Альбина Нурисламова – Пассажир своей судьбы (страница 12)

– Ладно, нет так нет. – Я вернулся обратно в коридор и поспешил прочь. Думал, они будут останавливать меня, но в купе за моей спиной было тихо.

Я отдалился на несколько шагов, и мне внезапно пришло в голову вернуться назад и снова зайти в купе, где расположилась веселая компания. Появилась парадоксальная, ирреальная уверенность в том, что если я сейчас открою ту дверь, то купе снова окажется пустым. Кудрявая девушка в ободке, который вышел из моды больше десяти лет назад, ее черноволосая подружка и их приятели – все они исчезнут.

Пропадут из этого временного пласта, чтобы оказаться там, где им и полагается быть, где люди еще не знают о возможности зависать в интернете и обходятся без компьютера.

Мгновение, когда я осознал это, было жутким – одним из самых жутких в моей жизни. Я сразу же понял, что ни за что на свете не открою ту дверь, чтобы проверить свою догадку. Потому что если ребята действительно исчезли, то я сойду с ума. Нельзя столкнуться с подобным и сохранить ясность рассудка.

Что же творится? Почему поезд, самый обычный пассажирский поезд с зелеными вагонами, вдруг превратился в портал между мирами, между прошлым и будущим?

А сам я – где тогда нахожусь? Что, если во времени образовалась дыра и я по какой-то причине угодил в нее, провалился, застрял и барахтаюсь, безуспешно пытаясь выбраться?

Или дело не во времени, а в том, что все, кого я видел, – вовсе не живые люди, а призраки, воспоминания о тех, кто ехал в этих вагонах прежде?

Но ведь они едят, пьют, смеются. Они видят меня, говорят со мной и – я вспомнил Катю – не только говорят. Разве привидениям не полагается быть бестелесными и прозрачными? Катина кожа под моими руками была теплой, ее плоть пламенела под моими прикосновениями, губы отвечали на поцелуи – разве это похоже на призрачное явление потусторонней сущности?

Голова шла кругом. Я вышел в тамбур – здесь было прохладнее. Прислонился затылком и спиной к стене и стоял, пытаясь решить, что мне делать. Все эти мысли, что атаковали меня… Я верил и не верил. Какая-то часть меня, самая трезвомыслящая и здравая часть, упорно продолжала искать логическое объяснение происходящему.

Что, если я сплю? Ущипнув себя, я почувствовал боль и увидел покраснение. К тому же у меня зачесалась коленка – во сне ведь такое невозможно?

Вспомнился фильм «Астрал» про мальчика, который во сне мог покидать собственное тело и однажды заблудился в астральном мире. У меня, конечно, никогда не было подобных способностей, да и верить фильмам ужасов как-то несерьезно, но все-таки – вдруг тело мое преспокойно лежит, спит в купе, а несчастное сознание, душа шарахается по всему поезду?

Еще немного, и я могу спятить, на полном серьезе. Мне нужно прилечь, отдохнуть, поспать. Может, когда я проснусь, все снова станет нормальным?

Но ведь не в тамбуре же укладываться на ночлег. Придется снова поискать пустое купе. Я решил, что попытаю счастья в другом вагоне. Сразу врываться не буду, постою, послушаю, и если за дверью тихо, войду. Окажется, что там есть пассажир – попрошу прощения, скажу, что ошибся.

Приняв решение, я отворил дверь соседнего вагона.

Он оказался не плацкартным, как тот, что прицеплен с другой стороны. Передо мной был длинный коридор, закрытые двери купе, вытертая дорожка на полу, несвежего вида занавески – все, как в моем вагоне. Я даже подумал бы, что это и есть мой вагон, если бы не знал, что тот остался у меня за спиной.

Поправив сумку на плече, я двинулся вперед. Шагать старался тише и незаметнее, изо всех сил прислушиваясь.

«А если кто-то увидит, как я крадусь, и примет меня за вора?»

Тишина за дверями не была неживой. Играло радио, кто-то кашлял, смеялся, предлагал «слезть и покушать», мать уговаривала ребенка не баловаться и быть хорошим мальчиком…

Я прошел через весь вагон, но так и не сумел найти себе пристанища. В коридор вышел маленький согбенный старичок, похожий на Добби – эльфа-домовика из фильмов про Гарри Поттера. Он подозрительно зыркнул в мою сторону и потрусил к туалету.

Хватит тут отсвечивать. Нет здесь пустых купе. Передо мной встал выбор – продолжать поиски в других вагонах или вернуться в свой. Перспектива безрезультатно мотаться по поезду пугала даже больше очередной встречи с Тамарой.

Ну и шут с ней. Не съест же она меня? Приду, лягу, отвернусь к стене и попробую заснуть. Не буду обращать на нее внимания.

Старикан, похожий на Добби, вышел из туалета. Ладони его были влажными, и он тряс ими, стараясь подсушить.

– Вы из какого купе, юноша? – прокаркал он неожиданно пронзительным, резким голосом.

– Я вагоном ошибся.

Развернулся и пошел прочь. Не хватало еще, чтобы старик нажаловался проводнице.

Вернувшись в свой вагон, я увидел мужчину в форме железнодорожника. Он выходил из купе проводников и, закрывая дверь, смерил меня непроницаемым взглядом. В гости, наверное, заходил, к нашей проводнице.

– Скажите, пожалуйста, когда будет ближайшая станция?

– А вы из какого купе? – осведомился проводник.

Говорил он негромко, но голос был мощный. Не говорил, а гудел.

Отвечать вопросом на вопрос не слишком вежливо, но делать замечание проводнику как-то сразу расхотелось. Было в его внешности нечто, отбивающее всякую охоту лезть с нотациями. Высокая плечистая фигура, узкая щель вместо рта, квадратный подбородок. Светло-карие глаза смотрят холодно и сурово.

Проводник поглядел на сумку, что висела на плече, и мне вдруг захотелось, чтобы ее там не было. Слишком осуждающим и недовольным был его взгляд.

Странно, конечно, но я понял, что боюсь этого человека. Вот только почему? Ничего плохого не делаю. Разве есть закон, запрещающий покидать свое купе и ходить по вагонам – хоть бы и с сумкой наперевес? Не с автоматом Калашникова же я прогуливаюсь!

– А какое это имеет значение? – ответил я нарочито дерзко, чтобы придать себе смелости и показать этому типу, что мне нет до него дела.

– Я спросил, из какого вы купе? – вновь прогудел проводник. В монотонности, с какой он произнес эту фразу, было что-то зловещее. Сразу становилось ясно: он имеет право спрашивать, и лучше не выпендриваться, а ответить.

Что я и сделал, решив больше не испытывать судьбу. Проводник коротко кивнул, прикрыв глаза, и проговорил:

– Идите к себе.

– Но я не понимаю, что случится, если я…

– Идите к себе. Отдыхайте. Во всем должен быть порядок, это ясно? Пассажирам предписано находиться на местах согласно приобретенным билетам.

Наверное, я мог бы возразить или повторить свой вопрос про станцию, но не стал этого делать. Есть такая штука – инстинкт самосохранения. Так вот в ту самую минуту он включился и приказал мне заткнуться.

Проводник дернул подбородком и, задев меня плечом, прошел мимо, к выходу из вагона. Плечо было странно твердым, как будто тело под синей формой вылеплено из камня.

Мне показалось, что проводник задел меня нарочно, мы могли бы запросто разминуться. Но, возможно, я ошибался, здесь ведь действительно узко.

Постояв еще минутку, я двинулся к своему купе. Выбора нет – вновь встретиться с проводником и вызвать его недовольство мне не хотелось.

– Придется «занять место согласно приобретенному билету, – пробурчал я себе под нос.

Тамары внутри не было – хоть это радовало. Нет, она не пропала бесследно, как Костя и Камиль. Ее продовольственные запасы и книжка в мягкой обложке – все оставалось на месте. По всей видимости, женщина отправилась в туалет.

Я быстро разобрал постель, снова сунул сумку в отделение для багажа и улегся. Хотел уже отвернуться к стене, как планировал, но что-то в пейзаже за окном привлекло мое внимание. Не понимая еще, что конкретно это было, я не отрывал взгляда от окна.

Вроде бы все, как обычно: жиденький лесок, через который просвечивает поле, пролетающие вдалеке птицы, бесконечная линия электропередачи, провода – словно тонкие полоски в тетрадке в линеечку…

Когда я сообразил, что показалось мне необычным, то чуть не упал с полки. Если бы стоял, точно грохнулся бы на пол.

Солнце! Вот что меня потрясло! Нежно-золотистое, в легкой туманной дымке, оно освещало благодатными лучами все вокруг и одновременно насмехалось надо мной.

Оно больше не было закатным – а ведь еще совсем недавно готовилось уйти за горизонт, будто усталый малыш, который, нарезвившись, усаживается в манеж. Когда я в последний раз смотрел в окно, небо темнело, наливаясь густой синевой, вскоре должны были наступить сумерки, а вслед за ними и ночь.

Теперь же, не в состоянии поверить собственным глазам, я наблюдал, как светило восходит на небосклон, выплывая из небытия. На моих глазах рождался новый день. Вместо заката, вопреки всем законам природы, наступал восход.

Ночь так и не опустилась на землю.

Или же ночь наступила в свой черед, как положено, но что-то помешало мне заметить это? Выходит, я непонятно каким образом перешагнул часов десять – и оказался в новой точке бытия. Совсем не там, где рассчитывал очутиться.

Глава 8

Самый отвратительный звук на свете – когда звенит будильник. Неважно, что ставить на сигнал: пиликанье, дзинканье, музыку какую-нибудь бодрую, оптимистичную. Именно этот звук и возненавидишь.

С вечера никак не мог заснуть: для меня это обычное явление, если завтра предстоит важное событие. Стоит сказать себе, что нужно лечь пораньше и выспаться – все, можно быть уверенным: до трех ночи глаз не сомкну.