Альбина Горшина – Сквозь боль и тишину (страница 2)

– Боже, сколько лет, сколько зим! – воскликнул Дима, увидев меня. Мы обменялись крепким рукопожатием. – Какими судьбами в нашем захолустье?

– На практику приехал, в вашу школу, – усмехнулся я. – На год, а там посмотрим.

– И почему именно на год? – спросил он.

– Помнишь Галину Николаевну? Так вот – пока не найдут ей замену, буду вести её предмет. А я, похоже временная замена.

– Кикимора-то? – рассмеялся он. – Да конечно помню. Она же классный руководитель у Маринки. Я на мгновение задумался. Марина… Его сестра. Ей ведь уже должно быть за восемнадцать? Школу ещё не закончила?

– Получается, теперь я буду учить её класс?

– Ага, одиннадцатый. Тебе кстати, достался от Галины. – Он хмыкнул. – Не повезло тебе, Серёг. По словам Маринки, в этом классе собрались одни придурки.

Мы стояли у моей машины – гордости последних месяцев. Я долго копил, писал дипломы, подрабатывал репетитором, родители немного добавили – и вот она, моя первая машина. Не прокатная, не батина, а моя. Свобода на четырёх колёсах.

Вдалеке я заметил двух девушек, идущих в нашу сторону. Они шли медленно, словно не решаясь подойти. Поначалу я подумал, что это просто прохожие, но потом понял, они смотрят на нас. Вернее, на меня. Взгляды, полные любопытства и скрытого интереса. Они сделали вид, что проходят мимо, но Дима окликнул их:

– Марина, идите, поздоровайтесь со своим классным руководителем!

Они развернулись и подошли ближе. Обе девушки были стройные, молодые, в лёгкой летней одежде. Одна с короткой стрижкой, чуть выше плеча, другая – с длинными волосами, собранными в хвост.

– Здравствуйте, – сказали они хором, останавливаясь перед нами.

– Серёг, ты же помнишь мою сестрёнку Марину? – спросил Дима меня. Я посмотрел на девушку с короткой стрижкой. И тут вспомнил. Марина. Та самая «хвостик», которая в детстве бегала за мной по двору, задавала глупые вопросы, краснела если я с ней заговаривал. Маленькая, наивная, с хвостиками и вечной улыбкой.

– Марина? – улыбнулся я. – Конечно, помню девочку с хвостиками. Но передо мной стояла уже совсем другая Марина. Высокая, стройная, с уверенной походкой. Её короткий топ открывал аккуратный живот, джинсы облегали бёдра, подчёркивая женственную фигуру. Взгляд – уже не детский, а пристальный, оценивающий. Я не мог не заметить, как она изменилась. Хвостик вырос. И стал красив.

– А это её подруга и одноклассница – Ксюша, – представил Дима другую девушку. Я кивнул Ксюше, но внимание снова вернулось к Марине. Она смотрела на меня – не отводя глаз. Так же, как и я на неё. В её взгляде читалось что-то большее, чем просто удивление. Что-то тёплое. Знакомое.

– Представляешь, Марин, – продолжал Дима, – Сергей теперь ваш учитель истории. Будет вас гонять вместо Галины Николаевны. А ей, между прочим, пора бы уже на пенсию.

– Галина Николаевна – хороший учитель, – тут же вступилась Ксюша. – Она заслуженный педагог…

– Ага, заслужила маразм, который начался ещё при нас, – хмыкнул Дима. Я смотрел на девушек. Ксюша – симпатичная девушка, с живыми глазами, но её взгляд то и дело скользил к Диме. В нём читался и интерес, и лёгкая досада, и что-то ещё… неосознанное. А Марина – она смотрела на меня. И я чувствовал, как что-то внутри меня шевельнулось. Да, учить её будет… нелегко, —промелькнуло у меня в голове.

Дима

– Ага, заслужила маразм, который начался ещё при нас: – бросил я, глядя на Ксюшу. Боже, эта мелкая выскочка… В последнее время она постоянно пытается мне что-то доказать. Спорит, отстаивает своё мнение – и всё это с таким видом, будто знает лучше всех. Она меня раздражает. И чем больше она сопротивляется, тем больше я её задираю.

– Она достаточно старый человек, и это не повод её обижать, – с вызовом сказала она мне.

– А я смотрю, ты теперь заступница всех старых и убогих, – усмехнулся я. – Спасительница заблудших душ?

– Сам ты убогий… – пробормотала она, отводя взгляд в сторону. Наконец они ушли домой. Мы с Сергеем сели в его машину и поехали в ночной клуб отпраздновать его возвращение.

– Представляешь, тебе теперь этих двоих ещё целый год учить, – сказал я, откидываясь на сведения.

– Да, – усмехнулся он. – И честно – я даже не могу представить, как выглядит весь их класс. Кстати… а эта Ксюша, по-моему, в тебя влюблена.

– Да я знаю, – хмыкнул я. – Каждый раз, когда я на неё смотрю, она краснеет как помидор. Слюни может и не пускает, но глаза у неё, как у щенка. Я давно это заметил. Просто делаю вид, что не вижу.

– А что, она ничего, – сказал он, прищурившись. – Почему бы и нет?

– Хм, ты мою девушку ещё не видел, – ответил я. – Ангелина – это совсем другой уровень.

Я и вправду не мог представить, что когда-нибудь влюблюсь в подругу своей сестры. Раньше я просто не смотрел на Ксюшу в таком свете. Для меня она была «сестрина подружка» – тихая, немного замкнутая, с нелёгкой судьбой. Ничего общего с Ангелиной, моей идеальной девушкой. Ангелина – высокая, стройная, с ухоженной внешностью, пухлыми губами (да, накачанными, но красиво), третьим размером груди, дорогой прической, модной одеждой. Просто картинка из журнала. Красивая, уверенная, взрослая. Всё, что мне нужно.

– Кстати, знаешь, Маринка влюблена в тебя с пятого класса, – бросил я меняя тему поворачиваясь к нему. – Я однажды нашёл её дневник.

– Да ну? – заинтересовался он. – И что там написано?

– Пишет, что мечтает стать учителем, чтобы поступить в тот же колледж, где учишься ты. Что хочет снова встретить Сергея Демина. Что ты её идеал, – усмехнулся я. – Ну, полный бред, конечно. Я это читал года два назад. Случайно наткнулся на дневник, пока искал свои конспекты. Потом он пропал – видимо, Марина перепрятала.

– Серьёзно? – рассмеялся он. – Помнишь, как она бегала за мной в детстве, просила стать её парнем… Мы тогда с тобой над этим посмеялись. А потом она успокоилась, отстала.

Я кивнул. Да, это было в одиннадцатом классе. Марина тогда действительно носилась за ним как тень – приходила к нам, пыталась завязать разговор, краснела от одного его взгляда. Мы с Серёгой посмеивались, но без злобы. Просто детская влюблённость. Казалось, всё прошло. Но теперь, когда я видел, как она смотрела на него сегодня – с тем же блеском в глазах, с той же робкой надеждой, – мне стало не по себе. А Сергей… Он всё ещё видел в ней ту самую «девочку с хвостиками». Для него она оставалась младшей сестрой друга.

Ксюша

– Она достаточно старый человек, и это не повод её обижать, – сказала я, глядя прямо на Диму. Голос дрожал от злобы, но я не отвела взгляд. Я устала быть той, кого можно толкнуть словом, как пустую бутылку.

– А я смотрю, ты теперь заступница всех старых и убогих, – усмехнулся он, скрестив руки на груди. В его глазах, та самая привычная насмешка. Будто я шут, который должен смеяться последним, хотя все уже ушли.

– Сам ты убогий… – выдохнула я и рванула Марину за руку.

– Пойдём.

Я не хотела больше стоять рядом с ним. Ни его запаха – смеси пота, дорогого парфюма и вечернего табака, ни этого взгляда, будто он видит меня насквозь. И презирает. Дома Марина буквально светилась от счастья. Она кувыркалась на кровати, смеялась, прижимала подушку к груди.

– Блин, Ксю, ты видела его? – спросила она меня, её глаза блестели. – Боже, он просто Аполлон. Я бы на коленях перед ним…

– Ага, – кивнула я. – Теперь Анечка будет слюни по нему пускать.

И честно, неудивительно. Сергей настоящий мужчина. Не мальчишка с угрями, и неудачными причёсками. А мужчина. Да на такого любая взглянет. А Аня девушка видная, как и её сестра. А парни, как правило, любят тех, кто выглядит как реклама: накачанные губы, идеальная укладка, длинные ногти. А я – другая. Простая. Без фальши. Без игры. Как и вообем и Марина.

– А может, у него есть девушка? – спросила я. Она задумалась. Потом вдруг улыбнулась – медленно, как кошка, которая уже схватила мышь.

– А вот это мы и проверим. Давай поспорим: я потеряю девственность с Сергеем.

Я замерла.

– Что?! Ты с ума сошла, Марин?

– Ну что? – пожала она плечами. – Моя цель – Сергей. А твоя – мой брат.

Я покраснела до корней волос, чувствую что щеки пылают.

– Да ты в своём уме? У него есть девушка! А Сергей – наш учитель! Ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Боишься проиграть Аниной сестре? – усмехнулась она. – Она выскочка, как и Аня. А ты – настоящая. И живёшь у нас почти как своя. Давно бы уже могла оказаться в его постели, если бы не трусила.

Я отвернулась. Да Дима мне нравился. Сильно. С того самого дня, когда я впервые переступила порог их дома. Когда он принёс мне плед, потому что я дрожала от холода. Когда однажды, увидев что я плачу, просто положил руку на плечо и сказал: «Всё будет нормально». Но с тех пор он словно закрылся. Стал резким. Надменным. Глумился надо мной, будто я – что-то низшее. А я… я просто смотрела. И молчала. Потому что любовь – она не просит разрешения. Она просто есть.

– Нет, я на это не пойду, – твёрдо сказала я. – Если хочешь действуй сама.

– Хорошо, – улыбнулась она. – У нас впереди целый учебный год. И я буду… очень хорошей ученицей.

Я легла спать, но сна не было. Марина уже спала – тихо, ровно, как ребёнок. А я лежала с открытыми глазами, слушая каждый звук дома. Слышала музыку в комнате у Димы, иногда он будто специально её включал. Не выдержав, встала. Пошла на кухню – попить воды. Проходя мимо комнаты Димы, я услышала скрип кровати. И стоны. Глухие, приглушённые, но от этого – ещё более возбуждающие. Дверь в комнату была приоткрыта на ладонь. Я не должна была смотреть. Но посмотрела. И застыла не в силах пошевелиться. Он был сверху. Обнажённый, с напряжёнными мышцами спины, с шеей, покрытой каплями пота. Девушка под ним извивалась, запрокинув голову, стонала в подушку. Он двигался ритмично, мощно, как будто сбрасывал напряжение целого года. Свет ночника падал на его тело – на бёдра, на живот, на руки, сжимающие её бёдра. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Жар поднялся от живота к лицу. Я резко отвернулась. Бросилась бегом на кухню. Сердце билось так, будто рвалось наружу. Я стояла у раковины, прислонившись к стене дрожа всем телом. Про воду я вообще забыла. Образ Димы не выходил из головы. Я просто не могла вернуться в комнату обратно. Боялась, что он выйдет. Что увидит меня. Что поймёт, что я смотрела на них. Что я хотела быть на месте Ангелины, его девушки. Прошло полчаса. Или час. Время для меня остановилось. Я прикрыла глаза и облакатилась о стену. И вдруг голос. Близко почти рядом со мной.