Альберто Васкес-Фигероа – Последний Туарег (страница 26)
Согласно традиции, церемония была проведена в мечети Кидаля имамом, другом обеих семей, уважаемым и добрым морабитом Сонго Бабангаси, но без присутствия жениха и невесты, поскольку, хотя времена изменились, и последние сами выбирали себе пару, бедуины любили сохранять видимость, хотя бы в знак уважения к старшим.
Если их родители научили их выживать в таком суровом месте, как пустыня, их первой обязанностью было показать свою благодарность, а лучшим способом было признание, что пока пустыня не изменится, а она скорее распространялась, чем улучшалась, единственным наследием, на которое можно было рассчитывать, был бесценный опыт, переданный их родителями.
Ритуал предусматривал, что невеста и ее самая близкая подруга занимают небольшой шатер, который каждое утро разбирали, чтобы тут же вновь возвести, увеличивая его размер и удобства. Это было способом показать, что они умели выполнять работу кочевых женщин и что надеялись, что брак будет настолько удачным и счастливым, что им потребуется все больше места для своих многочисленных детей.
Тем временем бабушки занимались сложной задачей отгонять злых духов гри-гри, которые всегда завидовали человеческому счастью и для которых свадьба была самым подходящим местом для выполнения своих коварных замыслов.
Умелые мастера вырезали из серебра бесчисленные амулеты, чтобы держать таких нежелательных существ подальше от оазиса. Считалось, что в такие дни они могли сделать мужчин импотентами, а женщин фригидными.
А брачная ночь, в которую пара не наслаждалась друг другом, предвещала мрачное будущее не только для них, но и для их потомков.
В конце концов, гри-гри были лишь плодом воображения, а пожилые женщины знали, что воображение склонно подшучивать в самые неподходящие моменты.
Дорогие амулеты и труд пожилых женщин, несомненно, принесли свои плоды, потому что на третий день в оазисе все еще царили смех и радость. Пока светило солнце, гости развлекались верблюжьими скачками, стрельбой в воздух и футбольными матчами, где молодые игроки клуба, спонсируемого отцом жениха, демонстрировали свое мастерство даже на песке.
С наступлением ночи, после того как гости насладились впечатляющим закатом, пока стаи перелетных птиц пересекали небо, направляясь на север, зажгли костры. После пиршества, где на глазах гостей жарили ягнят, козлят, кроликов и кур, большинство собравшихся расположились перед сценой, с нетерпением ожидая выступления знаменитого поэта из самой Мекки, колыбели Пророка.
Прежде чем он выступил, на сцене появились фокусники, комики, музыканты и танцовщицы. Затем устроили перерыв, во время которого подавали всевозможные сладости, и, наконец, человек, удостоившийся чести родиться в тени Каабы в Святом Городе, начал воспевать сказочные подвиги самого благородного и славного из королей:
На спинах верблюдов,
на спинах лошадей,
выходя из ниоткуда,
с пустыми руками,
так они пришли.
С верой как мечом,
с зелёным знаменем
и чистым взглядом,
так они пришли.
Откуда же они вышли?
Из далёкого прошлого,
из печального поражения,
из смерти и плача.
И вновь идут они дорогой
к ещё большей смерти и плачу,
ведь их всего лишь тридцать,
а врагов слишком много.
Турецкое золото
купило предателя,
турецкое золото
оплатило пушку,
но турецкое золото
не покупает любовь,
а Аравия любит
своего господина.
Гацелю Мугтару нравилась эта эпопея, но он всегда задавался вопросом, как могло случиться, что всего за столетие был утрачен дух человека, который не только демонстрировал удивительный ум, но и проявлял глубокую любовь к свободе, согласию и справедливости.
Отец почти сотни детей, которые породили целую плеяду паразитирующих «принцев», бездарно растрачивающих огромные богатства, добываемые нефтью, одновременно устанавливая в стране своего героического прадеда жестокий диктаторский режим, полностью игнорируя «наследие выдающегося предка, которому они всем обязаны».
Турки свирепы,
а союзник их жесток,
но они их не боятся,
несмотря на их число.
С зелёным знаменем
и верой как мечом
так идёт Сауд
на белом коне.
Он идёт отвоевать
украденное королевство,
он идёт вернуть
поруганную честь.
Сауд приближается
на белом коне,
а турки его игнорируют,
потому что их слишком много.
Но Сауд скачет
на белом коне,
потому что его врагов
никогда не бывает слишком много.
По мнению Гацеля, Сауд из Аравии заслуживал быть туарегом. Хотя по его жилам никогда не текла кровь Народа Вуали, Ланцы или Меча, было очевидно, что его мировоззрение совпадало с их взглядом на мир. Аскетизм и братство, продиктованные суровыми условиями среды, в которой они родились, были ему близки. Туареги – единственный народ, способный веками оставаться на песчаных просторах, подобно семенам ачеба, которые отказываются расти в возделанных полях или у колодца, но оживают под дождевой водой, покрывают равнину зеленью и превращают бесплодный пейзаж в самый красивый регион. Цветут они всего несколько дней, а затем вновь погружаются в долгий сон, пока не придёт очередной ливень, который может задержаться на пятнадцать лет.
Этот легендарный воин ростом почти в два метра, который, будучи ещё юношей, стремился вернуть трон, отнятый у его отца, действительно заслуживал быть туарегом. Ведь он смог противостоять всемогущей Османской империи и даже религиозным деятелям, пытавшимся навязать ему свои жёсткие фундаменталистские идеи.
Однако его прекрасное наследие растворилось в море чёрного золота.
История этого персонажа, о котором президент Рузвельт говорил, что это самый умный лидер, которого он знал, была очень длинной. Поэтому, осознавая чрезмерную длину поэмы, воспевающей его подвиги, Гасель Мугтар решил, что настал момент незаметно удалиться, притворившись, что ему нужно в уборную, а затем раствориться среди дюн, чтобы никто не заметил его отсутствия.
Элегантный, чопорный и наглаженный египтянин, который обычно дважды в день проходил тем же путём, утверждая, что ему нужно завести свой автомобиль, чтобы не села батарея, в этот момент наслаждался праздником. Гасель надеялся, что тот продолжит веселиться всю ночь в компании пышной сенегальской дамы, сидевшей рядом с ним.
Единственное, что туарег взял с собой, был прибор ночного видения, который он обычно прикреплял к оптическому прицелу своей винтовки. Достигнув необходимой дистанции, он вытянулся во весь рост на вершине холма, чтобы направить прибор в сторону стоянки с автомобилями. Снова ему пришлось проявить бесконечное терпение, так как было непросто найти нужный автомобиль, а тем более определить позиции часовых, охранявших парковку.
Он запомнил каждую деталь местности, рассчитав, что у него еще достаточно времени. Поэтому он решил обойти стоянку сзади, делая при этом частые остановки, чтобы убедиться, что ничего не изменилось.
Оказавшись за брезентовым укрытием, защищавшим от ветра, он аккуратно убрал камни, которые прижимали его к земле, пролез на другую сторону и удовлетворенно отметил, что рассчитал верно: всего в десяти метрах слева стоял фургон, который он искал.