Альбина Нурисламова – Сквозь страх (страница 32)
– Что вы, никаких проблем. Всего лишь хочу спросить кое о чем.
– Простите, но говорить я стану исключительно с клиентом. Это конфиденциально. А вас я не знаю.
Собственно, вопрос у Ильи был всего один, и Осипов, в какой-то мере, уже ответил на него первой своей фразой.
– Я правильно понимаю, родом Балкуновых уже интересовались задолго до января нынешнего года? Кто? Женщина по имени Агата? Агата Летова?
На том конце повисло молчание.
– У вас уже были все документы, вся информация, оставалось только окончательно оформить бумаги, именно поэтому процесс занял гораздо меньше времени? Вместо шести или семи месяцев понадобилось всего полтора?
– Слушайте, кто вы такой? – Осипов взорвался. – У нас серьезная фирма!
– Я вам представился, – напомнил Илья.
– Не буду я вам ничего говорить.
– Что ж, ваше право. Но, думаю, вы уже ответили на мой вопрос.
Итак, Илья был прав. Агата действительно не случайно завела тот разговор в новогоднюю ночь. К тому моменту она уже знала, кто такой Юра, какое отношение он имеет к древнему дворянскому роду. Оставалось мягко подвести его и Лору к желанию это узнать, а иначе все будет выглядеть подозрительно: с чего вдруг Агата стала копаться по собственной инициативе в чужом прошлом? С этой целью и была сочинена легенда, разработан план.
А Виталий, бросивший Агату перед Новым годом вероломный жених, – тоже ее выдумка? Илья решил убедиться в этом. Требовалось составить детальный портрет Агаты.
Виталий Фомин, однако, существовал в реальности. Кроме его имени и фамилии, Лора знала, что он работает коммерческим директором в крупной московской фирме, и через некоторое время Илья нашел его профиль в соцсети. Сомнений в том, что роман у Агаты был именно с ним, не оставалось: Илья увидел несколько фотографий, где Фомин был запечатлен с яркой синеглазой брюнеткой небесной красоты. Это была Агата Летова, вчера Лора показала ее фотографии. Женщина вправду была на диво хороша.
Профиль свой Фомин забросил, но в «шапке» были указаны контакты. Илья набрал номер, не сомневаясь, что нарвется на секретаршу, но ответил сам Виталий.
– Фомин. Слушаю, – коротко буркнула трубка.
Илья представился.
– Что от меня нужно ученому из славного города Быстрорецка? – спросил Виталий, и по некоторой вальяжности и вместе с тем невнятности речи Илья понял, что его собеседник пьян.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов личного характера, – ответил Илья. – Вы, конечно, можете и не захотеть…
– Ладно тебе ходить вокруг да около, спрашивай. – Собеседник перешел на «ты».
– Вы были знакомы с Агатой Летовой?
Послышалось сдавленное кряхтенье. Илья понял, что это смех.
– Ты тоже, да? Повелся? Как не повестись. Красивая, стерва.
Дальше последовал поток брани вперемешку с рассказом о том, как Агата тянула из Виталия душу, а перед Новым годом махнула хвостом.
– Так это она вас бросила? – уточнил Илья.
– Она, она. Не я же! Я землю был готов целовать, по которой она ходила. – Фомин засопел в трубку. – Как тебя там? Илья? Илюха, ты подальше от нее держись. Гнилая баба. Хотя красотка, конечно, как с обложки. Но таких по широкой дуге обходить надо, если жить хочешь.
Илья молчал, думая, как свернуть разговор. Он узнал, что было нужно.
– У меня все под откос пошло. Ушла она – я запил. Ты не думай, я не алкаш. Сегодня просто… Событие одно. Отметил маленько.
«Ага, двух часов нет, а ты уже нарезался», – сочувственно подумал Илья.
– С работы ушел. Свою фирму открыть хотел, у меня опыт, каждую собаку знаю… – Снова бессвязное бормотание, Фомин раскисал на глазах. Повисла пауза, а потом Виталий произнес строгим начальственным голосом, каким, вероятно, говорил прежде с подчиненными: – А откуда у тебя мой номер?
Илья объяснил про профиль в соцсети.
– Ну да, – с прежней интонацией сказал Виталий. – Давно собирался удалить. Надо убрать.
Илья кое-как попрощался с Фоминым. От разговора остался неприятный осадок. Судя по рассказу Лоры, Виталий Фомин был богат, успешен и безумно влюблен в Агату. Ее поступок сломил его – так бывает. Одно дерево, пусть и тонкое, гнется, держится, а другое, сильное и мощное, ломается пополам.
Хотелось бы верить, что Виталий найдет опору в жизни, восстановится. Что же до Агаты… Выходит, она запросто могла выйти замуж, переехать в Москву и безбедно жить. Вместо этого предпочла гоняться за женатым мужем подруги.
Почему?
Ясно, почему: у Фомина не было того, что было у Юры.
Юре в будущем светил дом, и Агата знала о правах на наследство. Ей нужно было заполучить именно дом! Но зачем?
Это снова возвращает нас к потайной комнате.
Илья допил остывший кофе, съел грушу и несколько кусочков шоколада. Потом встал и прошелся по комнате. Хотелось позвонить Лоре, но он не стал делать этого. Нужно дождаться письма из архива. Будем надеяться, оно что-то прояснит.
Письмо пришло через пятнадцать минут. Илья углубился в изучение материалов. В сохранившихся в архиве выпусках местных газет писали примерно одно и то же, уделяя происшествию не так много места на полосе. Время было такое: криминальная хроника пухла от новостей.
С усиливающимся разочарованием Илья читал о том, что уже было ему известно: в милицию поступили сведения, что в доме устроили притон, торгуют наркотиками и оружием. Провели рейд, в результате не обошлось без жертв: были застрелены милиционер и небезызвестный в городе криминальный авторитет. В доме обнаружили тело покойной хозяйки Елизаветы Балкуновой-Габен, скончавшейся от сердечного приступа.
Кроме того, была обнаружена маленькая девочка, личность ее пока не удалось установить. Сама девочка, которой на вид было лет шесть, не могла ничего объяснить, она вообще не произносила ни слова, возможно, от шока и потрясения. Или же была глухонемой от рождения.
Упоминание о девочке как раз и подвигло Илью запросить архивные материалы. Лора вчера сказала, что Агата упомянула о ребенке вскользь, но ей, матери девочки примерно того же возраста, это запало в память.
Илья надеялся, что в газетах того времени о загадочной девочке писали чуть более развернуто, но ему не повезло. Последний файл он открывал, уже ни на что не надеясь, но ему все-таки повезло.
Одна из газет опубликовала снимок с призывом откликнуться тех, кто располагал сведениями о ребенке. Фотография была черно-белая, тусклая, зернистая, но Илья не унывал.
Сначала он «скормил» снимок нейросети, которая улучшала качество старых фото и видео. Затем пропустил уже обработанный нейросетью снимок через приложение, которое состаривало лица, показывая, как человек мог бы выглядеть через десять, двадцать, пятьдесят лет.
Илья с волнением смотрел на экран, ожидая результата, в глубине души уже зная, что именно ему предстоит увидеть. Приложение выдало несколько вариантов. Один из них потряс Илью, хотя он и подозревал правду: с экрана на него смотрело вполне узнаваемое лицо.
Девочкой, которую нашли в доме, была Агата Летова.
Илья схватил телефон, чтобы позвонить Леле или Лоре, но его опередили.
– У нас проблема, – запинающимся голосом произнесла Леля. – Лора пропала.
Глава двадцать четвертая
Я открыла глаза, и в первую секунду мне показалось, что я в больнице, лежу на операционном столе. Холодно, жестко, в глаза бьет яркий свет лампы.
Повернув голову вправо, я увидела стоящего рядом Юру.
«Да, я в больнице, – пронеслось в голове, – наверное, что-то с ребенком, мне делают операцию…»
Стоп. Если это операционная, откуда тут взяться мужу?
Следом вспомнилось, что произошло перед тем, как я очнулась: зеркальная комната, Агата, укол. Я попыталась приподняться и обнаружила, что не могу этого сделать. Мало того, что во всем теле ощущалась невиданная доселе ватная слабость, так еще руки и ноги были привязаны!
Я рванулась, забилась на жестком столе.
– Развяжи меня немедленно! Что происходит?
Оглядевшись, я сообразила, что нахожусь в подвале. Только теперь тут стоял стол, на котором я лежала, сбоку от меня торчал штырь для капельницы, а еще имелся столик, где громоздились пузырьки, шприцы и прочие медицинские инструменты. Помимо тусклой лампочки, помещение освещалось светильниками.
– Очнулась? – Юра избегал моего взгляда. – Это для твоей же пользы. Чтобы ты не могла себе навредить.
– Прекрати нести чушь! С чего мне это делать?
– Юра хочет сказать, что все пройдет гораздо безболезненнее и легче, если ты будешь послушной девочкой и не станешь нам мешать.
Последние месяцы были очень тяжелыми. Мне пришлось увидеть многое, узнать о мире и людях то, о чем я и помыслить не могла. Пора бы уже привыкнуть. Но сейчас, глядя на некогда любимого мужа, отца моих детей, на лучшую подругу – на людей, которых любила всем сердцем, на которых привыкла опираться, кому доверяла, у кого искала утешения, я понимала, что не могу принять, уместить в голове происходящее. Мне легче было поверить, что я больная, сумасшедшая, потенциально опасная, какая угодно, и только в этом все дело.
А никак не в том, что эти двое хладнокровно сговорились против меня.
Сердце не желало смириться, но разум все прекрасно понимал. Я чувствовала, что раздваиваюсь, разваливаюсь на две половины, разрушаюсь… Скорбь, обида, ложные надежды, мысли, что я сама виновата или неправильно оцениваю происходящее, рано или поздно уничтожат меня, раздавят мою личность.