Альбина Мурзаева – Пламя и тень (страница 3)

   Я втянула воздух. Не страх. Нет. Липкое, темное возбуждение. Азарт. Так вот где прячется истинная элита? Не на благотворительных гала-ужинах, а здесь, в чреве земли, упиваясь кровавым спектаклем. Моя власть, власть Сеньорио, вдруг показалась… провинциальной. Пыльной. Как старые портреты в библиотеке Ла Гиральды. Здесь пахло будущим. Будущим, выкованным из боли и высоких технологий.

   Нас провели к ложе. Не к самой престижной, но с хорошим обзором арены. Ложа была затемнена односторонним стеклом, внутри – низкие диваны, бар с напитками, сенсорные панели для ставок. Я сбросила жакет, оставшись в комбинезоне, чувствуя на себе любопытные взгляды из соседних лож. Кто эта новая? Кто осмелился прийти без маски? Я встретила несколько таких взглядов – оценивающих, враждебных, похотливых – и отвела их ледяной улыбкой и прямым взглядом. Пусть гадают.

   На арене гигант наконец поймал быстрого. Механическая рука сжала торс противника с хрустом ломающихся ребер. Клинки беспомощно царапали броню. Толпа взревела. Гигант поднял истерзанное тело над головой и… разорвал его пополам. Кишки и осколки биотехнологии хлынули на сталь. Истерический визг восторга прокатился по амфитеатру.

   В этот момент свет на арене погас. Наступила тишина. Густая, звенящая. Потом один-единственный прожектор вырвал из тьмы фигуру на высоком подиуме, нависавшем над ареной. Он появился словно из воздуха.

   Руководитель Игр.

   Черная маска. Не венецианская, не футуристическая. Гладкая, безликая, как отполированный обсидиан. Она покрывала все лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз, но даже они казались пустыми, бездонными. Одежда – простой черный костюм идеального кроя, без галстука. Белые перчатки. Он стоял неподвижно, как статуя. И от него исходила… пустота. Холод космического вакуума. Абсолютный контроль. Толпа замерла, завороженная. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.

– Добро пожаловать… на Порог, – раздался голос. Он был негромким, но он прорезал тишину, как тот кинжал в библиотеке прорезал карту. Гладкий, низкий, без эмоций, как голос судьи, читающего смертный приговор. И при этом… бесконечно притягательный. В нем была сила, не требующая крика. – Вы заплатили кровью, золотом или тайной за право быть здесь. Вы пришли за острыми ощущениями. За триумфом. За возможностью ощутить власть… над жизнью и смертью. – Он слегка повернул голову, его безликая маска скользнула по ложам. Я почувствовала, как его невидимый взгляд коснулся меня. Холодок пробежал по позвоночнику. – Сегодняшняя ночь… обещает быть особенной. Мы переходим на новый уровень. Представляю вам… Проклятых.

   Снова свет. На арену, поднявшись из люков, вышли новые фигуры. Не механизированные гладиаторы. Люди. Мужчины и женщины. Босые, в грязных робах. Их лица были искажены ужасом, безумием или странной отрешенностью. На лбах у некоторых горели светящиеся татуировки – сложные, зловещие знаки.

– Генетически модифицированные, – продолжал голос Маски, монотонный, как заклинание. – Носители нестабильных протоколов. Их боль – ваше наслаждение. Их ярость – ваш спектакль. Их смерть… ваш выигрыш. Делайте ваши ставки. И помните… – он сделал едва заметную паузу, – …на Пороге все равны. Игра началась.

   Первые «проклятые» бросились друг на друга не с криками ярости, а с молчаливым, жутким фанатизмом. Их движения были неестественно быстрыми, сильными. Кости ломались с сухим треском. Кровь, темная и густая, брызгала на черный пол. Толпа снова взорвалась.

   Я откинулась на спинку дивана, взяла со стола фужер с мерцающей жидкостью неизвестного происхождения. Не пила. Смотрела не на арену, не на беснующуюся толпу. Я смотрела на него. На черную статую на подиуме. На Властелина Порога.

   Мой азарт кристаллизовался в ледяную, острейшую цель. Этот человек… это существо… было ключом. К новой власти. К тайнам, которые могли укрепить «Сеньорио» или уничтожить его врагов. И он был вызовом. Самый соблазнительный вызов из всех, что мне бросали.

   Я улыбнулась про себя. Очень хорошо, Маска. Ты умеешь впечатлить. Но посмотрим, выдержишь ли ты жар пламени, когда я решу подойти поближе. Очень близко.

   Глава 4: Первая ставка

   Адреналин, густой и терпкий, как неразбавленный херес, все еще пульсировал в крови. Не от зрелища на арене – кровавый балет «проклятых» был варварским, но предсказуемым. Нет. От него. От этой черной, безликой фигуры, парящей над безумием, как демон над адом. От его голоса, который врезался в сознание, оставляя ледяные борозды.

   Я наблюдала, как служители в черном – такие же безликие, как стражи врат, но без шлемов, их лица скрывали простые черные полумаски – убирали с арены обезображенные останки. Черная сталь впитывала кровь, как губка, оставляя лишь темные, блестящие пятна. Система очистки гудела где-то под полом. Эффектно. Цинично. Дорого.

   На сенсорной панели в моей ложе мигали коэффициенты на следующих бойцов. Имена – «Шип», «Ярость», «Тишина» – и цифры, холодно оценивающие шансы на выживание или зрелищную смерть. Толпа азартно тыкала пальцами в экраны, переводя криптовалюту одним касанием. Их смех, крики ставок, звон бокалов сливались в оглушительный гул. Здесь царил хаос обжорства и жестокости.

   Я не тронула панель. Моя ставка была иной. Высшей. И цель ее сидела на подиуме, неподвижная, как идол.

– Кончита, – я не отрывала взгляда от Маски. – Найди способ передать ему сообщение. Не электронное. Физическое. Найди его слугу. Самого близкого.

– Sí, Doña Isabella, – она исчезла из ложи бесшумно, как тень. Пако нервно переминался с ноги на ногу у входа.

– Донья Изабелла, здесь… опасно. Эти люди… – он кивнул в сторону арены, где уже выводили новых «проклятых» – троих, с горящими фиолетовым светом татуировками на висках. Их глаза были пусты, как у мертвых рыб.

– Эти люди платят за зрелище, Пако, – ответила я спокойно, беря со стола виноградину и разглядывая ее на свет. Она была идеальна. Как и все здесь. Искусственно. – Они не опасны. Опасен только один. И я собираюсь с ним… поиграть.

   Кончита вернулась через десять минут. В ее глазах – редкое для нее удивление.

– Есть один. Прозвище Шестерка. Ходит за Маской, как тень. Никто не видел его лица. Говорят, он немой. Принимает только… предметы. Значимые. – Она протянула мне крошечный кусочек пергамента и карандаш. – Передала через бармена. Он знал, что делать.

   Я улыбнулась. Значимые предметы. Как в старых легендах о демонах. Очень театрально. На клочке пергамента я вывела четким, уверенным почерком всего три слова:

   Ставлю на Твой Проигрыш

   Не на бойца. Не на исход боя. На *Его* проигрыш. В его же Игре. Абсолютная дерзость. Вызов, брошенный прямо в безликую маску. Я сложила пергамент вдвое и протянула Кончите.

– Передай Шестерке. И наблюдай.

   Она снова исчезла. Я снова сосредоточилась на Маске. Секунды тянулись, как смола. На арене проклятые с фиолетовыми татуировками впали в какое-то подобие транса, затем синхронно бросились друг на друга с нечеловеческой скоростью. Это было уже не сражение, а мясорубка. Толпа взвыла.

   И вот я увидела. К Маске, скользя между тенями у подножия подиума, приблизилась фигура в черном, чуть меньше его ростом, с капюшоном, натянутым глубоко на лицо. «Шестерка». Он что-то передал в белую перчатку. Маска не шевельнулся. Не наклонил голову. Но я *почувствовала* момент, когда его внимание – холодное, как луч лазера – сконцентрировалось на крошечном пергаменте в его руке. Он продержал его так несколько секунд. Затем его рука в белой перчатке сжалась. Не резко. Скорее… задумчиво. Раздавил ли он записку? Спрятал?

   Он медленно поднял голову. Его маска повернулась. Не в сторону моей ложи. Но я знала – он смотрит прямо на меня. Сквозь одностороннее стекло, сквозь толпу, сквозь шум и кровь. Этот невидимый взгляд был осязаем, как прикосновение ледяного шипа к горлу. Ни страха, ни гнева. Только… интерес? Хищный, холодный интерес паука, заметившего муху, севшую не на ту паутину.

   Затем он сделал едва заметный жест рукой. На арене свет снова погас. Когда он зажегся, двое из трех «проклятых» лежали мертвыми, с перерезанными глотками. Третий стоял на коленях, трясясь, фиолетовый свет на его висках погас. Он плакал. Не рыдая. Беззвучно, по щекам текли слезы. Зрелище было отвратительнее любой жестокости.

– Победитель… – голос Маски прозвучал, как всегда, монотонно, но я уловила в нем едва заметную… ноту? Разочарование? Или удовлетворение? – …Тишина. Коэффициент… 12.7. Поздравляем выигравших.

   Толпа загудела – одни ликовали, другие ругались. Никто не обратил внимания на плачущего проклятого. Маска повернулся и бесшумно сошел с подиума, растворившись в темноте за его пределами. Его уход был сигналом. На арене служители быстро утилизировали тела и увезли плачущего победителя. Началась подготовка к следующему акту.

   В моей ложе было тихо. Пако вытер пот со лба. Кончита стояла неподвижно.

– Он принял вызов, – сказала я тихо, глядя на пустой подиум. Мои пальцы сжали подлокотник кресла. Первая ставка сделана. Игра началась по-настоящему. Я поставила на его проигрыш. Теперь посмотрим, как он будет играть против меня. И какую цену назначит за мою дерзость.