Альбина Нурисламова – Вернувшиеся (страница 11)

Миша постарался успокоить Митрофана, но слова утешения получались беспомощными, звучали фальшиво. Митьку, который остался наедине со своим страхом, было жаль, но чем в этом случае можно помочь? Мише было не по себе, к тому же шрам болел все сильнее. В итоге они распрощались – неловко, скомкано, и Миша с облегчением (но одновременно ощущая вину) отложил мобильный.

Мороженое растаяло, фильм перестал казаться увлекательным.

– Миш, что происходит? – требовательно спросила Леля. – Почему ты упомянул вуду?

До этого Михаил не рассказывал Леле о том, что Митька видел бродящую в ночи покойницу, просто упомянул о совпадении: именно бывший приятель Ирины, матери Ильи, оказался свидетелем, который нашел тело очередной жертвы Душителя. Однако сейчас пришлось выложить все как есть. Жена слушала внимательно, не перебивая. Утонченное, прекрасное лицо ее, которым Миша не уставал любоваться, было напряженным. Когда он закончил, Леля сказала совсем не то, что Михаил ожидал услышать:

– Тебе нужно выбросить это из головы. История никаким боком тебя не касается. Поиском преступника пусть занимается Сафронов, он и сам не захочет, чтобы ты лез. А все то, что видел Митрофан, тем более не имеет к тебе отношения: да, он испугался, но только он сможет побороть свой страх. Ты за него этого не сделаешь.

– Он вправду видел мертвую женщину. – Миша закутался в одеяло, ощутив холод, похожий на чье-то ледяное прикосновение.

– Не сомневаюсь. Я не говорю, что он врет или что такого не бывает. После всего, что произошло со мной, с тобой, Ильей и бедной Томочкой, как я могу не верить в подобные вещи? – Леля взяла Мишу за руку и посмотрела ему в глаза. – И вот именно поэтому я и говорю, что ты должен перестать думать о таких вещах. Прошу тебя, живи спокойно. Не впутывай себя и меня ни во что. Разве мы не заслужили нормальной жизни? Пусть все это остается в прошлом.

– Вот это, – Миша указал на свой шрам, – не просто прошлое. Это беспокоит меня прямо сейчас.

Леля обняла его, прижалась всем телом.

– Понимаю, милый. Но если постараться не забивать голову, не замечать, не впускать в душу, то есть шанс, что все пройдет. Если рану не ковырять, она заживет быстрее.

Они еще какое-то время говорили об этом, но к общему мнению прийти так и не сумели, поэтому сочли за благо просто закрыть тему, чтобы не поссориться.

Леля не понимала, не желала понять, что даже если всеми силами стараться не замечать проблему, она все равно никуда не исчезнет. Михаил не сердился на жену за то, что она пыталась сберечь покой их семьи. Но недоумевал, неужели Леля после всего пережитого всерьез полагает, что, если нечто вторгается в твою жизнь, то отмахиваться и игнорировать – разумное решение? Ведь бездействие порой опаснее, чем самые рискованные поступки.

Семен Ефремович наконец-то согласился лечь в больницу, нехотя признавшись Мише, что у него в последние дни стали сильно отекать ноги. Михаил, взбешенный тем, что старик до последнего ничего ему не говорил, развил бурную деятельность и договорился о госпитализации в кардиологический центр.

– Завтра не получается, но вас положат послезавтра, я заеду в половине восьмого, – говорил Миша, помогая старику собрать вещи. – Все необходимые анализы сделают в больнице. Говорил же, раньше надо было! Чего тянули? И я, дурак, слушал вас. Силком надо было тащить.

– Ничего, успеется. – Семен Ефремович выглядел сегодня особенно старым, изможденным и больным. Он сидел в кресле возле окна, наблюдая за Мишиными перемещениями. – Подлечат-подлатают, буду как новенький.

– Хватит уже городить эти пошлости, – поморщился Миша и посмотрел на стопку книг возле кровати. – Опять всю ночь читали?

Старик смешался и неуверенно посмотрел на своего друга.

– Да вот зацепило кое-что. Надо бы проверить. – И, не успел Миша спросить, не взялся ли Семен Ефремович консультировать кого-то, в его-то состоянии, добавил: – А вот ты скажи мне, ту девушку, которая из морга пропала, а потом нашлась в подвале, где обнаружили?

– Я вам говорил, в Быстрой. Сафронов сказал, заболоченное место какое-то, возле берега.

– Да-да, я просто перепроверить, – пробормотал Семен Ефремович. – А после она очутилась в подвале, где стояла вода.

– Именно так.

Старый ученый побарабанил пальцами по подлокотнику, задумчиво глядя в окно, но явно ничего перед собой не видя.

– Вы, значит, про ходячих мертвецов пытаетесь выяснить? – спросил Миша.

– Еще надо перепроверить пару моментов, потом расскажу, – уклончиво ответил Семен Ефремович. – Думаю, это важно. В больницу ведь можно брать книги?

– В пределах разумного, – улыбнулся Миша.

Больше об изысканиях Семена Ефремовича они не говорили.

Однако история со смертями девушек не отпускала Мишу, он чувствовал себя вовлеченным в нее, несмотря на недовольство и предостережение Лели. Сафронов, пусть скупо и без особого желания, но все же время от времени кое-что рассказывал Мише о ходе расследования.

Например, сказал, что специалисты произвели вскрытие, установили причину смерти девушки, найденной Митрофаном, подтвердив первоначальную версию об асфиксии.

Личность погибшей установили в короткие сроки: ею оказалась аспирантка-юрист Инна Кривина, которая возвращалась от подруги поздно вечером, да так и не добралась до дому. После всех необходимых процедур тело отдали безутешным родителям, а те увезли его в городок-спутник Быстрорецка, откуда они были родом, чтобы похоронить.

Миша видел, что дядя Саф с каждым днем становится все более мрачным, подавленным. Кажется, даже число морщин и седых волос увеличивалось пропорционально тому, как время шло, а убийца оставался на свободе.

На вопрос, есть ли какие-то версии, он отвечал резко и односложно, и Михаил старался не выспрашивать, не лезть в душу. Сафронов постоянно твердил, чтобы Миша был аккуратен и внимателен, глаз не спускал с Лели: пока маньяк разгуливает по городу, расслабляться нельзя. Сафронов сходил на популярную радиостанцию, выступал в новостной программе на местном телеканале, убеждая людей соблюдать меры безопасности.

Однако это не помогло. Вскоре пропала еще одна девушка – красавица-блондинка, звезда университета, где она училась на переводчика, двадцатилетняя Ева Колесова. Сафронов был прав, говоря, что беда может прийти в каждый дом, никто ни от чего не застрахован.

Родители и брат забили тревогу, когда девушка не вернулась домой с учебы. В тот же вечер на обочине нашли брошенную машину Евы. Разумеется, пустую. Без следов борьбы. Вообще без каких бы то ни было следов присутствия постороннего человека в салоне.

Никто уже не сомневался, что похищение – дело рук Душителя, который снова вышел на охоту. Девушку искали, но все, даже убитые горем родные, понимали: шансы найти ее живой близятся к нулю.

Мишин шрам иногда пульсировал, и в такие моменты Мише казалось, что он должен бежать куда-то, что-то предпринимать. Жизнь двоилась, раскалывалась пополам: на одной половине все было хорошо – семья, любимая жена, успешная карьера, бытовые и рабочие дела. На темной стороне творилось непонятное. Некие силы снова проснулись, заставляя Мишу неотступно думать о том, что творится в его родном городе.

А еще о том, что жуткое, пугающее уже опять коснулось его черным крылом, нависло над головой, и этого уже не изменить.

Глава девятая

В дверь позвонили, и Илья взглянул на настенные часы. Хозяйка квартиры обещала прийти в три, а сейчас нет и двух.

Он вышел в прихожую, повернул ключ в замке, распахнул дверь. Марина, бледная, с покрасневшими глазами, стояла на пороге, теребя в руках коричневую сумку из мягкой кожи.

– Я отвезу тебя в аэропорт, – решительно проговорила она вместо приветствия.

– Спасибо, но не стоит. – Илья посторонился, и Марина вошла в прихожую. – Я вызвал такси. Скоро придет хозяйка, посмотрит, не собираюсь ли я своровать ее коллекцию фарфоровых собачек, заберет ключи.

Марина сделала судорожный вздох, чтобы удержаться от слез, но Илье показалось, что это выглядит немного нарочито. О том, что Илья возвращается в Россию, она узнала два дня назад, и, кажется, это не стало таким уж болезненным ударом, ведь уехал бы он или нет, дело шло к расставанию.

Их отношения дали трещину, которую можно было подлатать, если бы они по-настоящему любили друг друга. Но этого не было, ни к чему себя обманывать. Хотя, конечно, им было хорошо друг с другом.

– Прости, – повинуясь порыву, проговорил Илья, думая о том, что его отношения с девушками всегда слишком сложны, запутанны, в них есть какой-то надлом.

Марина шмыгнула носом.

– Ты прав, оставлять за собой квартиру, когда не ясно, надолго ли едешь, неразумно. Но ты должен знать, что всегда можешь вернуться и пожить у меня. У нас не все гладко, но… Ты мне дорог. Даже если что-то не сложилось, всегда можно начать заново.

Оба понимали, что это не так. Не всегда можно начать новый отсчет. Но слова Марины прозвучали искренне, и Илья шагнул к ней, обнял, прижал к себе. Она откликнулась с готовностью, быть может, даже ожидая, что Илья передумает. Однако в глубине души Марина понимала, что им обоим нужно двигаться дальше, только вот направление не совпадает. И в этом случае куда лучше, если Илья не будет мозолить ей глаза в ее любимом небольшом городке.