илья представил их друг другу, через мгновение автомобиль отъехал от тротуара и белоснежной птицей полетел к выезду из города.
– Что там с Мишей? Зачем Оксане понадобилось на дачу?
Юрий Олегович был взволнован и задавал один вопрос за другим, не давая Илье ответить.
– Она же обратилась к нему, вы знаете, – произнес Илья, точно это что-то могло объяснить.
– Оксана – она такая, знаешь… – Юрий Олегович мотнул головой, – не скажу, что с придурью, но специфическая особа. Я, правду сказать, и значения ее словам не придал, и вообще зря, наверное, к Мишке ее отправил. Просто Олеся… Что там с ней стряслось, с Оксаной-то?
Илья не знал, что на это отвечать. Слишком долго рассказывать и с чего начать? Какова степени осведомленности Юрия Олеговича в делах сына?
– Миша потом сам расскажет, ладно? Нам бы просто доехать поскорее.
– Поскорее – это можно. Как из города выберемся, еще прибавим. – Матвеев-старший помолчал и осторожно спросил: – Это ведь с вашими… особенными делами связано?
«Особенные дела. Вот, значит, как?» – подумал Илья и кивнул.
Юрий Олегович вздохнул.
– Прекратить бы вам это. Держаться подальше.
Это прозвучало то ли просительно, то ли досадливо. Илья знал, сколько пришлось пережить отцу Миши за последние несколько лет, сколько раз он видел сына на больничной койке, при смерти – и все из-за их «особенных дел»; понимал его тревогу и волнение, но все же чувствовал, что, помимо воли, начинает сердиться, и потому хотел правильно подобрать слова, чтобы не наговорить резкостей. Пока Илья медлил, неожиданно вмешался Митрофан.
– А вы, смотрю, думаете, от них зависит? Они решают – ввязываться или стороной обойти?
Матвеев-старший поглядел в салонное зеркало с таким изумлением, будто это заднее сиденье вдруг обрело голос, а не человек, который там был.
– Я не…
– Не верите. Это, небось, хотели сказать? Не верите во всякое такое? Сказки, выдумки, которые только в книжках и в кино бывают, а если человек нормальный, правильно живет, так с ним ничего не произойдет? А знаете, как моя бабка говорила?
«Бабка Митрофана, по всему видать, просто кладезь премудрости», – подумал Илья, глядя, как округляются глаза Юрия Олеговича, пока он слушает Митьку.
– Так вот она говорила, иногда ты охотишься на волка, а иной раз он – на тебя. И не всегда сразу заметишь разницу. Это я к тому, что человек иногда не выбирает. Порой выбирают за него, а ему как хочешь, так с этим и живи. Вот если я вам скажу, что в Петровской больнице нечисть в подвале видел своими глазами, а на своей собственной улице – ожившую покойницу, утопленницу, вы что скажете? Правильно, что мне лечиться надо. А я вам отвечу: радуйтесь, что с вами ничего наподобие этого не случилось. Вы счастливчик, вам повезло. А мне или вот Мише с Илюхой повезло меньше. Хотя это тоже как знать. Все на свете не просто так бывает. Значит, направление у них такое в жизни.
– Направление, – повторил Юрий Олегович, и Илье подумалось, что это на удивление точная формулировка. Не судьба, не рок, не карма или предназначение. Именно направление.
– А если направление знаешь, то идешь правильно и придешь, куда следует, не заплутаешь в жизни, как многие.
Закончив свою тираду, Митрофан отвернулся к окну. Юрий Олегович снова поглядел в зеркало – на сей раз во взгляде была задумчивость.
Между тем они уже успели выехать из города.
– Долго нам еще? – спросил Илья.
– Почти приехали, – отозвался Юрий Олегович. – Странно, что телефон недоступен и у Миши, и у Лели. В тех краях вроде бы неплохо ловит. Я звонил перед тем, как выехать. Набери-ка еще раз.
Илья взял его телефон, попробовал дозвониться. Безрезультатно.
– Ничего, скоро будем на месте.
И действительно, минут через пять автомобиль свернул с трассы, а еще через некоторое время подрулил к воротам дачного поселка.
– Мишкина машина! Оксаниной не вижу, а его тут.
Мужчины поспешно выбрались из салона. Матвеев-старший подошел к автомобилю сына, положил ладонь на капот.
– Чуть теплый. Не только что приехали, но не так уж давно.
Голос выдавал сильное беспокойство, которое Юрий Олегович пытался побороть. Илья отлично понимал его: он и сам был как натянутая тетива.
Калитка оказалась открытой, и все трое, один за другим, прошли на территорию поселка «Академический». Илья подумал о Томочке. Явится ли она из иного мира – подсказать, помочь?
– Надо к берегу идти, – вполголоса сказал Матвеев-старший, быстро шагая по аллее.
Илья и сам видел, куда двигаться: дачный поселок будто вымер, и лишь далеко впереди в одном из домов горел свет. Туда и направлялся Юрий Олегович.
«Миш, ты только глупостей не делай, – мысленно обратился к другу Илья, прибавляя шаг. – Я уже рядом».
Глава девятая
Миша повидал в жизни много страшного. И все же сейчас оторопел, не веря, что и в самом деле смотрит на
Только что это была обычная комната в дачном доме – с добротной, но не новой, без изысков мебелью, потертым круглым ковриком возле дивана, с немного затхлым, суховатым запахом, характерным для помещений, которые давно не проветривали.
А уже в следующую минуту началось невообразимое.
Войдя в дом, они поднялись на второй этаж по высокой узкой лестнице, напоминающей винт мясорубки. Миша терпеть такие не мог, чувствовал себя неуверенно, вечно казалось, что голова закружится и он свалится вниз.
Входную дверь Оксана заперла. Можно было остаться и внизу, но на первом этаже не было ни стульев, ни кресел, только табуретка на кухне, на которой и сидела Оксана, ожидая их.
– На втором-то есть где расположиться, а тут старье одно было, я решила поменять, – пояснила Оксана. – Сосед вывез все, забрал за копейки, а мы новое решили купить по весне. То есть не мы уже, а…
Женщина погрустнела, но Мише не было ее жаль. Чувство неприязни к Оксане не желало угасать, наоборот, крепло, и, как он ни пытался пробудить в себе сочувствие к брошенной жене, ничего не получалось. Хотя и к мужу ее Миша симпатии не испытывал, равно как и антипатии, поскольку едва его знал.
– Чем тут стоять, как кони в стойле, может, тогда поднимемся? – предложила Леля.
Так они и оказались на втором этаже. Леля и Миша сели на диван, Оксана устроилась в кресле напротив.
Миша выжидательно смотрел на хозяйку дома, а та, старательно избегая его взгляда, сжала руки в замок и нервно проговорила:
– Извините, я квартиру нараспашку оставила, надеюсь…
– Все в порядке, – перебила Леля, – я попросила соседку зайти проверить, дверь была закрыта.
Оксана кивнула, облизнув губы.
– Хорошо тогда. А я просто… Испугалась, ничего не соображала.
– В квартире безопасно, замки у нас надежные, этаж высокий.
Леля произносила это успокаивающим тоном, но Мише показалось, что успокаивает она не Оксану, а себя саму – дескать, все нормально, бояться нечего, мой дом – моя крепость.
Только Оксана, будучи не в силах больше носить в себе правду, в пух и прах разбила Лелины надежды на то, что от случившегося с нею можно отгородиться дверями и засовами.
– Какие замки? Если бы это человек был, тогда… За мной мертвец ходит!
Выкрикнув это, Оксана словно нарыв вскрыла, ей стало чуточку легче. А вот ее собеседники почувствовали себя иначе. На лице Лели появилось болезненное выражение. Миша сразу вспомнил Митрофана и разгуливающую покойницу. Эти две истории связаны – ясно как божий день. Тут должно быть что-то общее, и Миша собирался выяснить что. Он уже намеревался задать Оксане вопрос, но вот тут все и началось.