Я подошла, дверь распахнула, свет включила. Кто, говорю, прячется, вот я вам задам! Только на лестнице не было никого. Никаких детей. Но я точно слышала, показаться мне не могло.
Все же я убедила себя, что послышалось, постаралась забыть. А потом все повторилось. Недавно было, после Нового года. Я сидела, читала Достоевского (трудно мне через него продраться, но надо). Около полуночи слышу разговоры. Взрослый голос и детский. На лестнице! Не может быть никаких взрослых, тут я и Клавдия Матвеевна, она спит давно. Я заглянула в спальни к детям – все на местах, пустых кроватей нет. А голоса звучат.
Я на цыпочках подкралась к двери, ухо приложила, слушаю. Ходит кто-то вверх-вниз. Что говорят, не разобрать, но ребенок будто бы расстроен, голос слезливый, грустный.
Признаюсь, так страшно стало. В голову полезла Пиковая Дама, убивающая детей. Что делать? Пока думала, стихло все. Я решилась дверь приоткрыть, но там опять никого не было.
Такая история. Сама не разберу, что это было.
Дверь скрипнула! Неужели сызнова началось?
Пишу через полчаса. Чуть не померла с перепугу! Заскрипело, а потом – шаги по коридору шаркают, движение какое-то! Кто-то идет ко мне!
Оказалось, Клавдия Матвеевна встала. Не спится, говорит. Посидели немного, поговорили. Пиковую Даму вспомнили. Клавдия Матвеевна говорит, выдумки, но один раз, года два назад, она видела в старинном зеркале тень.
– Подошла посмотреться, юбку себе новую сшила. На Восьмое Марта. Зал пустой был, дети скоро должны прийти на занятие, к празднику концерт репетировать. И вот я стою, гляжу на себя, юбка хорошая получилась. А сзади меня чернеет что-то. Мне показалось, уборщица стоит, в черном халате. Я ей говорю: рано, мол, вы пришли мыть; репетиция пройдет – вот пол и помоете, а то натопчут же. «Уборщица» не отвечает, стоит молча. Я повернулась – никого. Снова в зеркало смотрю – черная тень. Нехорошо мне стало, ушла скорее из зала, больше в то зеркало не смотрюсь. Если рядом стою, отвернусь, если мимо случается пройти, шаг ускоряю.
– Вы думаете, это Пиковая Дама была?
Клавдия Матвеевна фыркнула и промолчала. Пошла в столовую, молока попила, к детям заглянула и опять спать.
15 февраля
Разговоры про Пиковую Даму то утихают, то разгораются. Надя (та новенькая девочка, которая якобы видела ее) больше в детсад не ходит. Ей еще раз привиделось что-то, причем в первой половине дня, всех детей на прогулку повели, а она замешкалась и в коридоре одна осталась. И вот будто Пиковая Дама стояла возле двери на лестницу, а рядом с нею был маленький мальчик в черном костюме. Дама улыбнулась Наде.
Снова, конечно, крик поднялся, суета. Позвонили матери, потому что Надя ни в какую не желала оставаться в садике. Мать ее забрала, а после девочку перевели куда-то в другое место.
Все на время успокоилось, я и сама забыла про Пиковую Даму. Нет, вру… Не забыла, но хотя бы была возможность не думать, ничего не напоминало, не происходило.
А вчера с тетей Зиной разговорилась, она поваром работает. Очень хорошая женщина, чем-то на мою маму похожа. Она сразу ко мне хорошо отнеслась, мы по-доброму с ней общаемся, даже дружим, можно сказать. Не помню, с чего началось, но вывернулась беседа на Пиковую Даму. Слово за слово – я осторожно про голоса на лестнице упомянула. Боялась, тетя Зина на смех меня поднимет, но нет, она не стала смеяться.
– Дом странный. Я который год работаю, навидалась разного. Пиковая Дама или нет, но что-то точно есть неладное. Идешь иной раз, а за спиной будто есть кто. Идет за тобой, в затылок смотрит. Голоса, бывало, слышала, разговоры в пустой комнате, за запертыми дверями, где и говорить-то некому. Не все видят. Ты, я, Надя, еще некоторые. В основном, дети. Но большинство ничего не замечает.
– Так она вправду существует?
– Я не видела ни разу, – ответила тетя Зина, – а вот детишек видела, было дело. Маленькие, примерно, как наши. Мальчики, девочки. В первый раз девочку увидела на лестнице, подумала в первую минуту, из старшей группы. Потом гляжу – платье длинное, как у барышни старорежимной. Неоткуда такой одежде взяться. Она поднимается, на меня не смотрит, потом оглянулась – батюшки святы! Бледная, чисто молоко, глазищи, как нарисованные, кругами темными обведены. Зажмурилась я, а как открыла глаза – девочка пропала. И после еще приходилось видеть.
Тетя Зина улыбнулась, по волосам меня погладила.
– Ты не бойся, безвредные они. Несчастные только. Сами не рады, что шатаются тут.
– А зачем они это делают?
Глупый вопрос задала. Думала, тетя Зина удивится, мол, почем мне-то знать. Но она ответила, не удивилась.
– Я кое-что слыхала от мужичка одного, помер он несколько лет назад. Дворником был, а в прежние времена, говорил, отец его работал у местных господ, которые в доме жили до революции. Мужичок тот пил крепко, в сугробе замерз в конце декабря, аккурат перед Новым годом. Можно ли верить его словам? Сказать не возьмусь.
– А что он говорил? – поторопила я.
– Сказал, в доме есть потайная комната. Что в ней, не спрашивай. И еще говорил, что дом напичкан «мертвяками», а выбраться эти «мертвяки» оттуда не могут, потому что не могут найти ту комнату. Не знаю, зачем уж она им понадобилась.
Я думаю, старый пьяница все выдумал. Но, с другой стороны, вдруг это правда, потайная комната существует? Но тогда где же она?
Глава шестнадцатая
Записи из тетради, найденной под лестницей (продолжение)
10 марта
Счастье какое – весна! Конечно, и снег еще, и морозы, а вчера вообще метель была, но ведь ясно, что зима огрызается напоследок, время ее ушло.
Скоро экзамены, я поступлю (непременно поступлю!) в институт, перестану работать здесь.
Мне нравится работа, дети послушные, умненькие, хорошие, но… Не нравится дом. Ругаю себя, мракобесие это, поповские выдумки про разную бесовщину, ведь не существует ничего такого. А все-таки страшно иногда.
Последние две недели зимы и до Восьмого Марта я работала днем, а теперь опять в ночные смены буду ходить. Днем суматохи больше, постоянно чем-то занимаешься, потому и сюда не было времени написать.
А сегодня первая ночная смена, запишу кое-что. Рассказать некому: не со всяким человеком такими вещами поделишься, а тетя Зина, с которой мы несколько раз говорили про Пиковую Даму, уволилась и теперь в другом месте работает. Зарплата, говорит, там выше. И спокойнее. Когда мы в последний раз виделись, она мне сказала:
– Ты поступишь, ты умница. Но если вдруг нет, здесь работать не оставайся. Как и хотела, уйди в мае и не возвращайся. Дурное место.
– Вы поэтому увольняетесь? – вырвалось у меня.
Она потемнела лицом, глаза опустила. Нет, дескать, что ты! Но я не поверила. Тетя Зина снова что-то увидела, и это «что-то» стало последней каплей.
Слухи ходят, что наш садик закроют, так как детей немного, места маловато. Поэтому объединят с другим детским садом. И будто бы это уже летом произойдет. Я не знаю, может, вранье. Но пусть бы так было.
Да, я же хотела записать кое-что. Это не про тетю Зину, про другое.
Занятие было по рисованию, и одна девочка, Поля, нарисовала такой рисунок… У меня ноги подкосились. Думала, дети после ухода Нади перестали бояться Пиковой Дамы, а оказалось, нет.
Мы с воспитательницей смотрели на рисунок, не знали, что и сказать.
Там была изображена Пиковая Дама: черное платье, брошка, руки костлявые, рот широкий, как у жабы. Поля хорошо рисует, ее картинки к 7 ноября, на Первомай и Новый год, просто на свободную тему на стенах в группе висят, талантливая девочка. На том рисунке Пиковая Дама как живая стояла. И не одна – дети рядом.
С одной стороны, слева, дети были нарисованы черным карандашом, больше никаких красок. Две девочки и мальчик в старинных одеждах. А справа – тоже дети, они изображены маленькими, их много, целая толпа, нарисованы схематично, но зато яркими цветами.
Сразу понятно, что слева – мертвые дети, а справа – живые.
– Что ты нарисовала? – растерялась воспитательница.
– Это Пиковая Дама, – спокойно объяснила Поля. – Тут дети, которых она уже забрала. А этих потом заберет. Скоро. Они пока еще живые, но тоже умрут. Это мы.
Я до сих пор слышу ее голос. Размеренный, как у учительницы на уроке. Воспитательница принялась кричать, дескать, с чего ты это взяла, что за глупости, нету никакой Дамы, не бывает. Некоторые дети плакать начали, я бегаю, успокаиваю. Поля набычилась, чуть не ревет тоже, но на своем упорно стоит…
Воспитательница рисунок порвала, а Полю наказала.
Меня потом весь день трясло.
14 марта
Работаю по-прежнему во вторую смену. Стараюсь о страшном не думать. Пиковую Даму или детей не видела, голосов не слышала.
Все думаю про потайную комнату. Вот бы отыскать ее!
Я потихоньку ото всех осматриваю здание. Ночью никто моих вылазок не видит. Запишу, где уже была и что видела.
Устроено все так: как войдешь, перед тобой, в глубине вестибюля, будет кладовка (уборщица и дворничиха там хранят ведра, швабры, тряпки, лопаты, инструменты разные и все прочее), лестница, под лестницей подвал. Подвал заперт, ключа у меня нет, но я там была, никакой комнаты нет, стены каменные, толстенные.
Дальше. От входной двери слева – две просторные комнаты, в одну через другую попасть можно, они проходные. Там у нас столовая и музыкальный зал (одновременно и комната для занятий с детьми). В этих помещениях еще мебель господская сохранилась и зеркало то, про которое мне Клавдия Матвеевна рассказывала (я теперь смотреть в его сторону боюсь, мерещится мне Пиковая Дама). Я походила, по стенам постучала, вдруг пустота где-то? Вроде нет ничего. Никаких скрытых дверей.
