Альбина Нурисламова – Пассажир своей судьбы (страница 15)

Я подошел ближе к проезжей части, чтобы рассмотреть, на что она указывает, и тут…

Женщину окутало некое подобие густого черного тумана. Дергающийся силуэт ее был виден внутри этого туманного кокона, но вопли звучали тише, будто темная пелена заглушала, растворяла в себе звуки. Теперь несчастная кричала как сквозь ватное одеяло и, продолжая биться и рваться, вдруг стала медленно, плавно подниматься в воздух. Некая сила отрывала ее от земли, увлекая ввысь, и это было завораживающее, нереальное зрелище. Чем выше она взмывала, тем тише становились ее крики, тем плотнее сгущался мрак, окутавший всю фигуру. Вскоре ее уже нельзя было разглядеть.

А потом чернота вдруг развеялась, как дым от костра на ветру, и пропала бесследно. Несколько минут – и нет уже ни женщины, ни темной дымки.

Застывшие по разные стороны дороги люди как по команде ринулись вперед, побежали в сторону супермаркета. Все побежали – и я побежал, не думая, не рассуждая.

Нельзя останавливаться, билось в мозгу. Ни единой мысли, ни одного чувства больше не было: ни жалости к пропавшей женщине, ни жалости к себе самому. Одно только желание – мчаться вперед, успеть спрятаться, не дать черному туману проглотить себя! Спастись!

Сумку, купленную недавно, но уже в другой жизни, я отшвырнул в сторону, чтобы не мешала. Теперь несся налегке, обогнал и женщину в красном, которая подволакивала ногу, и мужчину с ребенком. На какой-то миг мы поравнялись и посмотрели друг на друга. Девочка плакала, во взгляде мужчины плескалось отчаяние.

– Что происходит? – пропыхтел я и не узнал собственного голоса. Немудрено, ведь это был не мой голос – женский, чуть низковатый, грудной.

Мужчина покачал головой, ничего не отвечая. Не знал, а может, не хотел тратить силы на разговор. Я припустил сильнее, и вскоре мужчина с ребенком остались позади.

Вот только было ли это правильно – мчаться вперед?

Я бежал и бежал, пока люди, что неслись впереди, не начали один за другим оказываться в столбе черного вихря. Они взмахивали руками, принимались кричать, пытались вырваться, но безуспешно. По очереди, словно темные бескрылые птицы, поднимались они над землей и таяли, растворялись в бледном воздухе.

Их слизывало с улицы, и те, что оказывались ближе, в панике метались, вопили, резко меняли направление. Я озирался по сторонам – нельзя оставаться здесь, это опасно! Что бы то ни было, оно нашло нас, и теперь расправляется с нами, забирая одного вслед за другим!

– Бежим во дворы! Надо уходить с улицы! – вне себя заорал я чужим, женским голосом, срываясь на визг, и шарахнулся в противоположную от проезжей части сторону.

Парень, оказавшийся поблизости, хрипло закашлялся, глядя на меня. Взгляд у него было чумной, как у лошади, на которую налетел пчелиный рой.

– Некуда бежать! – натужно выкрикнул он.

Я и сам уже видел, что некуда. Дома сомкнулись, как великаны, ставшие плечом к плечу. Просветы между ними исчезли. Теперь это была сплошная кирпичная стена, поднимавшаяся ввысь, намного выше, чем мне помнилось. Линия домов тянулась вдоль дороги, конца и края ей было не видать.

Не в силах отвести взгляда, я стоял и смотрел, как балконы и окна на моих глазах втягивались внутрь стен, проваливались куда-то, и на их месте оказывалась гладкая поверхность. Глухая и плоская.

– Невозможно, – прошептал я.

Но все было именно так. Бежать больше некуда. Нет там впереди никакого супермаркета, нет спасения. Я застрял в этом призрачном мире, среди таких же брошенных и потерянных скитальцев.

Я стоял и смотрел на стену, ни на что уже не надеясь. Когда за моей спиной раздался вскрик, обернулся, не испытывая никаких чувств, точно зная, что увижу.

Парня, который стоял в двух шагах от меня, настигла чернота. Он силился сказать что-то, пристально глядя на меня из окутавшей его мглы, хрипел и извивался, испытывая, по-видимому, смертные муки, и я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, протянул к нему руку.

Темное марево, пожиравшее парня, оказалось холодным, как туман, что стелется над рекой. Моя рука коснулась его, и мне почудилось, будто я тронул водную гладь, погрузил ладонь в прорубь.

Отдернув руку, я отшатнулся, но было поздно.

Черные языки весело побежали по моей коже, поднимаясь от кисти к плечу, рука леденела, немела, пропадала, растворяясь, как в кислоте. Я завопил, пытаясь другой рукой стряхнуть с себя черноту, но добился лишь того, что темная дымка перекинулась и на вторую ладонь, устремилась к локтю.

Продолжая кричать, я волчком завертелся на месте и увидел, что ноги мои больше не имеют опоры. А вскоре и ног своих не разглядеть не смог – на их месте клубилась черная завеса. Неведомая сила тащила меня наверх, впитывая, вбирая в себя, и противостоять этому было невозможно.

Дернувшись из последних сил, как и все мои горемычные предшественники, я закрыл глаза и…

…И подскочил на диване, услышав свой собственный вопль. Дыша тяжело и с присвистом, как астматик, сел на постели. Белье было влажное от пота. Я облизнул губы, они были солеными, а лицо мокрым. Я плакал во сне! Рыдал от страха, как маленький ребенок, и кричал. Подойти ко мне, разбудить, оказалось некому: матери, видимо, не было дома.

Да, вспомнил я, она сказала, что утром сходит на работу на пару часов, а потом вернется, чтобы проводить меня (читай – уговорить остаться!). Последняя попытка заставить непутевого сына взяться за ум.

Постепенно приходя в себя, я бешено озирался вокруг. Мой дом, моя комната, где все знакомо. Вещи, мебель на своих местах. Вот диван, стол, телевизор, а в открытое окно рвется лето.

Возле шкафа стояла дорожная сумка, которую я начал собирать вчера вечером, да так и не собрал. В магазин за ней я сходил два дня назад: ни за что не стал бы откладывать покупку на последний момент.

Вопреки всякой логике, понимая уже, что мне лишь привиделся кошмар, я вскинул руки к лицу, потом резко отбросил одеяло, посмотрел вниз.

Слава богу, ничего не изменилось. Я снова был самим собой.

Господи, приснится же такое! Наверное, от волнения: не каждый день решаешь изменить свою жизнь и уехать из родного города.

Никогда раньше мне не приходилось видеть столь отчетливых сновидений. Лишенное всякого смысла, оно тем не менее было последовательным, развивалось, длилось долго, и каждая деталь ясно отпечаталась у меня в сознании. Я помнил каждый свой шаг, держал в памяти звуки, запахи, голоса и лица. А ощущения! Мне еще не доводилось испытывать во сне таких ярких ощущений – страха, боли, отчаяния.

Продолжая раздумывать об этом, я отправился в ванную, встал под прохладный душ, стараясь смыть кошмарный сон с себя, со своей кожи.

В голову пришла мысль: а что, если это вправду никакой не сон? Может, я умудрился каким-то образом очутиться в параллельной вселенной? Или в астральном мире? Взял и выскользнул из своего тела, побывал в темном царстве, где живут потерянные души…

Меня передернуло. Поневоле задумаешься: вдруг бы я там застрял и у меня не получилось бы вырваться, возвратиться обратно в нормальную жизнь?

Закончив с водными процедурами, я вернулся в комнату, собрал диван, налил кофе, приготовил бутерброд. За привычными делами, погружаясь в рутину, я старался забыть о сновидении, и постепенно у меня получилось. Конечно, сон не забылся полностью, но померк, отдалился и уже не казался таким реальным, не пугал и не заставлял возвращаться к нему мыслями снова и снова.

Зазвонил сотовый. Наверное, мать.

Я взял мобильник в руки и взглянул на экран. Оказалось, что звонит не мать, а Неля. Надо же, с чего вдруг? В последний раз мы разговаривали около двух месяцев назад, когда расставались. Неля объявила, что больше не в состоянии терпеть мои выходки и бросает меня. Решительно и бесповоротно.

К тому времени я точно знал, что не люблю Нелю, что это не та девушка, на которой я хочу жениться и которую мечтаю видеть рядом с собой всю жизнь, днем и ночью. Поэтому я воспринял известие о расставании с облегчением, униженным и оскорбленным себя не чувствовал. Если бы Неля не бросила меня, пришлось бы самому разорвать нашу связь, и тогда бы не удалось избежать слез, истерик и проклятий в мой адрес.

А так все вышло удачно. Неля считала себя роковой женщиной, способной вышвырнуть из своей жизни мужчину после двух лет отношений, чуть не на пороге загса (как она, вероятно, полагала). С гордым и холодным видом кидая мне в лицо заученные фразы, красивые и круглые, как бусины, она выглядела неприступной и довольной собой.

Может, я ошибаюсь, но, по-моему, в глубине души Неля не собиралась окончательно рвать со мной. Была уверена, что я люблю ее, и рассчитывала, что примусь уговаривать повременить. Даже если не на следующий день, то потом обязательно начну бегать за ней, пытаясь вернуть обратно.

Коли так, Неля крупно просчиталась.

Я с покорным видом согласился с ее решением, а после ни разу не позвонил и не дал о себе знать. Неля с энтузиазмом выкладывала в соцсетях снимки из ночных клубов в компании с подругами и какими-то парнями. То она поднимала бокал с вином, улыбаясь загадочно и соблазнительно; то позировала в романтической позе на набережной, то фотографировала себя в примерочной магазина…

Мы не заблокировали друг друга, и Неля, видимо, надеялась, что я пойму, какое сокровище потерял. Но, глядя на нее, так отчаянно демонстрирующую свою красоту, радость и счастье, я радовался, что теперь все это не имеет ко мне никакого отношения.