Альбина Нурисламова – Другие хозяева (страница 18)
Она не знала, сколько времени прошло, пока ей, наконец, удалось сесть. К горлу подкатила дурнота, и Томочка часто задышала, стараясь прогнать ее.
«Все в порядке. Все получилось. Кто молодец? Я молодец!»
Встать без помощи рук, если твое тело как деревянное, задача сложная. Но она сможет, должна суметь! Прежде чем это удалось, Томочка предприняла больше десятка попыток, но в итоге, покачиваясь, стояла возле кровати.
Теперь – подойти к столу. Это нетрудно, стол стоит недалеко.
Кукла пялилась круглыми пустыми глазами, пока Томочка брела к своей цели.
«Может, схватить ее – например, зубами, сбросить на пол или вообще попытаться выкинуть в окно?»
Но Томочка полагала, что это не стоит ее усилий. Сейчас девушка не чувствовала никакой угрозы, исходящей от Габриэлы, это была игрушка, не более.
Ноутбук – вот что ей нужно. Но как отрыть крышку? Как его включить?
Вставая с кровати, Томочка надеялась, что, когда она приблизится к столу, ей придет в голову идея, как это сделать без помощи рук, но напрасно. Единственный способ – попробовать открыть крышку зубами, а потом носом надавить на кнопку включения, и Томочка попробовала, но не вышло. Ведь и тело едва слушалось ее, а голова кружилась, стоило склонить шею.
Вскоре Томочка вынуждена была признать: ничего не получится. Тогда что остается? Разбить окно – может, звон привлечет внимание других жильцов? Но сейчас ночь, люди могут и не заметить; кроме того, она может изрезаться и истечь кровью. Вряд ли Ирина бросится спасать ее.
Оставалось лишь одно: попытаться сбежать, выбраться из квартиры, постучаться к соседям. Только как повернуть в замке ключи и отпереть дверь?
Происходящее было немыслимо в своей абсурдности. Она находилась в многоквартирном доме, в огромном городе, где приживает больше миллиона жителей, и ни один человек из этого миллиона, даже те, кто находятся прямо за стенкой, не помогут, не услышат просьб о спасении! Люди были так близко – и вместе с тем так безнадежно далеко. Инопланетяне на других планетах…
Но и немая, обессилевшая, почти обездвиженная, Томочка, преодолевая приступы тошноты, не обращая внимания на усиливающуюся головную боль, упорно шла к двери спальни.
Она была уже близко, когда дверь распахнулась, на пороге возникла Ирина.
– Смотрю, кто-то решил прогуляться? – Женщина цепко схватила Томочку за предплечье. – Не советую, милочка.
Девушка застонала, попробовала вырваться, но ничего не получилось. Ирина подтащила ее к постели и швырнула, как сломанную игрушку. Закинула ноги на кровать, а после включила ночник.
В свете ночника Томочка увидела в руке своей мучительницы шприц.
– Раз ты такая неугомонная, придется помочь тебе успокоиться.
Она воткнула иглу прямо в шею и надавила на поршень.
– Вот так, – удовлетворенно проговорила Ирина.
Закутала Томочку, даже подоткнула одеяло.
– Спи, – сказала она и продолжала говорить еще что-то, но Томочка не слышала.
Гул в голове усилился, она видела лишь шевелящиеся губы, но понять слов уже не могла.
«Проиграла», – неоном высветилось в голове, и Томочка отключилась.
А потом наступило утро.
Томочка проснулась, вернее сказать, вывалилась из небытия, в которое погрузило ее лекарство, и увидела возле кровати Ирину.
– Сегодня важный день, – промурлыкала та, словно объевшаяся сметаны кошка. – День избавления, я бы сказала. И погода как по заказу!
«Причем тут погода?» – подумала Томочка.
– Нам пора умыться и привести тебя в порядок. Ты заспалась, уже скоро полдень, – приговаривала Ирина, будто заботливая мамочка, вытаскивая Томочку из кровати и застилая простыни и покрывало.
«Она не собирается укладывать меня?» – спросила себя Томочка и немедленно получила ответ:
– У тебя есть дела поважнее, чем пролеживать бока в кровати!
В ванной она помогла Томочке умыться, даже волосы ей вымыла и высушила феном.
«Что происходит?» – гадала девушка, но Ирина молчала.
После они вернулись в спальню, и Ирина переодела Томочку в старые тренировочные штаны и футболку.
– А теперь присядь-ка сюда.
Она усадила Томочку в кресло и взяла со стола сотовый.
– Надо написать Илье сообщение. Сказать, что ты собираешься сделать к его приезду.
Девушка, чувствуя все большее беспокойство, смотрела на Ирину.
– Не догадалась? – засмеялась та. – Погоди.
Отправив сообщение, прочтя ответ, она отложила сотовый и вышла. Вернулась минуту спустя, неся в руках пластиковый тазик с водой, а под мышкой – моющие средства, пару резиновых перчаток и губки.
– Что хорошие хозяйки традиционно делают каждую весну? – вопросила Ирина и сама себе ответила: – Верно, милочка! Моют окна! А ты же у нас хорошая хозяйка, так?
Поставив тазик возле окна, Ирина раздвинула занавески. Набрызгала средство на стекла, намочила губку, провела по оконным рамам.
– Какая же ты умница!
Томочка понимала, что сейчас произойдет. Она не могла помешать убийце, вообще ничего не могла сделать. Страха не было – было только нарастающее чувство нереальности происходящего. Ей казалось, это сон, который скоро кончится. Томочка скоро проснется, и все будет как прежде.
Ирина подошла к ней и принялась натягивать перчатки на неподвижные руки девушки. Томочка повернула голову, и взгляд ее остановился на кукле.
Габриэла сидела там, куда Ирина вчера ее посадила: милое платьице, хорошенькое личико, розовые ладошки. Глаза куклы были самыми обычными – кукольными. Пропало ощущение, что она следит, смотрит в упор; никаких алых искр в глазах, никакой злобы, притаившейся во взоре, вообще никакого выражения. Только пустота.
Кукла не была злым гением, как полагала Томочка.
Зло исходило от матери Ильи, и только от нее.
Тем временем Ирина выпрямилась и поглядела на свою жертву. Взгляд был прямым и жестоким, в нем светился холодный расчет, и в это мгновение Томочка ясно осознала то, в чем невозможно было раньше себе признаться, потому что невозможно поверить.
Стоявшая перед нею женщина – вовсе не мать Ильи.
И дело не в том, что она ходила, говорила, а руки ее были здоровы, как и все тело. Настоящая Ирина была простовата, исполнена раскаяния, не уверена в себе. Она была словно ребенок, потерявшийся в лесу, пытающийся найти дорогу, ищущий опору в тех, кто сильнее и умнее.
Непонятно, как и почему это произошло, но на смену ей пришел кто-то другой. Ирина изменилась, возможно, просто исчезла, оставив вместо себя иного человека, и Томочке следовало понять это уже несколько дней назад. Понять – и держаться подальше, бежать без оглядки из этого дома, спрятаться, укрыться, дождаться возвращения Ильи или пораньше обратиться к Мише, который так и не успел помочь.
– Опоздала, милочка, – с усмешкой проговорила Ирина, которая все это время наблюдала за выражением Томочкиного лица.
А после рванула девушку на себя, поднимая на ноги.
«Оставь меня! Уйди, дрянь!»
Томочка стонала, но ее попытки избежать своей участи лишь смешили Ирину. Подведя девушку к окну, она распахнула его.
Весенний ветер – ароматный, свежий, вызывающий в памяти воспоминания о беззаботном детстве – ворвался в комнату, взъерошил волосы, поцеловал Томочку в щеки.
«Все будет хорошо!» – шептал он, а солнце улыбалось с небес с ласковым равнодушием.
– Как все удачно складывается, – пропела Ирина. – Наша милая малышка решила вымыть окна к приезду жениха, не удержалась и… Несчастный случай, винить некого. Илья скоро забудет тебя, его ждет новая жизнь, я ему в этом помогу, можешь порадоваться за возлюбленного.
«Оставь его в покое! Меня убей, но Илью не трогай!»
– Было так любезно с твоей стороны сходить на днях к нотариусу и написать завещание в пользу Ильи! Конечно, это слегка подозрительно – с чего ты решила именно сейчас сделать это? Но доказать ничего невозможно, никто не причастен к твоей смерти, ты сама виновата, неуклюжая глупышка! Никто ни в чем не будет разбираться.
«Нотариус?» – подумала Томочка и вспомнила, как обнаружила себя стоящей в коридоре шестого этажа, не помнящей, как туда попала.
А дальше вспомнилось все, что диковинным образом было стерто из памяти: как она звонила и просила ее принять, как нотариус, которая стриглась и делала маникюр в их салоне, нашла для нее «окно» между другими посетителями. Как доставала паспорт, говорила с нотариусом, расписывалась в документах…
– Пора, пора! – Ирина развернула девушку к окну и пододвинула стул. – Тут не так уж высоко, четвертый этаж, но ты упадешь прямо на асфальт, очень неудачно.
«Я не смогу взобраться на подоконник! Пока ты будешь меня тащить, кто-то может это увидеть!»