Альбина Емцева – Куда ведёт запах свободы (страница 4)

— Похоже, что так, — Вайолет смотрела на визитку.

— Вайолет, — Клэр схватила её за руку, — это шанс. Ты понимаешь? Тебя заметили. По-настоящему заметили!

— Это просто вежливость, — отмахнулась Вайолет, но визитку убрала в сумку.

Вечер продолжился. Ещё шампанское, ещё тосты, ещё смех. Но в голове у Вайолет крутилась мысль: её заметили. Не как "удобную" или "тихую". Как профессионала. Как человека, который чего-то стоит.

Выходя из ресторана, она поймала своё отражение в тёмном стекле. Женщина в элегантном платье, с лёгким румянцем на щеках, с улыбкой на губах, с огоньком в глазах, смотрела на неё.

— Ты молодец, — шепнула она себе. — Ты справляешься.

Следующие две недели пролетели как один миг.

Вайолет работала как заведённая. Конференция в Лондоне требовала подготовки: новый доклад, новые слайды, новые данные. Она приходила в офис к восьми, уходила за полночь. Домой приползала на ватных ногах, падала на диван, отключалась на несколько часов и просыпалась снова с мыслью о том, что нужно успеть ещё, ещё и ещё.

Но ей это нравилось.

Впервые в жизни у неё было дело, которое захватывало целиком. Впервые она чувствовала, что делает что-то важное, что её усилия видят и ценят. Впервые пустота внутри заполнялась не тишиной, а смыслом.

Коллеги удивлялись её энергии.

— Ты как робот, — говорила Сара из бухгалтерии. — Не устаёшь совсем?

— Устаю, — признавалась Вайолет. — Но это приятная усталость. Когда знаешь, что не зря.

Дэвид звонил каждый вечер. Спрашивал, как дела, желал спокойной ночи, говорил, что скучает. Вайолет отвечала коротко и не потому, что не хотела говорить, а потому что голова была занята другим.

— Ты меня скоро совсем забудешь, — шутил он.

— Не забуду, — обещала она. — Вот закончится конференция, и я твоя.

"Я твоя". Странное обещание, если подумать. Она не была ничьей. Она была своей. Но говорить об этом вслух не хотелось.

Клэр звонила реже и обижалась, что Вайолет пропадает. Но когда Вайолет предложила ей сходить на выставку в выходные, Клэр тут же оттаяла.

— Ты помнишь, что у тебя есть друзья? — спросила она.

— Помню. И очень скучаю. Просто надо выжить эти две недели.

— Выживай, — вздохнула Клэр. — Но в субботу будет выставка. Я уже купила билеты.

Вайолет улыбнулась. Клэр всегда покупала билеты. Клэр всегда всё организовывала. Иногда Вайолет казалось, что, если бы не Клэр, она бы вообще никогда не выходила из дома.

В субботу они пошли в Хью-Лейн — городскую галерею современного искусства. Там открывалась выставка ирландских художников двадцатого века: Бэкона, Лери, Йейтса. Вайолет любила это место. Оно было тихим, светлым, наполненным чем-то настоящим.

Они бродили по залам, останавливаясь перед картинами. Клэр говорила без умолку о работе, о парнях, о новой диете. Вайолет слушала вполуха, разглядывая мазки на холсте, пытаясь понять, что чувствовал художник, когда это писал.

— Ты меня слушаешь? — вдруг спросила Клэр.

— Да, конечно, — автоматически ответила Вайолет.

— О чём я только что говорила?

Вайолет замерла. Она не помнила.

— Вот видишь, — Клэр надула губы. — Ты опять витаешь где-то. В своей работе, в своих мыслях. А я тут с тобой, между прочим, время провожу.

— Прости, — искренне сказала Вайолет. — Задумалась. Картина зацепила.

Клэр посмотрела на полотно и на абстрактные пятна синего и зелёного, похожие на море в шторм.

— Красиво, — признала она. — Но я всё равно обижаюсь.

— Я исправлюсь, — пообещала Вайолет. — Пойдём выпьем кофе? Я угощаю.

Кофе в музейном кафе, вид на город из окна, разговоры ни о чём — это было то, что нужно. К концу дня Клэр оттаяла окончательно.

— Ты правда едешь в Лондон на три дня? — спросила она.

— Да. Двадцатого вылетаю.

— Одна?

— Одна. Но там конференция, буду всё время занята.

— А после конференции? Может, останешься на выходные? Погуляешь, по магазинам? Я бы с тобой поехала, но работа...

Вайолет задумалась. Остаться в Лондоне? Одна? Почему бы и нет.

— Посмотрим, — сказала она. — Если не выдохнусь, может, и останусь.

— Оставайся, — Клэр сжала её руку. — Ты заслужила отдых. Ты столько работаешь, что уже забыла, как отдыхать.

— Я не забыла, — возразила Вайолет. — Просто работа мне сейчас важнее.

— А потом? Когда будет "потом"?

Вайолет не ответила. Она и сама не знала, когда наступит это "потом". Может, после конференции. Может, после премии. Может, когда-нибудь.

Эффект отложенной жизни. Она слышала это выражение где-то и сейчас поняла, что оно про неё. Сначала школа, потом университет, потом работа, потом ипотека, потом карьера. А когда жить? Когда-нибудь потом.

Но отгонять эту мысль не хотелось. Сегодня был хороший день. И она решила не портить его размышлениями.

В следующие выходные они с Линдой пошли в театр.

"Гейт" — один из старейших театров Дублина, с его неоклассическим фасадом и красным бархатом внутри. Давали "Вишнёвый сад" Чехова — классику, которую Вайолет читала ещё в университете, но никогда не видела на сцене.

Они сидели в партере, в четвёртом ряду, и Вайолет с первых минут погрузилась в действие. Раневская, её потерянный сад, её иллюзии, её неспособность жить настоящим. Вайолет смотрела и чувствовала странную связь с этой женщиной. Тоже бежит от реальности, тоже цепляется за прошлое, тоже не знает, кто она.

В антракте они пили шампанское в буфете.

— Ну как тебе? — спросила Линда.

— Сильно, — призналась Вайолет. — Раневская... она такая живая. И такая потерянная.

— Ты про неё или про себя? — улыбнулась Линда.

Вайолет вздрогнула.

— С чего ты взяла?

— Просто так. Иногда мне кажется, что ты тоже немного потеряна. При всей твоей успешности.

Вайолет хотела возразить, но слова застряли в горле.

— Я не потеряна, — сказала она наконец. — Просто ищу.

— Ищешь что?

— Себя, — вырвалось у Вайолет.

Она сама удивилась этому ответу. Но Линда только кивнула.

— Это нормально, — сказала она. — Мы все ищем. Просто не все признаются.

Второй акт прошёл на одном дыхании. Когда занавес опустился, Вайолет долго сидела, не в силах пошевелиться. Слова Линды застряли в голове и не отпускали.

"Ищешь себя". Да, наверное. Но разве можно найти то, чего никогда не было?