Альбина Емцева – Реставрация душ. Василиса. Дорога домой (страница 2)
Для трехлетней Василисы это стало завораживающим зрелищем. Яркие рисованные герои двигались и говорили смешными голосами. Она устроилась на самом краешке дивана, поджав под себя ножки в тёплых носочках, и смотрела, широко раскрыв глаза. Ей особенно понравился пушистый кот в шапке-ушанке, который ворчал как взрослый, и смешной маленький поросёнок. А весёлые песенки она тут же начала пытаться повторять, смутно улавливая мелодию: «А-а-а, часики… тик-так, тик-так». Шум на кухне и стук из двора теперь были просто фоном для этого нового, волшебного мира.
Когда мультики закончились, а взрослые всё ещё были заняты, Василиса, переполненная впечатлениями, сползла с дивана и на четвереньках отправилась исследовать комнату. И нашла сокровища в большой плетёной корзине в углу. Туда мама сложила игрушки.
Первой Василиса вытащила новую куклу с длинными, пушистыми волосами кукла «Барби». Девочка с восторгом принялась расчёсывать ей волосы тупым детским гребешком, что-то нежно нашептывая.
Но больше всего её увлекла не кукла, а яркие пластиковые фигурки на дне корзины. Это была большая головоломка из разноцветных деталек разной формы. Василиса с серьезным видом рассыпала их на ковре и стала пытаться вставлять одну в другую, строя бесформенные, но в её глазах прекрасные башни и заборы. Она сосредоточенно сопела, подбирая красный квадратик к синему уголку, и это занятие поглотило её полностью.
Потом её внимание привлекла спиральная пружинка-«радуга», которая, если её осторожно толкнуть, сама «шагала» с ладошки на ковёр. Девочка заливалась звонким смехом, снова и снова запуская «волшебную лестницу».
Она играла в своём уютном уголке, лишь изредка отрываясь, чтобы посмотреть в окно, где папа и дедушки ходили по двору. Её маленький мир в этот момент состоял из простых, но таких увлекательных игрушек. Василиса была счастлива и полностью поглощена: наряжала куклу, строила башни и гоняла по полу прыгающую пружинку, чувствуя себя полновластной хозяйкой этого тихого, наполненного теплом и предвкушением праздника, уголка детства.
Весь день до самого вечера дом гудел, как гигантский, радостный улей. Сергей и Евгений принесли из сарая огромную, пушистую, пахнущую лесом ёлку и принялись водружать её в углу гостиной в чугунную стойку, яростно споря о том, какая сторона «лицевая» и как её выровнять, чтобы не падала. Запах хвои, свежий и резкий, смешался с запахами, идущими с кухни. Лена стряпала пироги с капустой и яйцом, София делала салат «Оливье» по-советски, с варёной колбасой, зелёным горошком и солёными огурцами, а Тася, оттеснив всех указующим перстом, возилась с уткой начиняя её яблоками.
– Смотри-ка, целый «спутник» в духовку засунула! – шутил Андрей, заглядывая на кухню, чтобы стащить кусок колбасы. – На всю деревню хватит!
– Молчи лучше, – огрызнулась Тася, но в уголках её глаз, обычно строгих, собрались лучики морщинок – её редкое, скупое подобие улыбки. – Твоё дело – гирлянды, чтобы все лампочки горели, а не как в прошлом году – половина. И чтобы изоляция не дымила.
– Будет сделано, солнышко! – отсалютовал Андрей и скрылся в гостиной с пачкой старых гирлянд.
Василиса носилась между всеми, везде успевая и всюду мешая. Она «помогала» бабушке Лене лепить пирожки, оставляя на каждом свой крошечный отпечаток пальца. Таскала деду Сергею плоскогубцы и отвёртки, путая их названия. А потом, когда ёлка была установлена, забралась на табурет и с благоговейным, почти священным видом стала развешивать на нижних ветках старые, довоенные игрушки из картонной коробки – картонных клоунов с потускневшей фольгой, стеклянные шары с едва заметными трещинками, самодельных ангелочков из кружева и ваты, шишки, покрашенные серебрянкой и уже осыпавшиеся. Каждую игрушку она брала в руки осторожно, как драгоценность, рассматривала, а потом находила для неё особое место.
– Осторожно, Лиска, они очень старые, хрупкие, – предупредила София, проходя мимо с подносом.
И тут в этот слаженный шум, как радостный аккорд, вплелся голос деда Андрея. Он стоял у окна, держа в руке старую телефонную трубку. Несмотря на его семьдесят с хвостиком, в прямой спине чувствовалась подтянутость.
– Приём, приём, наш полевой исследователь! – говорил он, и в углу, где мужики возились с ёлкой, наступила пауза. – Как там дела? Устали? Ясно… Главное – без спешки. У нас? Да все хорошо. Мы здесь все готовимся к празднику.
Он выслушал ещё что-то, и его лицо, обычно сдержанное, озарилось тёплой улыбкой.
– Отлично. Передавай привет Машеньке и Феде. Будем ждать.
Положив трубку, Андрей обернулся к комнате, где все уже смотрели на него в ожидании.
– Так, внимание всем! – объявил он. Все замерли: Сергей, муж Лены, с гирляндой в руках, сама Лена, припудренная мукой, София с мужем Евгением, режущие колбасу для салата, даже Василиса подняла голову от игрушек.
– Наш сын Александр с женой Марией и внуком Фёдором завершили экспедицию и двигаются в нашем направлении. Расчётное время прибытия к моменту подачи основного блюда.
В доме на секунду воцарилась тишина, а потом его буквально накрыло волной радостного возбуждения.
– Сашка едет! – первой вскрикнула Тасю, и у неё задрожали руки, в которых она держала ложку для фарша. Глаза наполнились слезами счастья. – Сыночек…
– Ой, племянничек! – всплеснула руками Лена.
– И Машенька, красавица! И Федя уже, наверное, полметра вымахал с прошлого раза!
– Ну наконец-то! – обрадовался Сергей, Ленин муж. – А то без своего археолога за столом как-то пустовато.
Евгений, муж Софии и отец Василисы, согласно закивал, а сама София уже лихорадочно соображала: «Так, надо ещё приборов поставить и Феде стул потеплее к печке…»
Андрей, наблюдая за этой бурей эмоций, с чувством глубокого удовлетворения подошёл к Тасе. Он обнял её за плечи, чувствуя, как она взволнованно вздыхает.
– Ну что, справимся с авралом? – спросил он тихо, по-своему поддерживая её.
– Справимся, Андрюша, – прошептала она, вытирая ладонью скупую слезу. – Теперь точно всё будет правильно.
И дом, уже наполненный ожиданием праздника, загудел с новой, особой силой. Теперь все хлопоты – поправить штору, чтобы лучше был виден двор, поставить лишние тарелки, сбегать в погреб за маринованными помидорами «для Маши, она их любит» – была наполнена тёплым, живым смыслом предвкушения встречи. Скоро здесь будут их сын, невестка и внук.
И Василиса, ловя всеобщее настроение, смеялась звонче, а её пружинка-«радуга» скакала по полу всё веселее, будто разделяя всеобщую радость от того, что скоро приедет её двоюродный дядя Саша с тётей Машей и большим, десятилетним двоюродным братом Федей.
И тут, как по волшебству, зазвонил ещё раз телефон, висевший в прихожей. Лена, вытирая руки о фартук, пошла на звонок.
– Алло? – спросила она, и её голос вдруг стал тонким и взволнованным. – Артюша? Братик!
Все в доме снова затихли, уловив новую ноту в общем хоре ожидания. Андрей и Тасю переглянулись.
– Да, да, родной, всё готовим, ждём-ждём! – говорила Лена, и её лицо светилось такой нежностью, что годы с неё будто слетели. – Через полтора часа? Да вы что, уже выехали?! А Кирочка как? Здорово! Ой, как же хорошо-то…
Артём и Кира. Два архитектора, два упрямых творца, чья жизнь напоминала чертёж грандиозного проекта – Москва, потом Канада, потом снова Москва, где они и остались навсегда. Своих детей у них не случилось, и тогда они совершили свой самый смелый проект – взяли из детского дома сразу троих мальчишек. И вырастили из них не семью, а целый мир. Теперь, в 1995-м, этим приёмным сыновьям было уже далеко за тридцать, у каждого своя жизнь, разбросанная по всей стране: один, инженер, обосновался в Питере, другой, учёный, уехал в Казань, а третий, настоящий моряк дальнего плавания, бросил якорь во Владивостоке. И, как по мановению волшебной палочки, все они в этом году смогли сорваться и ехали сюда, к родителям, в этот старый дом.
– Все?! Все трое?! – почти вскрикнула Лена, и слёзы брызнули у неё из глаз. – С семьями? Ой, Господи… Ну конечно, места всем хватит, поселимся, как в старые времена! Главное, чтобы все вместе!
Когда она положила трубку, в её глазах стояло столько счастья, что оно, казалось, заполнило всю кухню.
– Мамочка, что случилось? – обеспокоенно спросила София.
– Случилось чудо, – прошептала Лена, а потом громко, на весь дом, объявила: – Артём с Кирочкой будут через полтора часа! И… и все наши мальчишки! Все трое! Владимир из Питера, Игорь из Казани и Ваня аж из Владивостока! Едут все, с жёнами, с детьми!
В гостиной повисла ошеломлённая, а потом восторженная тишина, которую нарушил гул нарастающей радости. Представить только – весь этот разлетевшийся по свету молодняк соберётся под одной крышей!
– Вот это да! – ахнул Сергей, Ленин муж, потирая ладони. – Ну готовься, у нас будет не ужин, а полноценный съезд с архитектурным уклоном и морской флотилией!
Но на этом новости не закончились. Сергей, оглядев сияющие лица, поднял руку.
– Только вот Василий со Светочкой приедут только на Рождество.
Василий, родной брат Таси был человеком основательным и тихим. Ему, как и Андрею, было чуть за семьдесят, а его Светочка, бойкая и ладная, была всего на пять лет моложе. Они уехали отмечать праздники к сыновьям.