Альбина Нурисламова – Ночные гости (страница 39)
Незнакомый номер.
«Катя?» – ёкнуло сердце.
Мгновением позже сообразил, что она не знает его номера, но уже успел принять вызов.
– Да? – негромко сказал он.
– Кириллов Геннадий Иванович? – строго спросили в трубке. – Это вы?
Женский голос, пронзительный и громкий, усиленный эхом, разносился по всему помещению, звучал требовательно и сердито.
– Да, – снова произнес Гена. – Это я.
Женщина сказала, что нужно что-то уточнить, поэтому ему следует прибыть по такому-то адресу в любой рабочий день, с девяти до пяти, при себе иметь паспорт.
– А куда подойти, простите? Я не понял, какая организация? – спросил Гена, ненавидя себя за лебезящие нотки, прорезающееся каждый раз, когда приходилось общаться с каким-либо официальным, начальственным лицом.
– Как это – какая? Я же вам сказала – страховая компания!
Она не говорила, но Гена не стал спорить, поблагодарил и пообещал явиться.
Черный ангел словно прислушивался к их разговору, смотрел на Гену из-под низко надвинутого капюшона. Гена остро пожалел, что назвал свое имя, точнее, подтвердил его.
Имя – это ведь важно. Угадал имя – победил демона (в фильмах ужасов всегда так). А еще, говорила когда-то бабушка, никому нельзя называть имя, которым тебя крестили. Очень мудро и правильно, если тебя крестили одним именем, а в паспорте записано другое.
Впрочем, это, наверное, суеверия.
«С какого боку здесь имена, какая разница!» – рассердился на себя Гена.
Надо уходить, чего застрял? Он повернулся, чтобы уйти, и краем глаза снова заметил движение. Нет, конечно нет, просто померещилось! Гена бегом побежал к двери, ведущей в вестибюль, и, когда был возле нее, не удержался и посмотрел назад.
Чертов истукан передвинулся. Гена готов был поклясться, что он немного сместился, подвинувшись вперед.
«Показалось. Темно, толком ничего не видать, пропорции искажены…»
Гена не стал додумывать эту мысль; рванул к выходу, хромая сильнее обычного, с ужасом ожидая, что дверь захлопнется перед носом, отрежет путь к свободе и запрет его здесь вместе с кошмарной статуей.
Этого не случилось, и Гена выскочил из заброшенного здания. Дыхания не хватало, он весь взмок, и порыв ветра, который налетел на него на улице, показался обжигающе-ледяным.
Накрапывал дождик, но теперь это представлялось меньшим из зол. Гена ковылял через площадку, боясь (и вместе с тем желая) обернуться. Мнилось, кто-то смотрит на него; чуждый, стылый взгляд прилип к спине.
«Не оглядывайся, плевать, это нервы», – уговаривал себя Гена, но, разумеется, обернулся.
Статуя стояла в дверном проеме. Черный ангел смотрел на Гену пустыми глазницами, ухмылялся и словно говорил: «Тебе не укрыться от меня».
Гена, издав приглушенный вопль, поспешил прочь, припадая на больную ногу, стараясь двигаться со всей возможной скоростью. Мышцы ныли, нога горела, но он не сбавлял шага. Больше не оглядывался, но ему постоянно казалось, что сквозь шелест дождя он слышит позади себя шаги каменного гостя, который вот-вот настигнет его.
Однако Гене повезло. Когда он добрался до дома, дождь лил вовсю, но улица была пустынна, никто Гену не преследовал, и он с облегчением захлопнул дверь, задвинул засов и повернул ключи в обоих замках. И занавески всюду задернул, а были бы ставни, закрыл бы и их.
В тот вечер он снова выпил – иначе не мог успокоиться, хотя и ругал себя за слабость и малодушие. Но спиртное помогло унять тревогу, а позже, когда пришло время, заснуть.
Утро принесло облегчение и мысль, какой же он паникер. Ему почудилось, будто статуя двигалась, очевидно же! Подтвердить, вправду ли он видел фигуру ангела в дверях, Гена уже не мог, у страха глаза велики, запросто могло и померещиться.
Он позавтракал, вылил остатки водки в раковину, вытащил из шкафа нераспечатанную бутылку вина, открыл и тоже вылил, дав себе слово больше не покупать спиртное.
Позавтракал, прошелся по умытому вчерашним дождем саду, прислушался к себе. Все хорошо, все спокойно.
Пришло оповещение, что можно получить документы, Гена порадовался и этому, и тому, что увидит Катю. Возможно, она и сама жалеет, что нагрубила вчера.
Гена отправился на почту, и сегодня все прошло отлично. Катя выдала ему документы, они мило побеседовали о природе – погоде, а потом она сказала, что работа у нее нервная, бывает, срывается, вот и вчера испортил ей настроение тот старикан, а она взяла и…
– Что вы, Катя, я все понимаю и не обижаюсь.
Они улыбнулись друг другу и – о, чудо! – Катя дала ему свой номер. Горюново, конечно, паршивое место, но пара кафешек найдется, и Гена решил завтра же позвонить, пригласить Катю. Собравшись уходить, он спросил про здание на улице Грибоедова, где, судя по всему, пожар был.
Катя нахмурила гладкий лобик и сказала:
– Это бывший дом культуры. Мама рассказывала, в девяностые там клуб располагался, дискотеки проходили. Вы правы, пожар случился ужасный. Много парней и девчонок погибло. Хотели клуб восстановить, начали, но бросили. А потом еще дикая история была. Местный художник статую сделал – плачущего ангела. Поставили во дворе, перед клубом. В память о погибших.
Гену словно иглой кольнуло. Ангел!
– Но было в фигуре той что-то неправильное, нечестивое, люди боялись подойти близко. Многим чудилось, что статуя следит за ними, а еще говорили, она перемещается с места на место. Некоторые считали, что неупокоенные души жертв пожара внутри заперты! Поговаривали, это ловушка для духов, представляете? – Катя покачала головой. – Глупости. Такого не бывает. Художник, кстати, спился и повесился по пьянке. А статую убрали куда-то. Вроде разбили даже, но точно не скажу. Это давно случилось, меня тогда и на свете не было.
Они с Катей поговорили еще немного, а потом явились посетители, и Гене пришлось уйти, чтобы не мешать. Он был воодушевлен, одухотворен и счастлив, даже рассказ о страшной трагедии и загадочном истукане не мог подавить звенящее в груди чувство счастья.
Когда шел обратно, расхрабрился и решил заглянуть в здание бывшего клуба, чтобы убедиться, что статуя стоит на месте, не двигается и ничуть не способна напугать.
Странно, но дверь оказалась на замке. Гена подергал ручку, не сумел открыть ее и ушел восвояси. Видимо, все же есть сторож, и он решил запереть дверь. Может, видел вчера Гену (позорище!).
Ладно, так или иначе, историю на этом можно считать законченной.
Возле калитки Гену подкарауливал сосед.
– Ты чё бандуру к себе притащил? И как только допер! – Он засмеялся, заперхал. – Я пришел, гляжу – торчит! Выпить не хошь?
Гена отказался, не понимая, о чем он толкует, какая бандура, и сосед пошел прочь, продолжая кашлять.
Войдя во двор, Гена чуть в обморок не упал. Неподалеку от крыльца высился черный ангел. Гена доковылял до статуи, пытаясь сообразить, как такое возможно, откуда она взялась, кто мог притащить ее и с какой целью.
Он протянул руку, тронул гладкую поверхность. Стоило пальцам соприкоснуться с нею, как раздался тихий треск, по телу прошел разряд тока или что-то вроде того, голову прострелило болью, а после Гена потерял сознание.
… Когда он пришел в себя? Непонятно, но в первый миг показалось, что он снова очутился на больничной койке, лежит, закованный в гипс, не может пошевелить ни рукой, ни ногой.
«Опять? Я что, сызнова в аварию попал? – Следом его озарило: – Или на меня статуя опрокинулась?»
Гена распахнул глаза.
Что происходит? Он не лежал, а стоял, причем стоял во дворе своего дома. Вот крыльцо, вот калитка, а вот сосед – опять явился, будь он неладен.
– Генка, ты где? – хрипло проговорил тот. – Вот же хреновина!
Теперь он смотрел прямо на Гену, и тот с ужасом осознал, что находится внутри статуи или же…
Или же он и есть статуя!
– Уродина, – не успокаивался сосед. – Громадная, сволочь. Как он ее приволок? Спер, что ли? Как будто я эту образину уже видел где-то!
– Конечно, видел! Ты в Горюново всю жизнь живешь, – хотел сказать Гена, но не смог.
Он вообще ничего не мог – ни говорить, ни двигаться, только смотрел на мерзкого мужика, который трогал статую и даже пытался совать вонючие пальцы в прорези глаз.
Стоп! Почему же с соседом ничего не происходит? Сам Гена, стоило ему коснуться черного ангела, очутился внутри и теперь заперт здесь, господи, вот же кошмар.
Внезапно он сообразил, что знает, в чем дело. В имени! Точно!
Эта дрянь из страховой назвала его имя, произнесла вслух, и Гена подтвердил, что он и есть Геннадий Иванович Кириллов, а демоническая тварь слышала и сумела завладеть его душой, затащить сюда, во тьму.
«Поговаривали, это ловушка для духов», – сказала Катя.
Выходит, Гена по глупости угодил в нее. Он принялся костерить себя, ругать разными словами, а потом подумал, что, возможно, несчастная душа, которая обитала внутри статуи до него, сумела ускользнуть, поскольку ее место занял Гена!
«Значит, если кто-то назовет при мне свое имя, я смогу выбраться?»
Но это может случиться не так скоро, если вообще случится. Кто знает, сколько лет статуя простояла там, прежде чем Гена (на свою беду) заглянул в разрушенное здание.
– Тьфу, зараза! – сосед смачно плюнул. – И не выпьешь с ним, и дуру эту еще приволок. Козел.
Мужчина развернулся и пошел к себе.