Альбина Нурисламова – Сквозь страх (страница 31)

– Я вполне способна без посторонней помощи преодолеть дверной проем, – раздраженно ответила я. – Иди первым.

Юра послушно шагнул в темное помещение, для этого ему пришлось пригнуть голову. Я двинулась следом. В небольшой комнате было довольно светло.

Не зная, к чему мне следует быть готовой, я вошла – и обмерла: в глубине комнаты были люди. Много людей!

Я вскрикнула, рука непроизвольно взметнулась к лицу. Юра обернулся ко мне. Люди в комнате делали то же самое: прижимали ко рту ладони, оборачивались…

Десятки копий – моих и Юры – разбежались по комнате.

– Это зеркала! – ахнула я, сообразив, в чем дело.

– Не просто зеркала. Смотри внимательнее.

Он был прав. Зеркала покрывали всю поверхность стен, потолок и пол. Даже на обратной стороне двери было зеркало. Кусочки зеркал – больших, средних и маленьких – имели разную форму, соединялись между собой причудливым образом, тесно примыкая друг к другу гранями. Сколько их было? Не счесть. Я подошла ближе, боясь поскользнуться, пригляделась и увидела, что узенькие, едва заметные стыки, швы между зеркалами украшены диковинными узорами. Это были значки, напоминающие клинопись или руны (Илья бы разобрался). Как их наносили? Под лупой? Тончайшая, филигранная работа.

Комната выглядела фантастически, зеркала создавали волшебную атмосферу: мне казалось, я лечу куда-то, никаких границ нет, комната огромна, бесконечна, как Вселенная, и в глубинах ее таится нечто непостижимое человеческому разуму, нечто древнее и вечное, как космос.

Голова у меня закружилась. Я огляделась по сторонам, ловя растерянные взгляды своих многочисленных отражений. Юра стоял спокойно, чуть в стороне, глядя на меня изучающим взглядом.

Когда он звонил, то говорил, насколько шокирован увиденным, – и я его сейчас отлично понимала. Однако в эту самую минуту муж выглядел невозмутимым, ничуть не растерянным. Разумеется, Юра оказался здесь не впервые, он побывал в зеркальной комнате раньше, но… Он не был похож на человека, который недоумевает, размышляет над тем, что видит, задается вопросами.

Нет.

Юра выглядел как тот, кто прекрасно все знает и лишь забавляется чужой реакцией. По губам его порхала насмешливая улыбка, а затем он сказал:

– Нам лучше выйти, Лора. В зеркальной комнате нельзя находиться долго, это опасно.

– Откуда тебе знать? – Вопрос прозвучал немного задиристо.

Он снова усмехнулся и подтолкнул меня к двери, погасив лампу. Я старалась убедить себя, что ничего особенного не происходит, но поведение мужа мне все больше не нравилось.

Его дрожащий голос в телефонной трубке, мольбы, страх – все было похоже на спектакль, который он разыграл, чтобы заставить меня прийти. Но необходимость притворяться отпала, и Юра обрел уверенность.

Я вышла из зеркальной комнаты назад в кладовку, Юра – следом.

– Что думаешь о комнате? Для чего она? – спросила я, пытаясь собраться с мыслями, преодолеть головокружение и найти объяснение изменившемуся поведению Юры.

– Ему нет нужды задумываться об этом, дорогая, – пропел знакомый голос, – он уже знает. Скоро узнаешь и ты.

На пороге кладовки, перекрывая мне выход, появилась Агата.

Юра был за моей спиной.

«Это ловушка», – подумала я, не успев испугаться, и ощутила укол в шею.

– Тихо, Лора, не дергайся, – произнес мой муж.

Предательница Агата улыбалась приторно-сладкой улыбкой.

А потом меня проглотила чернота.

Глава двадцать третья

Илья налил себе бог знает какую по счету чашку кофе со сливками, потом вспомнил, что уже почти сутки ничего не ел, и вытащил из шкафчика плитку шоколада. Он не пил алкоголь, не курил, но не мог отказаться от сладкого, в особенности от шоколада. Да и необходимости особой не видел.

Разместив на маленьком подносе чашку кофе, плитку шоколада, после недолгих раздумий добавив к ним две груши, Илья понес все это обратно в библиотеку, которая служила ему и кабинетом. Еще в одной комнате, самой маленькой, он спал, третья была гостиной.

В этой квартире должна была начаться его семейная жизнь, но после случившейся двойной трагедии, о которой Илья старался не вспоминать, он остался здесь один. Хотя нет, не один, конечно. В обществе книг.

«Я постепенно превращаюсь в Семена Ефремовича, – думал порой Илья. – Старый ученый говорил, что книги – его друзья и родственники, советчики и помощники. Никогда не предадут, не подведут; если что-то знают, то поделятся знанием, а если нет – не станут вводить в заблуждение».

Илья был согласен с этими мудрыми словами, книги именно таковы, вот только иногда становилось тоскливо: неужели ему тоже суждено провести всю жизнь в одиночестве?

Годы шли, но человек, с которым хотелось бы разделить свои дни, свои мысли и чаяния, не встречался. Ничто не нарушало внутреннего спокойствия, и Илье стало казаться, что душа его зарастает льдом, как полки морозильника, который давно не размораживали.

Тем удивительнее было то, как мячиком подпрыгнуло сердце при виде Лоры. Сама она наверняка считала, что выглядит ужасно: беременные женщины часто строги к себе. Огромный живот, немного одутловатое лицо с размягченными, расплывшимися чертами, неуклюжая походка – какая уж тут красота? Они ошибаются, конечно. Это красота, но другого свойства.

Однако речь не о какой-то абстрактной красоте, а о Лоре.

Большие прозрачно-зеленые, как горные озера, глаза, небрежно забранные в хвост пышные волосы… Когда Илья смотрел на нее, в памяти всплывали строгие и нежные, божественно прекрасные мадонны Рафаэля.

Лора была уязвимой, несчастной, хрупкой – дама в беде, если следовать кинематографическим и литературным штампам. При этом поражала ее готовность бороться, нежелание плыть по течению, подчиниться слепой волей обстоятельств.

Илья приказал себе не думать о ней в этом… в совершенно невозможном смысле. Лора – замужняя женщина, у нее есть дочь, она ждет ребенка. Нужно просто помочь ей, вот и все. Если в голову просачивались иные мысли, Илья их гнал.

Разгадать тайну дома Балкуновых пока не получалось, хотя кое-какие наметки были. Илья постепенно приходил к мысли, что разбираться нужно на месте. Дистанционно, копаясь в книгах, он ответа не найдет.

Он подумал, как ему не хватает Миши – посоветоваться, обсудить детали, устроить мозговой штурм. Но о том, чтобы испортить другу первый за три года отпуск, речи быть не могло. Пусть отдыхает.

После страшных событий, которые Илье и Мише довелось пережить в юности, у обоих были мысли посвятить изучению и борьбе с потусторонним злом все свое время, но оба поняли, что путь братьев Винчестеров – не их путь.

Жизнь не кино, в нормальной жизни люди не разъезжают по стране в поисках монстров. Впрочем, им несколько раз приходилось сталкиваться с решением паранормальных задач (к счастью, в переплет попадали уже не они сами и не их близкие).

Ломать голову над загадкой потайной комнаты Илья принялся сразу же, как вернулся от Лели. Корпел над книгами остаток дня и целую ночь, продолжил на следующий день. Он ощущал знакомый азарт, но с каждым часом все больше убеждался, что информации не было. Вернее, количество полезных сведений стремилось к нулю.

Илья привык, что в книгах можно найти ответы практически на все вопросы. Колоссальная библиотека Семена Ефремовича, регулярно пополняемая стараниями Ильи, содержала массу текстов о привидениях, посмертных отпечатках человеческой души, о жизни после смерти, но все это сейчас не годилось.

Не было конкретики.

О Балкуновых удалось раскопать ровно то, что уже поведала Лора со слов Агаты: три ветви рода – сестра, умершая во время родов (таким образом ветвь прервалась еще несколько столетий назад), старший брат Петр, потомком которого был Юра, и чрезвычайно успешный Павел. Имелись также скудные данные о злоключениях последней из прямых потомков Павла – Елизаветы Балкуновой-Габен.

Приехать на историческую Родину и найти скорую смерть… Печально. Но Илью в короткой заметке, где пунктиром обозначались обстоятельства гибели пожилой дамы, насторожила одна вещь.

Он долго вчитывался в несколько коротких предложений, потом решил, что это нужно проверить. Снова подумалось о Мише. С его «прихватом» в правоохранительных органах, с помощью аппарата сотрудников Мишиной фирмы «Щит» собрать данные можно было бы куда быстрее, но…

Придется самому. Илья поглядел на часы. Оказывается, уже половина двенадцатого, а он и не заметил. Разгар дня, вполне можно беспокоить людей звонками.

Илья взялся за телефон. Первое, что нужно сделать, – запрос в городской архив. Там у Ильи были свои связи, и ему пообещали в течение двух часов прислать сканы газетных вырезок за указанный период.

Второе – связаться с тем человеком, который занимался составлением генеалогического древа. Лора не назвала фамилию, она ее не помнила, но название фирмы звучало как-то вроде «История» или «Память».

Оказалось, что фирма носит название «История семьи», а составлением семейного древа Балкуновых занимался Егор Петрович Осипов. Разговор он начал несколько странно. Услышав, что Илью интересуют сведения об этом дворянском роде, хмыкнул:

– Надо же, в который раз Балкуновы.

– Что, простите?

– Ничего, – нервно ответил Осипов. – Мысли вслух. Вы тоже потомок?

– Нет, речь о моем друге, Юрии. Вы составляли для него…

– А что такое? У меня все точно, никогда никаких нареканий! Гарантия на каждую бумагу, за каждый документ могу ответить.