Альбина Горшина – Петля времени (страница 1)
Альбина Горшина
Петля времени
Глава 1
24 апреля 2030 год.
Лаборатория квантовой физики.
Алиса Вересова стояла перед резонатором. Громоздкой конструкцией из сверхпроводящих катушек и оптических волокон, заключённых в вакуумную камеру из матового стекла. Голубоватое свечение черенковских частиц пробивалось сквозь защитные экраны, отбрасывая на стену тень, похожие на трещины во времени.
— Стабилизация поля на отметке семьдесят процентов, — произнесла она в диктофон, и её голос прозвучал будто чужим в гуле охлаждающих систем. — Температурный режим в норме. Гравитационные флуктуации...
Она осеклась, датчики показывали аномалию. На мониторе вспыхнул график, резкий скачок энергии в точке сингулярности. То, чего не должно было произойти, по её показателям. По протоколу ей следовало немедленно остановить эксперимент, разрядить конденсаторы, вызвать техническую группу. Но Алиса сделала шаг вперёд. Её пальцы зависли над панелью управления.
Неожиданно в горле всё пересохло, она уже знала этот запах, металлический, острый, как перед грозой. Так пахло время перед тем, как разорваться в пространстве.
— Алиса, отойди от установки! — голос коллеги из диспетчерской прорвался через помехи. — Мы фиксируем нестабильность...
Но было поздно, резонатор взвыл, звук распространился в вакууме и она почувствовала этот вой, каждой клеткой тела. Воздух в лаборатории стал вязким, а свет ламп дневного освещения растянулся в длинные жёлтые нити. Алиса увидела как её рука, та что тянулась к аварийному выключателю, начала размываться. Контур пальцев потерял чёткость, распадался на частицы. Она попыталась закричать, но звук застрял в горле, превратившись в хрип.
Треск времени, она услышала этот звук, как будто гигантское стекло лопнуло где-то за гранью восприятия. Высокий, чистый звон, от которого заложило уши. Пол ушёл из-под ног, вместе с реальностью. Алиса будто падала, но не вниз, а провалилась внутрь. Сквозь слои времени, как сквозь часовых полюсов. Мимо неё проносились обрывки чужих жизней, вспышки свадебных фотографий, крики новорождённых, последний вздох старика в больничной палате. Она видела, как рушатся империи, как растут города, как люди любят и предают, рождаются и умирают и всё это одновременно, всё в один миг, в одну секунду. Её тело разрывало на части вместе с сознанием. Оно растягивалось, как резина, становясь тоньше, прозрачнее. Она забыла своё имя, забыла, зачем летит. Забыла, кто она. Осталось только одно ощущение, нестерпимый холод. Абсолютный, всепоглощающий холод смерти.
***
26 апреля 1986 года.
Алиса очнулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Эй, девушка! Ты жива?
Голос был мужским, низким, с лёгким украинским акцентом. Она открыла глаза и увидела над собой звёздное небо. Обсолютно другое не то, к которому привыкла, в мегаполисе, а настоящее, глубокое, бесконечное. Млечный Путь тянулся через весь горизонт серебристой рекой.
— Что... — её голос был хриплым, горло саднило.
— Я спросил, ты в порядке? — мужчина наклонился ближе. Ему было лет тридцать, тёмные волосы растрёпаны, на лице — смесь беспокойства и недоверия. На нём была синяя рабочая куртка с нашивкой «ЧАЭС». Алиса попыталась сесть, и мир вокруг закружился. Её вырвало, на землю, рядом с сапогами мужчины.
— Тихо, тихо, — он придержал её за плечо, не давая упасть обратно. — Где ты была? Что с тобой случилось?
Она в панике огляделась, вокруг был лес, густой, тёмный, сосновый. Где-то вдалеке виднелись огни, тусклые, жёлтые, редкие. И запах... Боже, этот запах, смесь сосновой смолы, влажной земли и чего-то ещё.
— Я... не знаю, — честно сказала она. — Я не помню.
Мужчина изучал её взглядом, его глаза тёмно-карие почти чёрные, были внимательными. Он заметил её страную одежду лёгкую куртку из синтетической ткани, кроссовки странной формы и джинсы, слишком обтягивающие для этой эпохи.
— Ты откуда? — спросил он осторожно. — Из Припяти?
Припять. Это слово ударило её, как электрический разряд. Алиса поняла, где она сейчас находится. Её дыхание участилось. Сердце забилось так сильно, что заболела грудь.
— Что? Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...
— Эй, успокойся. — Мужчина достал из кармана фляжку.
— Выпей. — Она оттолкнула фляжку.
— Какое сегодня число? — спросила она, и её голос дрогнул и мужчина нахмурился.
— Двадцать шестое апреля.
— А год?
— Ты что с луны свалилась? Тысяча девятьсот восемьдесят шестой.
1986. Слова повисли в воздухе, как приговор. Алиса закрыла лицо руками, её трясло. Это не могло быть правдой. Не могло. Это сон, галлюцинация, побочный эффект эксперимента...
— Девушка? — в голосе мужчины прозвучала тревога. — Тебе плохо? Может, врач нужен?
— Нет! — она резко подняла голову. — Никакого врача. Просто... оставьте меня.
— Я не могу тебя здесь оставить. Ты сейчас в шоке, одна, посреди ночи... — Он огляделся. — До Припяти километров пять. Я могу подвезти, я на машине.
Алиса смотрела на него и чувствовала, как в груди нарастает паника. Этот человек, она узнала его. Видела в архивах на старых фотографиях. В списках... Погибших.
— Как тебя зовут? — спросила она, мужчина удивлённо приподнял бровь.
— Дмитрий. Дмитрий Орлов. А тебя?
Орлов. Фамилия, которую она видела в отчётах. Инженер-наладчик четвёртого энергоблока. Погиб при ликвидации. Дата смерти: 26 апреля 1986 года.
— Алиса, — прошептала она. — Алиса Вересова.
— Пойдём, Алиса Вересова. Тебе нужно согреться. — Дмитрий протянул ей руку. Она посмотрела на неё, сильную, с мозолями, настоящую. И поняла, что у неё нет выбора.
***
Квартира Дмитрия оказалась в панельной пятиэтажки на окраине Припяти, типичный такой советский быт, конца восьмидесятых. Обои в цветочек, потёртый линолеум и запах дешёвого табака. На кухне стоял маленький стол, два стула, газовая плита с облезлой эмалью. Алиса села на стул, обхватив чашку с горячим чаем, и пыталась успокоить дрожь в руках. Дмитрий ходил по кухне, искал что-то в шкафах.
— Извини, у меня не густо с едой, — бормотал он. — Завтра... то есть, сегодня должен был заступить на смену. Думал, перекушу на работе.
Смена. Алиса знала, что это значит. Он должен был быть на четвёртом блоке. Когда всё взорвётся.
— Дмитрий, — её голос прозвучал хрипло. — Что ты знаешь о... о безопасности на станции?
— Что за вопрос? — Он остановился и обернулся посмотрев на неё.
— Ну... бывают ли аварии? Серьёзные? — Дмитрий усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения.
— Мы работаем с атомом, Алиса. Риск есть всегда. Но у нас лучшие реакторы в мире. РБМК — мощные, надёжные...
Надёжные. Она знала правду, знала о конструктивных недостатках, о положительном паровом коэффициенте реактивности, о графитовых стержнях, которые должны были останавливать реакцию, но вместо этого...
— Ты говоришь как-то странно, — заметил Дмитрий. — Будто... Будто знаешь что-то, чего не должна знать.
Алиса открыла глаза и посмотрела на него. На этого человека, которому оставалось жить не долго. На того инженера, учёного, сына своей эпохи, которого видела только на фотографии. Он верил в прогресс. Верил в систему. Верил, что всё под контролем. Как она когда-то верила.
— Дмитрий, — сказала она медленно. — А что, если я скажу тебе, что через... — она взглянула на старые настенные часы с кукушкой, — что скоро случится что-то ужасное? Что-то, чего никто не ожидает.
— Что ты имеешь в виду? — Он замер, чашка в его руке дрогнула.
— Авария. На станции. На четвёртом блоке.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как тикают часы. Где-то за окном лаяла собака. Дмитрий поставил чашку на стол. Его лицо стало серьёзным.
— Откуда ты это знаешь?
— Я... — Алиса осеклась, как объяснить? Что она из будущего? Что изучала отчёты, фотографии, списки мёртвых? Что знает, как он умрёт? — Мне приснилось.
— Тебе приснилось, что случится авария? — Он прищурился.
— Да.
— И ты... шла по лесу чтобы предупредить меня?
Она кивнула, хотя это было не совсем правдой. Она не шла — её просто выбросило сюда временем. Дмитрий вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Слушай, Алиса. Я не знаю, кто ты и откуда взялась посреди ночи в лесу. Но если ты думаешь, что я поверю в эту глупость про вещие сны и побегу на станцию отменять смену...
— Это не сон! — она резко встала, и стул с грохотом упал. — Дмитрий, пожалуйста. Ты должен мне поверить. Там... там будет взрыв. Графитовый пожар. Радиация. Ты... ты погибнешь.
Последние слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановиться. Дмитрий смотрел на неё долго. В его глазах читалось недоверие, замешательство, но также и что-то ещё. Что-то, что заставило его сделать шаг вперёд.