Альбина Мурзаева – Пламя и тень (страница 2)

   Новой игрой? Ледяной ком сжал мне желудок. Игры. Маска. Сообщение. Неужели? Неужели он уже знал? Играл со мной, даже не появившись на сцене?

– Описал его, – приказала я.

   Кастель кашлял, его тело сотрясал озноб.

– Высокий… Очень высокий… Голос… как металл по камню… Глаза… не видел… в капюшоне… Платил криптой… Через мертвые счета… Я не знаю больше ничего! Клянусь!

   Он рыдал. Истинно. Потерявший все старик. Пешка, выброшенная после хода. Я повернулась к Мигелю.

– Отвези его обратно в «сала де аудасиас». Обеспечь теплом, едой, медицинскую помощь. Держи там. Живым. Он нам еще может пригодиться.

   Мигель кивнул, безмолвный и эффективный. Антонио и Луис вытащили Кастеля из воды. Он походил на мокрого, жалкого щенка. Я отвернулась, глядя на закат. Багряное солнце касалось горизонта, окрашивая море в цвет старого вина. «Новая игра». Слова жгли.

– Кончита, – сказала я, не оборачиваясь. Она стояла позади, как всегда, невидимая и всевидящая. – Вернемся в город. Нам нужно готовиться к вечеру. И… узнай все, что можно, о Лос Омбрас. Любой ценой.

– Sí, Doña, – ее голос был без эмоций.

   Дорога обратно в Севилью в бронированном Rolls-Royce Cullinan была тихой. Я смотрела на мелькающие за тонированными стеклами огни прибрежных поселков. Кастель был пешкой. Но кто двигал им? «Лос Омбрас»? Или… сам Маска? Проверял меня? Заманивал? Мысль о том, что кто-то осмелился использовать меня, разжег во мне холодный, яростный огонь. Никто не играет Изабеллой дель Торо. Никто.

   Особняк Ла Гиральда встретил меня прохладой мраморных залов и тишиной. В моих покоях Кончита уже разложила «ночной гардероб»: не платье, а доспехи. Облегающий комбинезон из черной, матовой, не отражающей свет ткани, специально сшитый для меня в Швейцарии. Легкий, но способный остановить нож или пулю малого калибра. К нему – плоские, бесшумные сапоги на гибкой подошве. Простой черный плащ с глубоким капюшоном. Никаких украшений. Только оружие: тонкий стилет в ножнах на предплечье и миниатюрный, но смертоносный пистолет Walther PPK в кобуре у щиколотки. Я преобразилась. Из светской львицы – в охотницу.

   Пако, мой водитель, уже ждал у Фантома. Его обычно невозмутимое лицо было напряженным.

– Маршрут проложен, донья Изабелла, – сказал он, открывая дверь. – Три точки перехода. Последняя – старые доки в Сан-Хусто. Там… будет указатель.

   Я кивнула, скользнув на заднее сиденье. Салон пах кожей и дорогим деревом. «Фантом» тронулся бесшумно. Севилья проплывала за окном – освещенные витрины, тапас-бары, пары, гуляющие по набережной Гвадалквивира. Обычная жизнь. Мир, который я охраняла и в котором правила, оставаясь невидимой. Скоро мы покинули центр, углубившись в лабиринт узких улочек старого портового квартала. Фонари становились реже, дома – обшарпаннее. Воздух пропах рыбой, ржавчиной и стоячей водой.

   Пако свернул в темный переулок, заваленный мусорными контейнерами. Заглушил двигатель.

– Здесь, донья. Дальше пешком. По набережной до красного маяка. Там будет человек с фонарем. Скажете пароль.

   Я вышла из машины. Ночной воздух был прохладным и влажным. Плащ обвил меня, как вторая кожа. Я двинулась вперед, ступая бесшумно, сливаясь с тенями. Где-то вдалеке гудели суда. Вода в реке черная, маслянистая. Красный маяк, покосившийся и давно не работающий, маячил впереди как гнилой зуб. У его основания стояла фигура в темном плаще, с фонарем в руке. Фонарь был погашен.

   Я остановилась в двух шагах. Фигура не шевелилась.

– Тени Торквемады, – произнесла я четко.

   Фонарь в руке незнакомца вспыхнул один раз, коротко и резко, ослепив меня на мгновение. Когда зрение вернулось, фигура указывала фонарем в сторону старого склада, чьи огромные, ржавые двери были чуть приоткрыты. Из щели лился тусклый, мерцающий свет и доносился приглушенный, ритмичный гул – как сердцебиение какого-то огромного зверя.

   Я шагнула вперед. К двери. К Порогу. Сердце забилось чаще. Не от страха. От предвкушения битвы. От желания встретить того, кто осмелился бросить мне вызов еще до начала игры. Я толкнула тяжелую дверь. Она скрипнула, открываясь внутрь.

   И я вошла в ад.

   Глава 3: Врата тени

   Холодный ветер с Атлантики хлестал по лицу, когда «Роллс-Ройс Фантом» Пако мчался по пустынной прибрежной дороге за Малагой. Луна, огромная и кроваво-рыжая, висела над морем, превращая воду в ртутную дорожку. Я сидела на заднем сиденье, облаченная не в бархат, а в черный комбинезон из технологичной ткани, бесшумный и не стесняющий движений. Поверх – стеганый жакет без опознавательных знаков. Моя «ночная униформа». Кончита, рядом, проверяла снаряженные магазины к «Вальтерам», ее лицо в свете приборной панели было каменным. Ни слова не было сказано о Кастеле, о его хриплых мольбах, заглушенных шумом прибоя, о том, как белый песок Форментеры впитал темную густоту его жизни. Это была работа. Грязная, но необходимая. Как чистка оружия.

– Координаты подтвердились, донья Изабелла, – глухо произнес Пако, его глаза в зеркале заднего вида были узкими щелочками. – Старый маяк Кабо-де-Гата. Заброшен с восьмидесятых. Но спутник показывает тепловые сигнатуры… и активность ниже уровня земли.

   Тени Торквемады. Пароль резал слух своей кощунственной поэтичностью. Торквемада – великий инквизитор, фанатик, чье имя веками наводило ужас. Приравнять его к теням, к этому Маске? Дерзость. Или… признание родства? Мысль вызвала ледяную волну по спине, не страха, но острого, хищного любопытства.

   Маяк вырос из темноты как гнилой зуб, торчащий из челюсти мыса. Огромный, заброшенный, с выбитыми окнами. Вокруг – ни души. Только вой ветра в расщелинах скал да далекий рев прибоя. Пако заглушил двигатель за полкилометра, мы продолжили путь пешком, сливаясь с тенями скал. Кончита шла впереди, ее движения бесшумны, как у змеи. Я чувствовала тяжесть «Вальтера» в кобуре под мышкой, холодный комфорт стали.

   У подножия маяка, заваленного обломками камней и ржавым железом, не было ничего. Ни двери, ни охраны. Только глухая стена.

– Здесь, – прошептала Кончита, ткнув пальцем в почти невидимую трещину между камнями. Она надавила в определенной последовательности – три коротких, два долгих нажатия. Камень бесшумно отъехал в сторону, открыв черный, бездонный провал и узкую металлическую лестницу, уходящую вниз. Запах ударил в лицо – сырость, металл, озон и… что-то сладковато-тяжелое. Знакомое. Кровь. Старая кровь.

   Мы спустились. Лестница вилась спиралью, как в древнем колодце. Где-то далеко внизу мерцал тусклый, зеленоватый свет. Шум нарастал – неясный гул толпы, прерываемый резкими, животными криками, ритмичный электронный бит, заглушавший стук моего сердца. Я вдруг осознала, насколько глубока эта кроличья нора. Мы были уже далеко под скалой, под дном моря. Давление воздуха изменилось, в ушах заложило.

   И вот – врата. Огромные, кованые, черные, как ночь без звезд. На них был вычеканен символ – стилизованная маска с пустыми глазницами и кривой, насмешливой улыбкой. Перед ними стояли двое. Не люди. Гуманоиды? Роботы? Фигуры в черных, облегающих комбинезонах и шлемах, полностью скрывающих лица. Глазницы шлемов светились ровным красным светом. Никакого оружия видно не было, но ощущение смертоносной силы исходило от них волнами. Они были вратами в буквальном смысле.

– Пароль, – произнес один из них. Голос был механическим, лишенным тембра, как у синтезатора.

– Тени Торквемады, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и холодно, как этот металлический голос.

   Красные огоньки в шлемах скользнули по мне, по Кончите, по Пако. Мне показалось, что они задержались на моем лице чуть дольше. Секунда тишины. Потом гигантские врата начали раздвигаться бесшумно, навстречу нам хлынула волна звука, света и того сладковато-тяжелого запаха, теперь смешанного с потом, дорогими духами и адреналином.

   Я переступила порог. И мир перевернулся.

   Это был не зал. Это был Колизей, переосмысленный сумасшедшим футуристом. Огромное подземное пространство, уходящее куполом в непроглядную тьму. В центре – арена. Не песок, а полированная черная сталь, отражающая яркие лучи прожекторов. Вокруг амфитеатром поднимались ярусы лож, кабин, открытых балконов. Они ломились от людей. Нет, не от людей. От существ. Мужчины в смокингах, стоивших больше, чем годовой доход небольшой страны, их спутницы – в туалетах из перьев, кристаллов и кожи, лица скрыты масками – венецианскими, анималистическими, футуристическими. Блеск бриллиантов, холодный отсвет платины, безумные вспышки неоновых красок на телах. Воздух гудел от смеха, криков, звонких бокалов с шампанским и… рычания.

   На арене дрались. Не люди. Во всяком случае, не совсем. Двое существ, одетых в обтягивающие костюмы, усиленные экзоскелетами. Один – гигант, его механические кулаки оставляли вмятины на стальном полу. Другой – быстрый, как змея, с клинками, выдвигающимися из предплечий. Они кружили, металлически лязгая, искры летели от ударов. Толпа ревела, делая ставки на огромных сенсорных экранах, встроенных в барьеры лож. Кровь – ярко-алая, человеческая – уже брызнула на черный пол.

– Dios mío… – вырвалось у Пако, стоявшего за моей спиной. Даже Кончита замерла на мгновение.