Альбина Нурисламова – Девятый день (страница 38)
Он смотрел на крошечный кусочек берега и вспоминал, где стояла на причале «Дунайская дева», где они раскладывали костер, где сидели восемь его товарищей.
– Кто такая Нина? Ты про нее вчера сто раз спросил. Прямо бредил ею. Расскажешь, что случилось?
Александр не знал, что ответить. У него тоже были вопросы – миллионы вопросов, только он не понимал, с чего начать. Огляделся в поисках настенного календаря, но не нашел.
– Чего вертишься? Телевизор ищешь? – спросил Радослав и нахмурился. – Не люблю я говорильни этой. Предпочитаю тишину. Это мой дом, и берег мой, и чужаков я не жалую. – Он глянул на Александра. – Я не к тому, что гоню тебя. Просто к сведению. Один живу, по своим правилам.
Александр кивнул, соглашаясь с этим.
– Мне не нужен телевизор, – сказал он. – Радослав, при мне ведь ничего не было? Ни телефона, ни бумажника?
– Ты был аки младенец, явившийся в этот мир, – хмыкнул старик, – голый да босый. Ограбили тебя, а? Убить хотели?
Александр подумал, что Радослав угадал все: и про приход в мир, и про то, что его хотели убить.
– Какое сегодня число?
– Пятнадцатое августа, – ответил старик.
Александр замер, переваривая эти сведения. Вечером тринадцатого он поднялся на борт «Дунайской девы», с той поры миновало девять дней плюс еще один, пока он спал в доме Радослава. Но каким-то образом его отбросило назад во времени!
Адам, Нина, Елена, Марк, София, Эдвард, Сэм, Тамара и он сам – все они оказались здесь, на берегу, но в какой-то иной версии этого места. Оказались – и умерли. Все, кроме него. Где их тела? Где катер?
– Так чего произошло-то, скажешь или нет? – спросил Радослав, пристально глядя на гостя.
«Если бы я знал!»
Александр неопределенно пожал плечами.
– Не скажешь, стало быть. Да и ладно, – легко согласился старик. – Не буду в душу лезть. Человек имеет право молчать, коли говорить не хочет.
– Ты не сердись, – сказал Александр, – я и сам понять ничего не могу, мне разобраться надо.
– Разбирайся, чего уж. Говоришь ты немного чудно. Правильно, по-нашему, а все-таки малость по-другому, – заметил Радослав. – Не с этих ты краев, а?
– Мама немка была, отец в Смедерево родился. Мы в Германии жили. Родители умерли, я решил перебраться в Сербию, – выдал Александр укороченную версию своей жизни.
Старик покивал головой.
– Далеко отсюда до дороги? Мне бы в город попасть.
– К доктору тебе надо, – ворчливо заметил старик. – Не ешь ничего. Выходит, болеешь. Когда человек здоровый, у него аппетит хороший, так моя мать говорила, а она была женщина умная.
– Радослав, поможешь еще кое в чем?
Неудобно просить, но иного выхода Александр не видел.
– Знаю я, чего тебе надо. Денег, а?
– Ты прав. У меня ни динара. Вернусь в гостиницу, в Голубац, я там номер снял. Как только доберусь, все верну. Хочешь, на счет тебе кину, переводом отправлю, а хочешь – сам привезу.
Старик одолжил ему три тысячи динаров.
– Поселок недалеко, я на велосипеде езжу. Возьмешь мой велосипед, доберешься. Машины у меня нет, она мне ни к чему. Доедешь, иди на почту, там Милоша спросишь, приятель этой мой, скажешь, я велел велосипед оставить. Оттуда автобус ходит, домчишь, куда захочешь. – Он помолчал. – Одежду твою я постирал, погладил. Не больно идеально вышло, но уж как есть.
Александр не знал, как выразить свою благодарность доброму человеку, который так ему помог. Про себя он решил, что не просто вернет долг, а прибавит еще, сверху. Хотя, конечно, есть вещи, за которые не рассчитаться деньгами.
– Спасибо, – сказал Александр, – ты очень хороший, Радослав.
Тот мотнул головой и не ответил.
Скоро они попрощались, чтобы больше никогда не встретиться.
Александр добрался до поселка, оставил Милошу велосипед, сел в автобус, потом пересел на другой. В Голубац приехал вечером.
Гостиница, где он поселился, находилась близ набережной Дуная. Александр направился было туда, но сначала, повинуясь порыву, пошел на пристань.
Прогулочные катера выстроились в ряд, и Александр, холодея, увидел в этом ряду «Дунайскую деву». Она стояла чуть на отшибе и была пуста: на палубе – никого, рядом – тоже.
«Как лодка сюда попала? Что произошло?»
Мир вокруг был такой же, как всегда, и Александр не понимал, каким образом он снова оказался здесь, сумев покинуть то сумрачное место.
Где его попутчики? Где Нина?
Имя больно отозвалось в сердце, но Александр запретил себе думать о ней. Нужно понять, выяснить все, а не предаваться унынию. Возможно, Нина где-то ждет его, ей нужна помощь, как была нужна ему. Но встретится ли ей человек, похожий на щедрого и добродушного Радослава?
Уже вскоре Александр получил ответы на свои вопросы.
Уйдя с пристани, он направился в гостиницу. Едва войдя в вестибюль, хотел подойти к стойке регистрации, взять ключ от номера, но не успел.
Справа был вход в кафе-бар, на стене висел большой телевизор. Александр видел за стеклянной перегородкой сидящих за столиками людей, которые смотрели на экран. Начался выпуск новостей, и бармен, по просьбам посетителей, прибавил громкость.
Александр, оглушенный, ошеломленный, не отрывая взгляда от экрана, подошел ближе.
– Присаживайтесь, вот свободный столик, – предложил официант, и Александр покорно сел. – Могу я принести вам что-нибудь?
– Воды, – попросил Александр, чтобы тот ушел, не мешал слушать и смотреть.
Начало выпуска было посвящено громкому событию: происшествию, связанному с прогулочным катером «Дунайская дева».
Катер покинул Голубац тринадцатого августа в семнадцать часов, на борту находились девять человек: капитан и восемь пассажиров, среди которых один подросток. В положенное время «Дунайская дева» в Голубац не вернулась.
Опоздала примерно на час, но за это время родственники и друзья начали бить тревогу, тем более что дозвониться до пропавших не удавалось, бортовая рация тоже не отвечала. Подоспели журналисты, кто-то позвонил в полицию. Однако не успели спасательные и поисковые бригады подняться по тревоге, как «Дунайская дева» показалась на горизонте.
Капитан Адам объяснил, что имело место чрезвычайное происшествие. Он неоднократно предупреждал туристов, что не следует всем одновременно подходить к одному борту: катер может накрениться и даже перевернуться.
Но, как нередко случается, предупреждение было проигнорировано, и в какой-то момент туристы, желая запечатлеть живописный вид, сгрудились у правого борта, спровоцировав крен судна.
В результате произошла трагедия: молодая женщина по имени Нина упала в воду, оказалась за бортом. Один из пассажиров, Александр, желая спасти ее, прыгнул следом. К сожалению, место оказалось крайне опасное: сильное течение, непредсказуемые водовороты.
Диктор со скорбным лицом известил, что вытащить несчастную живой не удалось. Уже позже спасатели обнаружили в воде мертвое тело Нины.
Что касается героического молодого человека, который бросился на помощь, то он тоже, по-видимому, не справился с течением либо получил травму. Пошел ко дну, утонул или его отнесло куда-то, пока не ясно.
Александр считается пропавшим, найти мужчину все еще не удалось. Поисковые мероприятия продолжаются, однако шансы отыскать героя живым тают с каждым часом.
Ситуация с креном судна, ужасная сама по себе, осложнилась тем, что по технической причине произошла поломка, отключилась бортовая рация, а сотовая связь в тех местах частенько работает с перебоями. Позвать на помощь не представлялось возможным, и капитан счел за благо скорее вернуться в Голубац, рассказать о несчастном случае, вызвать спасателей, чтобы попытаться отыскать Нину и Александра.
На экране появились кадры того, как потрясенные разыгравшейся драмой туристы и капитан «Дунайской девы» сходят на берег. Александр, потеряв дар речи, смотрел на Адама, Сэма, Тамару, Марка, который бережно поддерживал под руку Софию.
К Эдварду бросилась черноволосая пышнотелая дама – его мать Анастасия. Рядом с ними другие люди сжимали родственников в объятиях. Елена, рыдая, говорила, что она в шоке из-за гибели лучшей подруги Нины.
– Ваша вода, – сказал подошедший официант. – Желаете еще что-то?
Александр отказался.
Он смотрел на лица людей, с которыми провел девять самых странных и страшных дней в своей жизни, и понимал: произошло нечто столь же чудовищное, сколь и необъяснимое.
Мужчина не сомневался ни на миг: эти дни были – солнце вставало и садилось! Но девять мучительных суток
Александру не померещилось, смерти были – и воскрешения тоже. Он находился вместе со всеми на том потустороннем берегу, он помнил каждую деталь: шкатулка с заключенными в ней демонами, искаженный, мертвый мир; голод, жажда, дом, превращенный ими в морг; пламя костра в ночи, ускоряющееся время; поход в горы, следующие одна за другой смерти, грязное красное месиво вместо воды…
Адам и остальные умерли, вправду умерли! Александр видел их мертвыми, видел и воскресшими, со следами смертельных ран. Вот только теперь они были живы и здоровы, целы и невредимы. Издевательски смотрели с экрана, говорили, ходили, улыбались, плакали, обнимали близких и радовались спасению.
«Это не они, – думал Александр, – хотя и выглядят в точности как люди, которых я знал, умершие при ужасающих, невыносимых обстоятельствах. Демонические сущности прорвались сюда, и вряд ли у них благородные цели».