Альбина Емцева – Реставрация душ. Анастасия. Сундук памяти (страница 2)
Младшего брата, которому только не так давно стукнуло восемнадцать, мобилизовали стрелком и отправили под Наро-Фоминск. С тех пор ни слуху ни духу. Тетка перед самой эвакуацией умоляла Иллариона навести справки, найти, но как найти человека в этом аду, где дивизии таяли за сутки, а списки потерь отставали от реальности на недели?
– Соколов, к командиру роты! – голос бойца из взвода связи вырвал его из тягостных раздумий.
Комроты, старший лейтенант Горбунов, с лицом, почерневшим от усталости и копоти, стоял над разложенной на ящике из-под снарядов картой.
– Немцы подтягивают свежие силы к северной окраине, – его голос был хриплым и обезвоженным. – Видимо, готовят новый удар. Задача контратаковать их на подходе, не дать развернуться. Взводу Соколова прикрыть левый фланг и держать связь с соседями справа. Там, по донесениям, должна быть 108-я стрелковая. Координируйте огонь.
– Так точно, товарищ старший лейтенант! – автоматически отчеканил Илларион.
108-я дивизия… Мелькнула мысль. Кажется, Вася писал в своем единственном письме, что его направляют именно в 108-ю. Сердце екнуло смутной, болезненной надеждой.
Через полчаса начался ад. Немецкая артиллерия обрушила на их позиции шквальный огонь. Земля вздымалась черными фонтанами, смешанными с комьями мерзлой глины и снега. Воздух звенел от осколков. Потом, как только огонь перенесли вглубь, в серой, предрассветной мгле показались темные, расплывчатые фигуры в касках-«ведрах». Пошли в атаку.
– Огонь! – закричал Илларион, прижимаясь к прикладу своего ППШ.
Стрельба слилась в сплошной, оглушительный грохот. Немцы шли напролом, уверенные в своем превосходстве. Пулеметы с обеих сторон выкашивали целые цепи. Илларион видел, как падали его бойцы кто, затихая сразу кто, крича и зовя мать. Но они держались.
Внезапно связной, молоденький салага Ваня, схватил его за рукав.
– Товарищ младший сержант! Справа! Немцы обходят! Соседи не стреляют!
Илларион ринулся на правый фланг своего взвода. Картина была критической. Группа немецких автоматчиков, используя складку местности и подбитый советский грузовик, почти вплотную подобралась к позициям соседей бойцов в заснеженных маскхалатах, которые отчаянно отбивались, но их фланг был открыт. Еще минута и их окружат и перебьют.
– Гранатами! – скомандовал Илларион. – По автоматчикам! Огонь на подавление!
Они ударили по немцам сбоку. Две гранаты разорвались точно в группе атакующих. Немцы залегли, застрочили в их сторону. В суматохе боя Илларион увидел молодого бойца из соседней части. Тот, недолго думая, вскочил и побежал в штыковую, пытаясь отбросить врага. Его маскхалат был разорван на груди, и Илларион на секунду увидел лицо испуганное, но остервенелое, с знакомой, упрямой складкой у рта…
Сердце упало и замерло. Вася…
В этот миг из-за грузовика ударил немецкий пулемет. Длинная очередь прострочила снег, целясь в его брата. Время замедлилось. Илларион увидел, как он, услышав свист пуль, инстинктивно развернулся, и как в тот же миг другой боец из его отделения, здоровяк толкнул Васю в сторону, в окоп, а сам принял на себя всю очередь. Тело его дернулось и беспомощно осело.
– Нет! – закричал Илларион, но его голос потонул в грохоте.
Вася, отброшенный в окоп, был жив, но теперь оказался в ловушке, прижатый к земли пулеметным огнем. Немцы, оправившись, снова пошли в атаку, пытаясь добить ослабевшую группу.
– Прикройте нас! Дымовую! – проревел Илларион своим бойцам и, не думая о себе, короткими перебежками рванулся к окопу, где залег его брат.
Пули свистели у самого уха, впивались в мерзлую землю у его ног. Он упал рядом с ним. Тот, широко раскрыв глаза, смотрел на него, не веря.
– Ларик? Это… ты?
– Молчи! – отрезал старший брат, меняя магазин в ППШ. – Лежи низко! Сейчас вытащим!
Но ситуация была отчаянной. Их маленькая группа оказалась в полукольце. Бойцы с обеих сторон гибли один за другим. Немцы подходили все ближе. Илларион понимал – это конец. Он посмотрел на брата…
В это же время. Южная окраина деревни под Звенигородом.
Семен Соколов, механик-водитель танка Т-34 22-й танковой бригады, с трудом протиснулся в тесный люк, неся в руках банку с холодной кашей. Внутри пахло соляркой, маслом и потом. Его экипаж получил короткую передышку после утренней контратаки, в которой они подбили два немецких танка, но и сами получили попадание в башню. Командир, лейтенант Ветров, ушел на КП получать новую задачу.
– Ну что, герои, подкрепляемся? – Семен попытался шутить, но голос его дребезжал от усталости. Ему было девятнадцать, и он еще не привык к лицу смерти, которое видел каждый день через смотровую щель.
Наводчик, рябой парень из Воронежа по кличке Маркс, мрачно взял свою долю.
– Тише, Семка, слышишь?
Семен прислушался. Сквозь броню доносился нарастающий грохот не единичные выстрелы, а сплошная, яростная канонада, смешанная с треском пулеметов. Она доносилась с северной окраины деревни, откуда-то из-за большого заснеженного поля, окаймленного темным лесом.
– Там наши дерутся, – тихо сказал заряжающий, молодой паренек Миша. – Жарко им, наверное…
Семен, доев свою пайку, прильнул к смотровому прибору. Поле лежало перед ним, белое и безмолвное, как гигантская незапятнанная страница. Но за ним, в дымке у леса, бушевал огненный смерч. Вспышки разрывов, трассирующие очереди, бегущие фигурки все это было похоже на миниатюрный, но страшный спектакль, разворачивающийся в нескольких километрах от него.
Он смотрел на это поле, не зная, что прямо сейчас, в том самом аду, который он видел, его двоюродные братья – Ларик и Вася – прижаты к земли в снежном окопе, отбиваясь от наседающих немцев. Что старший пытается прикрыть младшего своим телом, что у Василия кончаются патроны, а у Иллариона последняя граната. Что судьба свела их так близко, разделив лишь этим огромным, простреливаемым полем, которое Семену предстояло пройти на своем танке всего через несколько часов.
Он смотрел и думал о доме, о Москве, о родителях, которые, наверное, молились за него, не зная, что их племянники в этот самый миг находятся в шаге от гибели. Война раскидала их по разным частям, свела на одном клочке земли, но не дала встретиться. Она лишь позволила одному смотреть на поле боя, где решалась судьба других, не ведая об этом.
– Эх, дать бы по этим фрицам с ходу! – хмуро пробурчал Маркс, хлопая Семена по плечу. – Гляди, командир бежит. Видать, опять в дело.
Семен оторвался от прибора. Лейтенант Ветров, его лицо было напряженным и сосредоточенным, бежал к танку, размахивая рукой.
– Экипаж, по местам! Немцы прорываются на севере! Получили приказ контратаковать вдоль западной опушки леса! Приготовиться!
Сердце Семена учащенно забилось. Их бросали в пекло. Туда, за это поле. Туда, где горела земля и решались судьбы. Он еще раз мельком взглянул на север, на клубы дыма и огня, не зная, что мчится к своим братьям, чьи жизни уже висели на волоске.
Танк Семена с ревом ринулся вперед, подминая под гусеницами обледеневшие кочки и воронки. Командир, лейтенант Ветров, коротко бросил в переговорное устройство:
– Вижу скопление пехоты у опушки! Маркс, осколочно-фугасным, по группе у подбитого грузовика! Огонь!
Выстрел оглушительно грохнул внутри тесного боевого отделения. Семен, не отрываясь от смотрового прибора, вел танк по краю поля, стараясь не подставить борт вражеским орудиям. Немцы, занятые атакой на позиции пехоты, не сразу заметили стальную лавину, вырвавшуюся из-за леса. Первый же снаряд разорвался в самой гуще автоматчиков, прижавших к земле группу Иллариона и Василия.
– Попал! – крикнул Маркс, уже заряжая следующий снаряд.
– Продолжаем! – голос Ветрова был спокоен и тверд. – Пулеметчик, бей по бегущим! Семен, левее, дави их позицию!
Танк Семена стал ядром контратаки. Еще две машины из их бригады поддержали удар. Немцы, не ожидавшие танковой атаки с этого направления, заколебались. Их стройная цепь распалась под огнем пушек и пулеметов. Давление на окруженных пехотинцев мгновенно ослабло.
Илларион, прижавший Василия ко дну воронки, услышал нарастающий рёв моторов и знакомый лязг гусениц. Он рискнул поднять голову.
– Наши! Танки! – хрипло крикнул он брату. – Держись, Васька! Держись!
Последние силы, подпитанные надеждой, вернулись к нему. Он вскинул ППШ и дал длинную очередь по отступающим немцам. Вокруг него уцелевшие бойцы тоже поднялись в контратаку. Немцы, попав под кинжальный огонь с фронта и под удар танков с фланга, начали отходить, оставляя убитых и раненых.
Бой стих так же внезапно, как и начался. Немецкая атака захлебнулась. Поле, еще несколько минут назад кипевшее огнем и смертью, затихло, укрытое дымом и снежной пылью. Танки, выполнив задачу, остановились на окраине поля, заняв оборону.
Семен заглушил двигатель. В наступившей тишине, нарушаемой лишь треском горящей техники и стонами раненых, он услышал команду лейтенанта:
– Экипаж, осмотреть машину, заправиться, подвезти боеукладку. Механик, помоги санитарам раненых много.
Семен выбрался через люк. Морозный воздух обжег легкие. Картина была ужасающей: все поле было усеяно темными пятнами тел. Санитары и уцелевшие бойцы уже ползли по снегу, отыскивая выживших.