Альбина Нурисламова – Пассажир своей судьбы (страница 14)
Однажды, я тогда еще маленький был, мы с ребятами, как обычно, пошли на Казанку. Часто ходили в каникулы купаться и загорать на пляж недалеко от издательства и парка развлечений.
Там было здорово. Во-первых, мне очень нравилось валяться на песке, смотреть на издательскую многоэтажку и мечтать, что когда-нибудь я буду там работать: в этом здании расположены редакции многих ведущих татарстанских газет и журналов, а я в ту пору хотел стать журналистом, даже писал заметки в школьную газету.
А во-вторых, я любил парк с его весельем, музыкой, аттракционами, ларьками, аллеями и немного пугающей, таинственной историей. Сначала, когда его только создали, парк назывался «Шурале». Не знаю точно, правда ли это, но говорили, что там происходили разные нехорошие вещи: то поломка оборудования, то несчастный случай. В итоге решили, что негоже парку развлечений носить имя лесного чудища, черта лукавого. Переименовали в «Кырлай» – так называлась родная деревня «татарского Пушкина» – Габдуллы Тукая. Стоило переименовать, как все прекратилось.
Но суть не в этом. В очередной раз, когда мы с мальчишками пришли на пляж, началась гроза. Ветер поднялся, холодно стало, пришлось собираться домой. А потом кто-то – кажется, Серега, вечно от него одни неприятности! – возьми да и скажи, что дождь вроде стороной проходит, небо уже светлеет. Чего туда-сюда мотаться? Лучше переждать, а если дождь все же начнется, то под грибком спрятаться.
В общем, остался я лежать на песке – почему-то один. Гроза началась внезапно: шквал ветра налетел на пляж, как будто поезд на станцию метро, понес на своих синих крыльях песок, бумажки, фантики. Река вспучилась, волны вставали на дыбы, как разъяренные псы на задние лапы. Небо сделалось совершенно темным, чернильным, и молния…
Молния вдруг с треском пронзила землю, ударила в двух шагах от меня. Мне показалось, что кто-то воткнул копье рядом со мной, чуть-чуть не достав до головы. От ужаса меня сначала будто пригвоздило к песку, а как отошел немного… Боже, как я орал! Потом неделю говорить не мог, мать даже к фониатру меня водила.
С тех пор как отрезало – на пляжи не хожу. Не могу, и все. К издательству – особенно. Да и журналистом быть перехотел.
Вся эта история вспомнилась сейчас, и радости не прибавила. Нужно быстрее добраться до дому. Я ускорился. Бежал и бежал вперед, обгоняя редких прохожих. Люди попрятались кто куда, улица опустела.
Заворачивая за угол одного из девятиэтажных домов, что стояли вдоль дороги, я случайно бросил взгляд в сторону витрины. Посмотрел и отвел глаза, некогда было разглядывать.
Мозг не сразу отреагировал на то, что мимолетом зафиксировало зрение. А когда сигнал поступил куда следует, я замер на месте, словно молния вновь ударила, но только на этот раз попала прямо в меня.
Отражение в зеркале – в нем было что-то ненормальное. Очень, очень странное. Я замедлил шаг, ноги вдруг сделались тяжелыми. Вновь поглядел направо, но витрина кончилась, теперь я шел вдоль глухой стены.
«Не делай этого! Иди дальше! Тебе показалось!» – предостерегающе взвыл внутренний голос, но я уже шел обратно.
Мне нужно было вновь взглянуть на свое отражение. Нужно было найти его, потому что в прошлый раз я себя не увидел.
Вот и витрина. Я стоял перед ней, потрясенно вглядываясь в стеклянную поверхность. Силуэт, который отражался в ней, не был моим. Я смотрел на себя, но себя не видел!
Но ведь дома я смотрелся в зеркало, и в витринах торгового центра тоже видел собственное отражение. Я даже стоял перед зеркалом в бутике, когда покупал эту сумку, будь она неладна!
А потом… Что случилось потом?
«Ты прошел через вертушку, – подсказал голос в моей голове. – Вошел туда Федором, молодым балбесом и мечтателем, а вышел…»
Изнутри, из зазеркалья, на меня смотрела девушка. Силуэт, что отражался там, был женским. Я невольно оглянулся, но рядом никого не было. Тогда я поднял руку – и девушка-отражение тоже подняла руку. Я наклонился вбок – и тонкая фигурка послушно изогнулась.
«Чего это мы застыли-то? Не знаешь, куда пойти?» – вспомнился развязный голос и оценивающий, с наглецой взгляд. Тот парень заигрывал со мной, потому что… Потому что я превратился в девушку?!
Глава 9
На мне – на той девчонке, что я видел в отражении, – были узкие джинсы, футболка и тапочки-балетки. Высокая, темные волосы, короткая стрижка. Лица толком не разглядеть, но мне казалось, ее черты напоминают мои. Повернувшись в профиль, я увидел знакомую горбинку на носу. Не описать, что творилось в моей голове, когда я смотрел на незнакомку! Немыслимое безумие!
Первой мыслью, что посетила меня, было вернуться в супермаркет и вновь пройти через вертушку. Я не успел обдумать все как следует – просто рванулся обратно, не размышляя о причинах случившегося, даже не уверенный до конца, что это вправду происходит со мной. Просто бежал, как раненый, насмерть перепуганный зверь, которого преследуют охотники.
В происходящем не было ни смысла, ни логики. Это невозможно было ни понять, ни объяснить: в нормальном мире люди не превращаются в кого-то другого, не теряют себя, свою личность и облик, пройдя через дверь.
Я понятия не имел, правильно ли поступаю, пытаясь вернуться, но… Но если земля перед вами вдруг пойдет трещинами и у ног разверзнется бездна, вы не будете думать о геодезии, природных катаклизмах, причинно-следственных связях, а просто ринетесь туда, где вам видится спасение.
Бежал я так быстро, что в боку закололо. Видимо, от избытка адреналина во рту был противный медный привкус, и горло пересохло – его будто выстлали изнутри колючками. Пришлось немного замедлить шаг, выравнивая дыхание.
Оглядевшись по сторонам, я обнаружил много необычного и пугающего в окружающем пейзаже. Во-первых, супермаркет, до которого я силился добраться, находился гораздо дальше, чем мне запомнилось.
Я видел рекламный баннер, призывающий посетить этот райский уголок: он торчал на противоположной стороне улицы. Супермаркет располагался рядом с ним, однако почему-то оказался далеко впереди, до него было не меньше двух кварталов.
Или что-то сделалось с перспективой – она сместилась или я стал плохо видеть. Но на этом странности не заканчивались. Тротуары сузились – по ним с трудом можно было пройти – и робко лепились к проезжей части, которая внезапно стала намного шире.
А вот автомобилей почти не было. Обычно они сплошным потоком несутся в противоположных направлениях, улица бурливая и шумная, как горная река. Сейчас же улицу окутывала тишина, и проезжая часть была пуста. Редкие машины проезжали торопливо, словно боясь привлечь к себе лишнее внимание.
Дома надвинулись с двух сторон, грозя расплющить редких прохожих. Настолько редких, что это тоже казалось невозможным. Буквально час назад, когда я шел за своей злополучной сумкой (она по-прежнему была при мне, упакованная в оберточную бумагу, засунутая в фирменный пакет – хоть что-то осталось прежним), на улицах было полно народу.
Впрочем, безлюдье можно объяснить приближением дождя. Все остальное объяснению не поддавалось.
Я медленно шел по опустевшей, тихой улице, и супермаркет, маячивший на горизонте, этот мираж в пустыне, с каждым шагом удалялся от меня. Я сунул руку в карман, чтобы достать мобильник, но телефона не было – как не было и кармана. Одежда была не моя, и сам я собою не был.
Другой человек в чужом, незнакомом городе, в параллельном измерении… И как спастись из этого кошмара?
Но спустя секунду оказалось, что кошмар только начинается.
Я не был абсолютно одинок в этом искаженном, безмолвном мире: впереди шли еще несколько человек. Они двигались в том же направлении, что и я, и по их виду и поведению я понял: они растеряны не меньше моего.
Женщина в ярко-алом платье чуть ниже колен шла быстро, размахивая руками и поминутно оглядываясь по сторонам. В какой-то момент она подвернула ногу, оступилась, но не обратила на это внимания, не остановилась, а пошла дальше, заметно прихрамывая.
Мужчина неподалеку от нее вел за руку маленькую девочку – они жались друг к другу, и время от времени он склонялся к ней и говорил что-то. Слышался его взволнованный громкий голос, но слов было не разобрать. Девочка мотала головой из стороны в сторону, отказываясь соглашаться с ним, и время от времени останавливалась, топая ногами. Мужчина тянул ее за собой, и она снова шла.
Чуть дальше, впереди, по нашей и противоположной сторонам улицы тоже шли люди. Все они двигались маленькими разрозненными группами по два-три человека или поодиночке, на расстоянии друг от друга.
Что, если все они, как и я, оказались в этом вывихнутом, вывернутом наизнанку мире и теперь не могут узнать себя и тех, кто рядом? Может быть, они тоже стараются добраться до точки, которая развернула их в неизвестном направлении и отправила сюда?
В этом случае, возможно, нам имеет смысл держаться вместе, обсудить то, что случилось. Вдруг у кого-то есть соображения о том, что происходит, и мы сообща сумеем найти выход из положения?
Ободренный этой мыслью, я прибавил шагу, но добежать до незнакомки в красном, которая была ближе всех, не успел.
С противоположной стороны улицы неожиданно раздался дикий вопль. Я резко повернулся туда – кричала женщина. Стояла на месте и кричала так, что все остальные замерли, как и я, в ужасе глядя на нее. А она вытягивала руку куда-то вбок, указывала на пустое место впереди себя и продолжала заходиться в крике.