Альбина Горшина – Не говори Нет, всегда говори Да (страница 2)

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Я обернулся в зеркало. Девушка. С красным зонтом. Мокрая, злая. Стояла, сжимая зонт, как будто готова была метнуть его в меня. Я усмехнулся. Припарковался у кафе – почти у самого входа в офис. Нужен был кофе. И передышка. Перед тем, как войти в логово. Кофе – тёплое, с запахом корицы и свежего помола. Я вошёл, не снимая куртки. Вода стекала по воротнику. Бариста – молодая девушка, в белом фартуке – улыбнулась:

– Как обычно, Андрей?

– Чёрный. Без сахара.

Я стоял у стойки, глядя в окно, на девчонку с красным зонтом. Дождь. Серость. Слишком мерзкая погода.

– Вот ваш кофе, – сказала бариста, отрава меня от окна. Я взял чашку. Горячая. Обжигающая.

Милана.

Я опоздала. Десять часов утра. Дождь всё ещё хлестал по стеклам, как будто небо решило лично выразить своё недовольство моим утром. Собрание по поводу нового руководителя, судя по всему, уже закончилось. Ну и пусть. Кто вообще назначает встречу на девять утра? Идиот, вот кто.

Переоделась впопыхах, взяла зонт – и вновь пошла на работу. И тут он вспомнился, как награда за опоздание. Та самая чёрная машина. Тот самый козёл, что сегодня чуть не утопил меня в луже, проехав мимо с такой скоростью, будто за ним гналась вся полиция. Я стояла под красным зонтом, а он – просто пролетел, окатив меня с головы до ног. Грязная вода, гравий, унижение. И вот она – стоит у входа в кафе. Блестит. Гордится. Как будто издевается. Я не стала думать. Нагнулась, подобрала камень – мелкий, но с острым краем. Подошла ближе. И, не колеблясь, провела им по боку лакированного капота.

Глубоко. Чётко. На чёрной поверхности осталось одно слово: «Козёл». Удовлетворённо кивнула своей работе. Пусть знает, кем он на самом деле является.

– Ты почему опоздала? – встретила меня Марина, едва я переступила порог офиса. – Собрание уже закончилось. Илья Михайлович вчера лично всем напоминал.

– Я в курсе, – вздохнула я, снимая мокрое пальто. – Объявление было. Но у меня была уважительная причина.

– Ничего страшного, – вмешалась Анжела, моя спасительница и ангел-хранитель в мире офисной дисциплины. – Мы прикрыли. Сказали, что тебя срочно вызвали в ПГУ. Я улыбнулась ей с благодарностью. Анжела – единственная, кто не сдаст даже под пыткой. Она бы сказала, что я была на встрече с президентом, если бы это спасло меня от выговора.

– Спасибо, – сказала я, направляясь к кофе машине. – Меня сегодня какой то мудак на машине окатил грязной водой. Пришлось домой возвращаться… Кто вообще так ездит?

Я налила себе кофе в любимый керамический бокал с надписью «I’m not a morning person», сделала глоток – горячий, крепкий – и обернулась к девчонкам:

– Ну как там новый начальник? Надеюсь, это не его машина стоит у кафе?

Они переглянулись. Взгляды – как у школьников, пойманных на списывании. Анжела отвела глаза. Марина резко уткнулась в монитор.

– Милана… – начала Анжела, но не успела договорить. Дверь открылась. Они вошли. Илья Михайлович – как всегда, в безупречном костюме, с лицом, будто высеченным из камня. А рядом с ним – он. Тот самый.

Чёрный «Мерседес». Чёрные волосы. Чёрные глаза – без тени тепла. Он смотрел на меня. Не моргая. Как будто уже знал. Как будто видел, как я царапаю его машину. Как будто читал мои мысли. Его взгляд – тяжёлый, пронзающий. Как будто я не человек, а ошибка, которую нужно устранить.

– Моя, – сказал он. Голос – низкий, спокойный. Но в нём – лёд. И угроза. Он не повысил голос. Не заорал. Просто произнёс – и по комнате пронёсся холод.

– Милана, а ты уже здесь? – спросил Илья. Я посмотрела на него. И чуть не выронила бокал. Кофе плеснул на пальцы. Я даже не почувствовала жара. Сердце замерло. Глаза встретились с его. В них – не гнев. Хуже.

Ненависть. И в этом взгляде я поняла: Я не просто поцарапала машину. Я разбудила в нем зверя.

Вот чёрт.

Почему я сначала делаю – а потом думаю?

Андрей.

Илья провёл меня по офису, как будто я здесь не бывал десять лет.

– Здесь бухгалтерия. Там – отдел логистики. Раньше ты просто заходил как гость. А теперь – это твой кабинет, – сказал он, указывая на дверь с табличкой «Директор».

Я кивнул. Ни тени восторга. Ни намёка на гордость. Я не мечтал об этом. Но обстоятельства диктуют свои правила. А я давно привык им подчиняться. Он представил меня сотрудникам – как нового руководителя. Я кивнул, не улыбаясь.

Мои глаза скользнули по лицам. Сотрудники. Унылые, предсказуемые. Анжелу – узнал сразу. Была в приюте с нами. С Ильёй, кажется, у них что-то было. Или есть. На меня она посмотрела с тревогой. Как сестра – на брата, что вернулся с войны. Но мне это было не нужно. Я не пришёл за теплом. Марина – другое дело. Сидела за столом, поправляя волосы, бросая на меня взгляды, в которых читалось: «Попробуй – не откажусь».

Я оценил.

Красивая. Длинные ноги. Уверенность в движениях. Разок – сойдёт. На второй – не тянет. Внутри – пусто. Как у всех, кто думает, что секс – это связь.

– А где Милана? – спросил Илья у Анжелы. Та что-то ответила, но я не слушал.

Мой взгляд застыл на Марине. Несколько минут болтовни – и я уже понял: с такими неинтересно. Оболочка – хороша. А внутри – пустота.

– Андрей, пойдём в кабинет, – прервал Илья. – Обсудим планы. Анжела, принеси кофе.

Мы ушли. Два часа совещаний. Цифры. Отчёты. Расписания.

Скука.

Но я держался. Потому что за всем этим – скрывалась власть. А власть – инструмент. Особенно когда ты идёшь к одной цели. После встречи я решил съездить к сыну. Давно не видел его. Мы с его матерью – дочерью Георгия – поженились в юности. Не по любви. По необходимости. Она забеременела. Я сделал, что должен был. Но любовь, что была в начале, сгорела в пепел. Она не выносила мои исчезновения, мои измены, мои ночные кошмары. Я – её слёзы, истерики, попытки вернуть того, кого уже не было.

Мы расстались.

Остались только сын и пустота на душе. Женщины для меня – не больше чем способ утолить своё тело. Любовь? Я забыл, как это любить. Закопал где-то глубоко, под слоем лжи, крови и боли. Любовь делает меня уязвимым. А в моём мире – уязвимость означает смерть. С каждым годом я становился жёстче. Холоднее. Бездушнее. Я – тень, привыкшая к тьме. ФСБ называет меня «хладнокровным убийцей». «Неуловимым». У них нет моего лица. Только размытый силуэт на камере.

Как призрак.

Илья проводил меня до машины. Шли молча. Потом он сказал, нарушая нашу тишину:

– Забудь о нём, Андрей. Сколько можно об этом думать?

– Мне плевать, я уже всё решил.

И тут я увидел. Моя машина. Чёрный «Мерседес». Новенький. Свежий лак. И посередине капота – глубокая царапина.

Слово: «Козёл».

Я замер.

– Твою мать… – прошептал я.

Кровь прилила к вискам. С детства – ни одна живая душа не имела права трогать моё. Даже Илья не садился за руль без разрешения. А тут – кто-то посмел? Мы проверили камеры у кафе. Видео. И там она. Та самая девчонка с красным зонтом. Которую я чуть не сбил утром. Стоит. Оглядывается. Берёт камень. И царапает мой капот – как будто это самое естественное в мире.

– Милана, вот это номер! – засмеялся Илья. Я резко обернулся и посмотрел на него.

– Ты её знаешь?

– Это наше юное дарование. Кстати, дочь Виктора.

Я замер.

– Какого Виктора? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Того самого, – тихо сказал Илья. Сердце сжалось в ненависти. Не может быть.

Дочь Виктора? Того ублюдка, что уничтожил мою сестру? Что уничтожил всё, что я когда-то любил?

– Ты реально нанял дочь Виктора? – спросил я, с трудом сдерживая ярость.

– Она здесь ни при чём, – резко ответил Илья. – Не смей её трогать.

– А кто виноват в том, что произошло? – прошипел я. – Если не она? Или её отец? Или ты, что даёшь ей работу в нашем офисе?

– Она ничего не помнит, Андрей.

– А мне плевать.

– Не смей, – повторил он жестоким голосом. – Не прикасайся к ней. Понял?

Я молчал. Смотрел на экран. На её лицо. На её руку, держащую камень. На этот наглый взгляд, который так напоминает прошлое. На этот зад – аппетитный, в обтягивающем сарафане чуть выше колен. Она даже не понимает, на что нацепила когти.

– Сука… – выдохнул я.

Мы вернулись в офис. Подошли к кабинету. Почему он так её защищает? Не зная Илью, я бы подумал – он в неё влюблён. Но нет. Это что-то другое. Жалость к убийцы? И это раздражает ещё больше. Я уже тянул ручку двери, как вдруг услышал голос из соседнего кабинета:

– Меня сегодня какой-то мудак на машине окатил грязной водой. Пришлось домой возвращаться… Пойду кофе сделаю. Ну как там новый начальник? Надеюсь, это не его машина стоит у кафе?