Альбина Нурисламова – Девятый день (страница 34)

– Оно меня держит! – «Анжела?!» – Не пускает!

– Перестань, Адам, там ничего нет, кроме грязной воды. Успокойся, прошу тебя!

Паника горячим комом билась в груди, словно второе сердце.

Адам старался вдохнуть, чтобы разогнать алый туман, повисший перед глазами.

– Считай до пяти! Ну же! Прекрати истерику!

Нина права. На дне ничего нет, кроме грязи. Никто его не держит.

Весь в тине и смрадных потеках, Адам с помощью Александра и Нины вскарабкался на борт своей лодки, рухнул на палубу.

«До чего хорош наш бравый капитан», – прозвучал в голове насмешливый голос Анжелы, и Адам велел бывшей жене убираться на хрен.

Александр, не спрашивая разрешения у Адама, попробовал завести двигатель, но ничего не вышло. Он пытался несколько раз, и в итоге ему пришлось сдаться.

– Все механизмы давно перестали работать, но ведь раньше катер каким-то образом плыл, – уныло сказал Александр, – я подумал, и сейчас получится.

– Им надо было, чтобы мы причалили к берегу, но не нужно, чтобы смогли покинуть его. – Адам сидел, привалившись к борту, не имея сил добраться до сидения, как Нина. – Поэтому ничего не выйдет. К тому же по этому киселю плыть не получилось бы, даже если бы двигатель работал.

– Становится темно, – обреченно произнесла Нина.

– Седьмой день заканчивается. У нас мало времени, если верить тем существам. Что-то случится, когда пройдут девять дней.

– А что мы можем? Уйти пробовали – не вышло, уплыть – тоже, – вздохнула Нина.

Она отчаялась, держалась только за счет поддержки Александра. Адам понимал ее, он и сам еле-еле оставался на плаву.

– Для начала предлагаю костер разжечь. Ночь будет короткая, но даже два часа провести, зная, что сущности могут добраться до нас в темноте, я бы не хотел. К счастью, на лодке хватает деревянной мебели. Спички есть. Бумага тоже найдется. Да, Адам?

Вместо ответа капитан поднялся на ноги. Оставляя грязные следы, прошелся по палубе.

– Нелепое название – «Дунайская дева», вам не кажется? – светским тоном осведомился он. Ему не ответили, и Адам продолжил: – Гори она огнем.

Гори не гори, а пожара желательно бы избежать, поэтому огонь из предосторожности решено было разжигать в металлическом ведре.

Чтобы расчекрыжить мебель, понадобились инструменты. Адам вытащил большой ящик, в котором лежали отвертки, обычный маленький молоточек и большой резиновый – киянка, рулетка, напильник, ножовка, плоскогубцы.

На самом дне – о чудо! – обнаружилась пластиковая литровая бутылка газировки. Она была полна меньше чем на половину, каждому хватило на два маленьких глотка.

– Эликсир жизни, – сказал Александр. – Вот оно, счастье!

Адам был с ним согласен, но не мог не думать, что, будь он сейчас один, ему хватило бы утолить жажду, а так – достались жалкие капли, лишь раздразнившие желание.

Они не успели развести костер до наступления темноты, которая надвигалась с огромной скоростью, как приближающийся к станции поезд. Но все равно им удалось, и вскоре пламя затанцевало, облизывая оранжевым языком ночной воздух.

Трое сидевших перед огнем людей старались не обращать внимания на шесть темных фигур, застывших возле воды. Существа, некогда бывшие обычными людьми, отправившимися на речную прогулку, смотрели на Адама, Нину и Александра.

– Как думаете, они собираются штурмовать лодку? – тихо спросила Нина.

– Хотели бы – уже сделали бы это, – ответил Александр.

– Если и так, мы будет отбиваться, – сказал Адам.

– Чем?

– Не думай об этом, Нина. Лучше поспи. Адам, и ты ложись, если хочешь. Я все равно не хочу спать, покараулю.

«Спать, зная, что это, скорее всего, твои последние часы? Нет уж».

Адам качнул головой, отказываясь.

Нина сказала, что не заснет.

– Жаль, переодеться не во что. Я перепачкался, от меня несет, как из помойного ведра. Не хочется помирать свиньей.

– Мы не умрем, – твердо проговорил Александр.

– Мне бы твою уверенность. – Адам невесело усмехнулся. – Когда я тебя увидел впервые, подумал: золотой мальчик. Холодный, сверкающий, как снег на горной вершине. Такие часто ломаются первыми. А ты молодец, держишься дольше всех. Даже твоя белая футболка чище, чем одежда у всех остальных.

Александр грустно улыбнулся.

– Насчет белой футболки… Я лет в шестнадцать придумал себе стиль. Решил: буду носить рубашки, футболки, свитеры только белого цвета, потому что черный – слишком мрачный, любые узоры – безвкусны, а цветное простит. Мне казалось, это меня отличает, делает особенным. Потом я понял, что любые ограничения – твоя тюрьма. Ты начинаешь узко смотреть на вещи. Боишься сделать неправильный выбор; чтобы не поставить пятно на свою репутацию, предпочитаешь удобных людей, принимаешь социально одобряемые решения. Не разрешаешь себе выйти на широкую дорогу, годами плетешься по проторенной тропке. Я нагромоздил кучу правил, стремился запихнуть свою жизнь в установки и схемы, как тело – в белые шмотки! Если выберусь отсюда, больше не стану ограничиваться в выборе. Не буду бояться запачкаться. К черту белые футболки.

Александр умолк. Нина смотрела на него, и глаза ее блестели не то от непролитых слез, не то от восторга.

«Она влюблена в него, – равнодушно подумал Адам. – Глупая кошка. Это ни к чему не приведет, все бесполезно, ведь нам суждено сдохнуть на этой посудине».

А потом, совершенно неожиданно, его озарило: не все потеряно. Это было сродни удару молнии, разряду электрического тока. Почему он не подумал об этом ранее?

– Слушайте, мне кое-что пришло на ум. Есть способ выбраться отсюда, – сказал Адам и подумал: «Только он не для всех».

Глава двадцать пятая. Нина

Седьмой день прошел, седьмая ночь. Тьма рассосалась – ветер разорвал ее в клочья, разметал обрывки, зашвырнул за горизонт. Рассветная пора промелькнула за несколько минут – и вот уже небеса синеют, солнце глупым золотым блином переливается в вышине.

Нина подметила еще одну странность сломанного, порченного полуживого мира, в котором они оказались. Хотя часы не были наполнены нужным количеством минут, а ночи и дни сменялись неестественно быстро, организм чувствовал себя так, слово течение времени было нормальным. То есть они толком не ели, не пили, не отдыхали в течение семи суток – и организм был истощен.

Непривыкшая к нагрузкам, не знавшая прежде настоящего голода, жажды, недостатка сна, постоянно пребывающая в состоянии стресса Нина чувствовала, что сдает.

Адам – нервный, сломленный, то и дело бормочущий себе под нос, с обветренным лицом и обметанными простудой губами, встрепанный, грязный – тоже был карикатурной копией себя прежнего.

Только Александр по-прежнему держался. Держался лучше их всех.

– Есть способ вырваться отсюда, – объявил Адам на излете ночи, и Нина подумала, что не верит в счастливый исход.

– У нас есть лодка, – сказал Адам. – По правилам безопасности имеются жилеты. Брать на борт лодку было необязательно, но мы с братом решили, пусть будет. Я про нее напрочь забыл. Она надувная, резиновая. Мы сможем уплыть.

– Куда? – спросила Нина. – Куда бежать?

– Не куда, а откуда, – заметил Александр. – Адам прав, мы должны попробовать вырваться. Можно податься в обратную сторону или на другой берег. – Он запнулся. – Лишь бы подальше отсюда.

Александр посмотрел туда, где у кромки воды стояли ожившие мертвецы. В темноте их не было видно, но они точно стояли – бездыханные, зловещие, алчные. Ждали, когда трое оставшихся в живых присоединятся к ним.

– Адам, ты говорил, водоросли и прочий мусор не дали бы «Дунайской деве» возможности плыть, даже если бы двигатель работал. А резиновая лодка…

– Чем проще конструкция, тем легче, – оборвал Нину Адам. – У нее нет винта, который запутался бы. Вместо мотора – мы сами. Наляжем на весла, выберемся. Когда еще светло было, я обратил внимание: вдалеке вода чистая. Нам придется постараться выгрести из этого месива, а дальше справимся.

В его голосе снова зазвучали командирские, твердые нотки, он вновь был их капитаном, и Нина приободрилась. Тем более и Александру идея пришлась по душе.

– Осталось два дня. Постараться выкарабкаться отсюда, к чистой воде – наш шанс! – сказал он. – Возможно, это и не так. Возможно, мы ошибаемся. Но что теряем, если попробуем?

– Хотя бы попить сможем, – произнесла Нина.

Об этом они старались не думать, не говорить. Преодолеть голод проще, жажда мучила несравнимо сильнее, и перспектива напиться воды была потрясающей, прекрасной.

Про сон и отдых было забыто. К тому моменту, когда взошло солнце, они уже вытащили резиновую лодку и качок, взялись за работу.

– Надувать придется вручную, – сказал Адам, и они с Александром по очереди накачивали ее.

Нина тоже хотела помочь, но Александр пресек ее просьбы.

– Ты еле ходишь. Сами справимся, – сказал он.

Сейчас Нина сидела у борта «Дунайской девы».

Солнце с любопытством следило за стараниями людей спастись. Восставшие из мертвых пассажиры прогулочного катера расселись вокруг кострища. В кружке была прореха – место, где следовало сидеть им, еще не потерявшим надежду и жизнь.