Альбина Горшина – Сквозь боль и тишину (страница 3)

– Что, любишь подглядывать?

Я резко открыла глаза и наши глаза встретились. Он стоял в метре от меня. На бёдрах только полотенце, низко завязанное. Тело влажное, блестящее. Волосы растрёпаны. Глаза тёмные, пронизывающие. Запах алкоголя, пот, кожа, секс.

– Я тебя спрашиваю, – прошептал он, делая шаг ближе, – нравится смотреть, когда кто-то трахается?

Я не могла говорить. Не могла дышать. Его губы почти возле моих, ещё чуть-чуть и они соприкоснутся.

– Хочешь присоединиться? – прошептал он, и в его голосе не было ни издёвки, ни жестокости. Был вызов. И что-то ещё. Что-то, от чего по коже пробежал огонь.

– Нет, – выдавила я, отступая к стене почти прижимаясь к ней спиной. Он оглядел меня и усмехнулся, будто увидел что то смешное. Отстранился и прошёл мимо. Открыл холодильник. Как будто ничего и не было. Я стояла, прижав ладони к груди. Сердце колотилось будто сейчас выпрыгнет. Глаза жгло от подступавших слёз. Тело – будто наэлектризованное. Но я стояла, как вкопанная. Сердце билось в висках. Беги. Беги к Марине в комнату. Прячься под одеяло. Забудь, что здесь только что было. Но я знала уже не забуду.

Глава 2. Первые искры

Марина

Сегодня я проснулась в приподнятом настроении. Уже завтра – первое сентября. Я твёрдо решила, что любой ценой соблазню Сергея, и никакая Аня ему не достанется. Ксюша уехала домой сразу после того, как проснулась, сказав, что у неё есть неотложные дела. Достав свой дневник, я записала план соблазнения преподавателя. На бумаге всё выглядело идеально. Но как всё обернётся на самом деле, я даже представить себе не могла. Всё пошло не так, как было запланировано. В моих расчётах не значилась его девушка, о которой я узнала от своего брата, случайно подслушав его разговор. Кстати, сегодня он был почему-то не в духе. И это сразу бросалась в глаза.

– Что, одна? А где твоя пиявка-подружка? – спросил он, имея в виду Ксюшу.

– Ушла рано утром, – ответила я.

– Я вот чего не пойму: зачем эта девка вообще у нас ночует? – спросил он, будто не знает.

– А тебе какое дело? Я же не спрашиваю, зачем в твоей комнате дрыхнет эта силиконовая кукла? – парировала я, имея в виду Ангелину. Только мама и я знали истинную причину, почему та здесь. Не сказав больше ни слова, он взял пиво из холодильника и ушёл к своей «надувной кукле». К вечеру Дима позвонил Сергею и пригласил его на вечеринку в ночной клуб «Аракс».

– Привет! Ну, что, идёшь в клуб сегодня вечером? – спрашивал он по телефону. – Отлично, тогда ждём тебя и твою девушку.

Девушку? Чёрт… Значит, он приехал сюда с ней? Я была в смятении. Мне ужасно захотелось взглянуть на эту самую девушку. Но почему её не было с ним вчера? Позвонив Ксюше, я сообщила, что сегодня вечером мы идём в клуб. Как всегда, она начала возмущаться, но меня не переубедить. Если я что-то задумала – пока не добьюсь своего, не отступлю.

Сергей

Ночной клуб «Аракс» пульсировал басом, как живое существо. Свет резал глаза, толпа кипела на танцполе, а мы с Леной сидели за столиком в полумраке, будто на заднем плане чужой вечеринки. Дима и его подружка Ангелина уже давно растворились в этой толпе, смеясь, как будто им не было никакого дела до мира за пределами вспышек стробоскопа. Лена молчала. Я чувствовал это молчание – оно было тяжёлым, усталым. Она крутила бокал с коктейлем, не пила, просто смотрела, как тает лёд. Я пытался завести разговор – вспоминал старые времена, университет, нашу поездку в Крым. Но её глаза были где-то далеко. Она не слушала.

– Серёж, – наконец сказала она, не глядя на меня. – Я поеду домой. Прости, но здесь… это не моё.

Я кивнул:

– Посижу ещё немного. Приеду позже.

– Хорошо, – прошептала она и, не оглядываясь, исчезла за дверью, будто растворилась в ночи. Я остался один. Дима с Ангелиной всё ещё прыгали под музыку, как будто их тела были настроены на одну волну – на волну пустого веселья. Я уже собирался уходить, когда к нашему столику подошли они.

Марина и Ксюша. Марина вошла, как ветер – уверенно, с вызовом. За ней – Ксюша, тихая, словно тень. Марина улыбнулась, но в глазах читалась не радость, а вызов.

– Можно присесть? – спросила она, не дожидаясь ответа. Уселась напротив меня. Ксюша осталась стоять, прижав сумочку к груди, как щит.

– Ну что, детский сад закрылся? – хмыкнул Дима, возвращаясь к столу. – Или вы сбежали с урока танцев?

– Ой, как остроумно, – фыркнула Марина. – Просто решили посмотреть, чем живут взрослые. Вдруг интересно.

Ангелина вернулась следом, сияя, как новогодняя гирлянда. Взглянула на меня, потом на пустое место рядом.

– Серёжа, а где твоя Леночка? Устала от такой скучной компании? – игриво протянула она.

– У неё разболелась голова. Ушла, – ответил я коротко, глядя прямо на Марину. В её глазах что-то дрогнуло.

– Как жаль, – вздохнула Ангелина, поворачиваясь к Марине. – А ты, Мариночка, всё с той же убогой подружкой-инвалидкой общаешься? Неужели никто получше не нашёлся?

Тишина ударила по залу сильнее любого удара баса. Ксюша замерла. Лицо её стало белым, как стена. Она не сказала ни слова. Просто развернулась и выбежала из клуба, исчезнув в темноте улицы.

– Если ты ещё раз назовёшь её убогой, я тебе каждую нарощенную прядь вырву с корнем! – рявкнула Марина, вскакивая со стула. Её глаза горели от злости. Она уже двинулась к выходу, но Дима перехватил её за руку.

– Спокойно. Я сам пойду, – сказал он, и не слушая возражений Ангелины, бросился следом за убегающей Ксюшей.

– Дима! Дима, куда ты?! – кричала Ангелина, но он даже не обернулся. Я смотрел на Марину. Она стояла, сжав кулаки, дрожащими пальцами пытаясь дозвониться до подруги. В её глазах читалась не злость а страх. Настоящий, животный страх. Через минут десять, телефон в моём кармане вибрировал. Сообщение от Димы:

( Серёга, отвези Марину домой. С Ксюшей всё в порядке, я её довезу. Не волнуйся.)

Я открыл экран и показал ей.

– С ней всё хорошо. Она с Димой, – сказал я ей.

– Нет! – резко перебила она меня. – Позвони ему. Скажи, что сегодня она не может идти домой. Ни в коем случае!

– Почему? – спросил я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

– Я… не могу сказать, – прошептала она, отводя взгляд. – Просто поверь.

Я написал Диме. Ответа не было. Музыка продолжала грохотать, но вокруг нас будто установили звуконепроницаемый пузырь.

– Пойдём, – сказал я, поднимаясь. – Прогуляемся. Здесь уже делать нечего.

Она посмотрела на меня – впервые за вечер не с вызовом, а с усталостью… и доверием.

– Хорошо, – сказала она тихо. Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, как облегчение. Город дышал, тихий, но не спящий. Я предложил пройтись вдоль набережной. Она кивнула. И мы пошли. Под светом фонарей, в тишине, где каждый шаг звучал как признание.

Дима

Мы с Серёгой посидели в клубе, выпили по паре текилы не больше, чем надо, чтобы расслабиться, но не потерять контроль. К полуночи разошлись: он к себе, я вызвав такси пошёл к машине. Позвонив за раннее Ангелине. Она спустилась через пять минут, в обтягивающем платье, с макияжем, стойким, как бетон. Мы поехали ко мне. Дома я снова включил тихо музыку, сорвал с неё одежду и взял резко, почти с агрессией. Она стонала, хваталась за простыни, но мне было не до нежностей. Я был напряжён, как тетива, и этот вечер стал для меня чем-то вроде разрядки. И тут я услышал шаги. За дверью. Тихие, но чёткие. Кто-то прошёл по коридору, почти бесшумно, но я услышал. Потом – снова тишина. Чёрт. Я на мгновение замер. Кто это? Сестра? Вряд ли. У неё сон, как у младенца – ни один звук не пробьёт. Родители на вахте ещё две недели. Значит… Ксюша. Она. Я резко отвлёкся, но возбуждение не спало – наоборот, стало острее. Мысль о том, что кто-то мог слышать, видеть – будто подлила масла в огонь. Через минуту я уже не помнил, был ли это реальный звук или просто галлюцинация. Прошёл час. Никто не возвращался. Может, мне показалось? Нет. Я отчётливо слышал шаги.

– Пойду пивка принесу, – бросил я Ангелине, накинув полотенце на бёдра, и вышел в коридор. Кухня была пуста. Дверь приоткрыта. И тут я увидел её. Ксюшу. Она стояла у раковины, прислонившись к стене, будто прижавшись к ней всем телом, как к опоре. Глаза закрыты. Дышит тихо. На ней – короткие шорты, обнажающие стройные ноги, и топ, который едва прикрывает маленькую, но упругую грудь. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились, лежат на шее. Она выглядела… не как "подружка сестры". Она выглядела как девушка. Как настоящая. Я подошёл к ней тихо. Почти бесшумно.

– Что, любишь подглядывать? – сказал я, и её глаза распахнулись. В них стоял ужас. Смущение. Стыд. Она резко отвела взгляд, заметив, что на мне только полотенце. Даже в полумраке я видел, как её щёки вспыхнули румянцем.

– Я тебя спрашиваю, – повторил я, понижая голос, – нравится смотреть, когда кто-то трахается?

Она молчала. Стояла, как замороженная. Глаза опустила в пол. Дыхание прерывистое. И тут… я вдруг почувствовал. Не злобу. Не насмешку. А что-то другое. Что-то тёмное, опасное, но дико притягательное. Я приблизился к ней почти вплотную. Её губы сочные, припухшие, словно она их кусала. Я замер в миллиметре, разглядывая её нелепый образ. Меня бросило в жар. Хочу поцеловать, её сейчас, немедленно, почувствовать её в вкус на своих губах.