Альбина Мурзаева – Кровь проклятого дерева. Книга 1: Шипы и Клятвы (страница 2)
– Девчонка-оборотень! Сдавайся по приказу Его Высочества принца Веспера! – крикнул тот, что был в центре, возможно, сержант. Его голос был резким, лишенным эмоций. Орудие. Флора не ответила. Она отпрыгнула в сторону, за ствол вяза, как раз в тот момент, когда арбалетная болта с глухим стуком вонзилась в дерево там, где она только что стояла. Адреналин смешался с яростью. Они стреляли без предупреждения! Она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок – не от страха, а от близости Веспера. Он где-то здесь. Наблюдает? Ждет? Она снова сконцентрировалась. На этот раз на лозе, густо оплетавшей деревья слева от нападавших. Старая, жилистая лоза ежевики, с шипами длиной в палец. Она вложила в мысленный приказ всю свою боль, весь страх, всю ненависть к этому несправедливому миру.
– Атакуй!
Лоза взметнулась, как разъяренная змея. Один из солдат, застигнутый врасплох, получил удар по лицу, шипы впились в кожу под нащечником. Он заорал, отшатнулся, задев товарища. На мгновение их стройность нарушилась. Это была ее возможность. Флора рванулась в проход между двумя огромными буками, туда, где чаща была особенно густой. Она должна была уйти! Бежать! Глубже в Лес, где ее шансы были хоть немного выше. Ее ноги, тяжелеющие с каждым шагом, горели, но она заставляла их двигаться. За спиной раздавались крики, лязг оружия, ругательства. Он отбивались от лозы, от корней, которые она заставляла цепляться за их сапоги. Но ненадолго. Она чувствовала их ярость, их целеустремленность. И холод. Холод, который настигал ее. Она бежала, спотыкаясь о корни, хватая ртом воздух, пропитанный запахом прели и ее собственного страха. Боль в руках и ногах стала пылающей. Она взглянула на тыльную сторону ладони. Трещины расширились. Темная древесина под кожей была теперь отчетливо видна, и по ее краям сочилась густая, янтарная смола. Проклятие ускорялось. Использование дара подтачивало ее, приближая тот момент, когда Флора исчезнет навсегда, а останется только Терн – дух леса, слуга Древа. Внезапно земля ушла у нее из-под ног. Она не провалилась. Это было хуже. Ее ступни, в своих грубых кожаных ботинках, словно приросли к земле. Корни – тонкие, как паутина, но невероятно цепкие – оплели ее лодыжки с молниеносной скоростью, удерживая на месте. Флора вскрикнула от неожиданности и попыталась дернуть ногой. Напрасно. Корни впились глубже, сжимаясь. Паника захлестнула ее. Она мысленно ударила по корням, приказывая ослабить хватку. Но ответа не было. Точнее, был, но не от Леса, а откуда-то извне. Холодный, чужой импульс. Магия, но не ее, не лесная. Искусственная. Силовая. Ловушка. Не Леса. Их. Она подняла голову, сердце бешено колотилось. Из-за деревьев, медленно, с невозмутимым спокойствием, вышел он. Принц Веспер. Он был высоким, стройным, одетым не в тяжелые доспехи, как его солдаты, а в темный, почти черный камзол из плотной ткани и высокие сапоги. На нем не было видимого оружия. Его лицо было бледным, словно высеченным из мрамора, с резкими, аристократическими чертами и глазами цвета зимнего неба – холодными, проницательными, лишенными тепла. Он смотрел на нее не с ненавистью, не со страхом, а с холодным, расчетливым интересом, как ученый рассматривает редкий, возможно, опасный экспонат.
– Флора, произнес он. Его голос был низким, ровным, без эмоций, как стук камешка о лед. «Или предпочитаешь Терн? Лесное имя имеет свой шарм.» Он сделал шаг ближе, его взгляд скользнул по ее приросшим к земле ногам, по трещинам на руках. Ты растешь. Прекрасно. Это сэкономит нам время. Его солдаты, отряхнувшись от остатков лозы и корней, появились позади него, оружие наготове. Их глаза, полные настороженности и отвращения, были прикованы к ней. Флора напряглась, готовясь к новой атаке, к отчаянной попытке вырваться, даже если это убьет ее. Но Веспер поднял руку, тонкую, длиннопалую, в перчатке из черной кожи. Успокаивающий жест для своих людей. Для нее? Он смотрел только на нее.
– Не трать силы, дитя Леса, сказал он, и в его голосе впервые появился оттенок чего-то, что могло быть насмешкой или… жалостью? «Эта ловушка – творение моих алхимиков. Она блокирует твою связь с местными корнями. Временно, конечно.» Он еще на шаг приблизился. Теперь она видела мельчайшие детали его лица: легкие тени под глазами, тонкую линию губ, сжатых в жесткую складку. И холод. Исходящий от него холод был почти физическим, заставляя ее кожу покрываться мурашками. Это было семя Древа. Оно ощущало ее. И она ощущала его – древнюю, темную силу, заключенную в человеческой оболочке.
– Ты знаешь, зачем я здесь, заявил Веспер, не вопросом, а констатацией факта. Его холодные глаза смотрели прямо в ее, полные страха и гнева. Ты – ключ. Ключ к Древу Желаний. Ключ к спасению Хартленда. И к моему собственному… выживанию. Он протянул руку, не чтобы схватить, а как жест. Иди со мной добровольно. Не заставляй меня причинять боль тому, что еще осталось в тебе человеческого. Флора встретила его взгляд. Страх сжал ее горло, но вместе с ним поднялась и волна ярости, черной и горькой, как кора проклятого дерева. Добровольно? Отдать себя ему и Древу? Стать инструментом в их играх? Она выпрямилась во весь рост, насколько позволяли опутавшие ее корни. Боль в ногах была адской, но она игнорировала ее. Под кожей ладоней шипы налились силой, готовые прорваться наружу.
– Я, прошипела она, и ее голос, хриплый и полный ненависти, не звучал по-человечески, никогда не пойду с тобой добровольно, Принц Без Сердца.Она увидела, как в его ледяных глазах мелькнула искра – не гнева, а скорее… усталого разочарования? – прежде чем он едва заметно кивнул солдатам позади себя. Как жаль. Возьмите ее. Живой. Но если окажет сильное сопротивление… Он не закончил фразу, но смысл был ясен. Живой, но не обязательно целой. Солдаты двинулись вперед, осторожно, с арбалетами и мечами наготове. Флора втянула воздух, готовясь к последней, отчаянной битве. Она собрала всю свою волю, всю боль, всю связь с Лесом, которая еще не была заблокирована ловушкой. Она направила ее не на корни под ногами – они были недоступны, – а на деревья вокруг. На старые, мертвые сучья, свисающие над головами солдат. В этот момент где-то совсем рядом, глухо, как удар гигантского сердца, прозвучал низкий, протяжный стон. Не человеческий. Не звериный. Это стонал сам Лес. Стон, полный такой древней скорби и предупреждения, что даже солдаты на мгновение замерли, а на бесстрастном лице Веспера промелькнула тень тревоги. Флора поняла. Это было Древо Желаний. Оно проснулось. И оно было недовольно.
Солнце, пробивавшееся сквозь плотный полог Эльдрейна, было бледным, лишенным тепла. Оно лишь обозначало смену времени суток, но не давало утешения. Флора двигалась почти бесшумно, ее босые ноги, все еще частично человеческие, находили опору среди переплетенных корней и слоя прелой листвы. Каждый шаг отзывался ноющей болью в правой руке. Трещина, зияющая от запястья почти до локтя, пульсировала тупым жаром. Темная, грубая древесина, проглядывающая сквозь разорванную кожу, казалась чужим телом, пришитым к ее плоти. Она старалась не смотреть на нее. Холод. Постоянный, леденящий холод, исходивший откуда-то с юга, был ее компасом и ее кошмаром. Веспер. Он был ближе. Гораздо ближе, чем вчера. Ощущение было похоже на тонкую иглу льда, вонзенную прямо в основание черепа, не причиняющую острой боли, но заставляющую все тело сжиматься в ожидании удара. Древо Желаний, связанное с ними обоими, тянуло нити, сближая жертву и охотника. Флора остановилась у гигантского дуба, ствол которого был опоясан кольцом черных грибов. Она прижалась лбом к шершавой коре, пытаясь уловить голос Леса, понять, где безопасно спрятаться, где найти воду. Но Лес молчал. Вернее, его голос был глухим, искаженным, как сквозь толщу воды. Он шептал об одном и том же: голоде, пустоте, необходимости… жертвы. Древо требовало подношения, и его недовольство вибрировало в каждом листе, в каждом корешке. Она чувствовала, как ее собственная связь с Эльдрейном, некогда источник слабого утешения, теперь превращается в канал для этого ненасытного голода. Ее тело, ее проклятие – это и было подношение, медленно отдаваемое Древу по кусочкам. Внезапно, тишину пронзил резкий, нелесной звук. Лязг металла о камень. Громкий, неосторожный шаг. Голос. Человеческий голос. Флора замерла, вжавшись в дуб. Сердце бешено заколотилось, угрожая вырваться из груди. Охотники. Не Веспер, не его холодная, методичная угроза. Обычные люди. Те, кто боялся Леса и ненавидел все, что в нем жило, особенно таких, как она. Чудовищ.
– …воняет тут, как в погребе с тухлятиной! – донесся хриплый мужской голос, прерываемый одышкой. – И черт дернул меня согласиться на эту погоню за тенями.
– Заткнись, Брак, – ответил другой, более молодой и жесткий. – Тень с наградой в десять золотых за голову. Хочешь жрать этой зимой – ищи. Старик Гарт видел ее вчера у Скального Ручья. Говорит, рука у нее… деревянная. Как у тех кукол.
– Бредни старого пьяницы! – фыркнул Брак. – Кто поверит, что какая-то девчонка с деревянной рукой утащила двух коров из Хэмлина? Да их, скорее всего, волки сожрали, а он фантазии развел.